# Ружейный охотник

Николай Александрович Лейкин

## Н. А. Лейкинъ.


## Мученики охоты.


Юмористическіе разсказы.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., No 2

1880.


## РУЖЕЙНЫЙ ОХОТНИКЪ.


Петръ Максимычъ Завозовъ сбирается на охоту и переругивается при этомъ случаѣ съ женой. Горничная помогаетъ ему надѣвать высокіе сапоги, но они засохли и не лѣзутъ на ноги.

-- Въ несмазаныхъ сапогахъ невозможно! говоритъ онъ.-- Во-первыхъ, они на ноги не лѣзутъ, а во-вторыхъ, ежели удается ихъ надѣть, то они промокать будутъ. Ну, какъ я пойду въ болото?

-- А зачѣмъ тебѣ болото-то? откликается жена.-- Ты выбирай сухія мѣстечки.

-- Вотъ дура-то! Человѣкъ за водяной птии;ей идетъ, а она -- выбирай сухія мѣстечки. Да развѣ кулики и бекасы водятся на сухихъ мѣстечкахъ? Они въ самой-то трясинѣ и сидятъ. Тише, Ульяна, тише! У меня четыре мозоли, обращается онъ къ горничной и вдругъ вскрикиваетъ отъ боли.-- Говорятъ тебѣ, дурища полосатая, что у меня мозоли! Ну, чего ты хватаешь за всякое мѣсто! Вѣдь у меня ноги-то не тротуарныя тумбы.

-- Хорошъ охотникъ съ мозолями! поддразниваетъ его жена.

-- Молчи пожалуйста. И безъ тебя тошно. То-есть это удивительно! Купилъ у Каликса банку сапожной мази, всего одинъ только разъ смазалъ сапоги, и банка пропала!

-- Не пропала она, баринъ, а мы вашу мазь на дачѣ забыли, вставляетъ свое слово горничная.

-- Врешь! Ты просто ее себѣ вмѣсто помады на голову вымазала, чтобъ солдатъ прельщать.

-- Ну вотъ, стану я такую дрянь себѣ на голову мазать. Ужъ на банку-то помады и при нашей бѣдности всегда хватитъ. А вы поѣзжайте на дачу, тамъ ваша мазь на окнѣ и стоитъ.

-- Нѣтъ, безъ мази невозможно! снова, восклицаетъ Завозовъ.-- Дайте хоть сальную свѣчку сюда.

-- Сальной свѣчки, баринъ, у насъ нѣтъ. Ежели можно стеариновыми огарочками, то я принесу...

-- Стеариновыми огарочками! Господи Боже мой! Можно-же дойти до такого идіотизма! Да развѣ стеаринъ-то мягчитъ кожу? И какъ у васъ нѣтъ сальнаго огарка! Чѣмъ барыня себѣ отъ насморка на прошлой недѣлѣ носъ мазала? Неужто тоже стеариновымъ?

-- Нѣтъ, сальнымъ. Только мы остатками двери смазали. У насъ петли скрипѣли.

-- Нѣтъ-ли хоть говяжьяго сала?

-- Было сало накоплено, да вчера твой-же Фингалъ сожралъ, отвѣчаетъ жена.-- Нечего сказать, хороша охотничья собака! Чуть не доглядишь -- все сожретъ. Вчера сало съѣла, а третьято дня стащила со стола двѣ котлеты.

-- Отчего-же вы мнѣ объ этомъ не сказали? Я отодралъ-бы ее тогда, какъ Сидорову козу!

-- А какая польза? Только визгъ одинъ на весь домъ. Да наконецъ и по человѣчеству жалко. Вѣдь ты ее цѣлую недѣлю ничѣмъ не кормишь. Песъ ходитъ голодный и дверныя петли лижетъ.

-- Да пойми ты, что я нарочно. Сытая собака для охоты не годится. Ульяна! Вотъ тебѣ пятакъ, бѣги въ мелочную лавочку и купи сальную свѣчку. Или стой! Людмила Адревна, дай мнѣ сюда твоей помады.

-- Это на сапоги-то жасминную помаду! Да ты совсѣмъ съ ума спятилъ. Вѣдь эта помада -- рубль банка. А ты вотъ что сдѣлай: ты лягъ на диванъ, Ульяна позоветъ себѣ на подмогу кухарку и вдвоемъ онѣ тебѣ какъ.нибудь натянутъ сапоги, а потомъ мы ихъ деревяннымъ масломъ смажемъ. На ногахъ-то сапожная кожа лучше раздается. Ежели будетъ больно, то ужъ потерпи, на то охотникъ, посовѣтовала жена.

Баринъ легъ на диванъ. Пришла кухарка и съ помощію горничной начала ему натягивать сапоги. Баринъ кряхтѣлъ, стоналъ, ругался, потъ съ него лилъ градомъ, но сапоги все-таки были надѣты. Началась смазка кожи масломъ. Ноги ему жало не милосердно. Кухарка смотрѣла на него съ сожалѣніемъ.

-- Ахъ, баринъ, и охота это вамъ изъ-за какихъ нибудь двухъ птицъ такія муки на себя принимать! сказала она.-- Достатки у васъ слава Богу есть. Пошли-бы тихимъ манеромъ на Щукинъ, да и купили-бы себѣ дичинки, какая вамъ понравится.

-- Не разсуждай, не твое дѣло, отвѣчалъ баринъ и стиснулъ зубы.

-- На Щукинъ! опять поддразнила его жена.-- На Щукиномъ-то флюса не схватишь, а на охотѣ-то онъ все-таки флюсъ подцѣпитъ, скулу ему разворотитъ, а жена приготовляй дома припарки, возись съ нимъ, слушай его стоны. Ахъ, какая, Матрена, ты недогадливая!

-- Когда-же это флюсъ?.. Всего только одинъ разъ флюсъ-то и былъ. И то я его съ покорностью судьбѣ и даже съ гордостью носилъ, далъ отвѣтъ мужъ.

-- Есть чѣмъ гордиться! Человѣку всю скулу разворотило, а онъ этимъ гордиться вздумалъ.

-- Конечно гордился, потому что я получилъ флюсъ, не сложа руки около открытаго окна сидѣвши, а въ болотѣ за дѣломъ, при ружьѣ и лягавой собакѣ.

-- Да при фляшкѣ съ коньякомъ, въ которую входитъ полторы бутылки. Коньякъ-то ваша настоящая охота и есть. За нимъ-то вы и охотитесь, Допекала его жена.

-- За нимъ! А кто тебѣ въ прошломъ году шесть дикихъ утокъ принесъ?

-- Вовсе даже и не дикихъ, а домашнихъ. Только двѣ дикія-то были, да и тѣ протухлыя. Кто за дикими утками охотится, тотъ бабу не подстрѣлитъ, а ты подстрѣлилъ, цѣлый зарядъ дроби въ нее пустилъ. Хорошо еще, что ватная юбка ее спасла. Ты думаешь я не знаю? Знаю. Двадцать пять рублей тебѣ это удовольствіе стоило.

-- Да что-жъ мнѣ дѣлать, коли она подвернулась? Она грибы собирала.

-- Въ болотѣ-то, гдѣ дикія утки водятся, грибы собирала? Что ты меня морочишь-то!

-- Однако, довольно! возвысилъ голосъ мужъ и сталъ снимать со стѣны ружье.-- Гдѣ моя дробница?

-- У меня твоя дробница. Только не дамъ я тебѣ ее. Стрѣляй холостыми зарядами. А то еще пожалуй подъ пару къ бабѣ-то и мужика подстрѣлишь. Съ мужикомъ за это удовольствіе двадцатью пятью рублями не разсчитаешься. Онъ и сотню съ тебя сдеретъ, а сотня намъ очень пригодится! Мнѣ вонъ нужно салопъ лисій перебирать.

-- Людмила Андревна, это ужъ слишкомъ! Какъ-же я холостыми зарядами дичь-то?.. Давай сюда дробницу!

Начался споръ. Жена выкинула дробницу.

-- Одинъ стволъ дробью, другой картечью... Потому можетъ быть и медвѣдь встрѣтится, продолжалъ мужъ.

-- Это въ болотѣ-то медвѣдь? Отлично. Полно врать! Да ты медвѣдя-то встрѣтишь, такъ отъ страху умрешь.

-- Пожалуйста! И даже и встрѣчался. Только онъ отъ меня удралъ.

-- Медвѣдь умное животное. Увидалъ, что дуракъ идетъ, и удралъ. А ужъ какъ-бы я желала, чтобы онъ тебя поломалъ!

-- Ну, такъ что-жъ изъ этого? Тогда-бы я охотницкое крещеніе принялъ.

-- Небось, не такъ-бы тогда заговорилъ, еже ли-бы шкуру-то тебѣ онъ съ затылка содралъ.- Это вѣдь не флюсъ. Или-бы тоже гордился?

-- Конечно, гордился-бы! брякнулъ мужъ и сталъ продувать ружье.-- Господи, что-же такое въ стволахъ-то понапихано? недоумѣвалъ онъ.

-- Тѣсто. Это я нарочно туда запихала, чтобъ твой любимый первенецъ Васенька не баловался, а то онъ на дачѣ добылъ гдѣ-то пороху и хотѣлъ стрѣлять.

-- Это ужъ изъ рукъ вонъ! Это ужъ ни на что не похоже!

-- Да вѣдь для тебя-же дѣлала, чтобъ ружье цѣлѣе было! Онъ ужъ и такъ у одного дула курокъ сломалъ.

-- Гдѣ Васька? Давайте сюда его! Тащите метлу! Дергайте розги. Запорю! неистовствовалъ охотникъ.

-- Не ори! Ты очень хорошо знаешь, что сынъ теперь въ гимназіи. Вытащи изъ дула тѣсто и убирайся къ своимъ медвѣдямъ въ болото! По домашнимъ уткамъ стрѣлять и одного ствола довольно.

-- О невѣжество, невѣжество! заскрежаталъ зубами охотникъ, схватился за голову и повалился на диванъ.

Лягавый кобель Фингалъ подошелъ къ дивану, понюхалъ сначала голову своего хозяина, а потомъ смазанные деревяннымъ масломъ сапоги и началъ лизать ихъ.