# Праздники дают себя знать...

Николай Александрович Лейкин

Н. А. ЛЕЙКИНЪ


Мѣдные лбы.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., No 2

1880


ПРАЗДНИКИ ДАЮТЪ СЕБЯ ЗНАТЬ...


Въ простомъ купеческомъ домѣ вечеринка наканунѣ крещенскаго сочельника. Гости играютъ въ стуколку, но, какъ-то вяло. Не слышно восторженныхъ возгласовъ, сопровождаемыхъ обычными остротами у выигрывающихъ купцовъ. Купеческія дамы сидятъ нахохлившись и не грызутъ поставленные на столъ миндальные орѣхи, не жуютъ изюмъ и пастилу. Разговоръ какъ-то плохо клеится. Лишь изрѣдка какая-нибудь дама вздохнетъ и скажетъ:

-- Сижу, а сама о домѣ думаю. Что-то у насъ тамъ теперича? Уходила, такъ у Васеньки животъ какъ болѣлъ! Въ крикъ кричалъ. Надо полагать, на святкахъ гусемъ объѣлся. Охъ, ужъ эти святки!

-- Да вы-бы мятныхъ...

-- И мятныхъ давали, и утюги грѣли.

-- У насъ такъ лучше, у насъ всѣ прикащики объѣлись, потому тутъ на праздникахъ съ одного зарядили гусь да поросенокъ, поросенокъ да гусь. Гусей-то съ поросятами Федоръ Никитичъ дешево купилъ передъ Рождествомъ, такъ вотъ мы и истребляли. На ѣду глядѣть тошно.

Не щебетали веселыми голосами и дѣвицы, а то и дѣло ѣли мятныя лепешки отъ тошноты, вслѣдствіе жирной ѣды.

-- Не знаю какъ у кого... А меня прямо мутитъ отъ разсольника съ гусиными потрохами, разсказывала какая-то поблѣднѣвшая дѣвица.-- Не заболѣть-бы грѣхомъ... Тогда въ Крещеньевъ день и на парадъ не попадешь, а мы хотѣли идти на Іордань солдатъ смотрѣть.

"Учительша" хозяйскихъ дѣтей, исполнявшая роль тапера, нѣсколько разъ садилась за фортепьяно и наигрывала ритурнель кадрили, но кавалеры не шли приглашать дѣвицъ на танцы. Попробовала она заиграть вальсъ, какой-то купеческій сынокъ съ "капулемъ" на лбу подскочилъ было къ хозяйской дочкѣ, но та отказала.

-- Ахъ нѣтъ, у меня что-то подъ сердцемъ колетъ. Мерси васъ.

-- Гусемъ вѣрно изволили ошибиться?

-- Ахъ, нѣтъ. Ѣздили мы это вчерашній день ряжеными къ Трубинымъ, и я была тиролькой въ коротенькомъ платьицѣ одѣта, такъ думаю, что ноги черезъ ажурные чулки простудила.

-- Но развѣ возможно, чтобъ отъ ногъ и подъ сердце?

-- Отчего-же, тамъ всѣ жилы сходятся. Ноги-то я потомъ натерла водкой, а ужъ сердца не могла натереть. Ну, кромѣ того, была съ открытымъ лифомъ, декольте.

-- Сердце дѣйствительно нельзя натереть, но его можно согрѣть пылкой любовью.

-- Это только одна насмѣшка съ вашей стороны. Ахъ, оставьте пожалуста!

-- И танцами въ Италіи лѣчатъ. Это я недавно читалъ въ одной книжкѣ, продолжалъ кавалеръ.-- Тамъ танцами лѣчатъ, которые ежели бѣсноватые...

-- Но развѣ я бѣсноватая? обидѣлась дѣвушка.

-- Теперь на святкахъ всѣ бѣсами одержаны. Кто маску надѣвалъ или гадалъ -- тотъ и бѣсу празднуетъ. Вотъ послѣ Крещеньева дня крестовъ на дверяхъ наставимъ и водой окропимся, тогда чисты будемъ. Окромя того, вы сегодня бѣсомъ злобы супротивъ меня одержимы.

-- Ну, и пущай.

-- Иванъ Павловичъ, да оставьте ее. Видите, она больна и надулась какъ мышь на крупу, останавливали кавалера другія дѣвицы.

-- Тогда позвольте васъ просить, обратился онъ къ пухленькой блондинкѣ.

-- Я тоже больна, но у меня болѣзнь душевная, отвѣчала та.

-- Тогда позвольте вашу душу комплиментами разогрѣть.

-- Этаго никакъ невозможно, потому что я теперь отъ мнительности какъ-бы не въ себѣ и ни на что вниманія не обращаю...

-- Она гадала наканунѣ новаго года, лила воскъ, а ей вышелъ гробъ на тѣни, прибавила другая дѣвица.-- Вотъ она теперь и пужается черезъ свое сумнѣніе.

-- А почемъ вы знаете, что гробъ? Можетъ быть вы не хорошо разглядѣли. Вышелъ свадебный ларецъ, а вы его за гробъ приняли.

-- Кромѣ того, я выходила за ворота спрашивать имя. Спрашиваю какого-то мужчину: какъ васъ зовутъ; а онъ отвѣчаетъ: "покойникъ".

-- И чтожъ, вы думаете, что это былъ настоящій покойникъ?

-- Нѣтъ, онъ даже папироску курилъ, и я очень хорошо знаю, что покойники такимъ баловствомъ не занимаются, а только ужъ одно къ одному: на тѣни -- гробъ, а имя -- покойникъ.

-- Но вѣдь за покойника вы не можете выдти замужъ.

-- Почемъ знать, можетъ на томъ свѣтѣ и выходятъ замужъ, а ужъ тамъ за живаго выдти нельзя. И наконецъ я тотъ сюжетъ держу, что онъ мнѣ смерть пророчествовалъ.

-- Само собой, когда-нибудь да умрете. Везъ этаго нельзя.

-- Ахъ, какіе вы пронзительные! Гаданье должно въ тотъ-же годъ и сбыться, а онъ мнѣ сказалъ "покойникъ".

-- Опять таки покойникъ, такъ вы покойника и ждите. Но ежели вы умрете, то будете покойница, а не покойникъ. Значитъ, всѣ его слова одна пустая словесность и больше ничего.

Кавалеръ отошелъ отъ дѣвицъ.

-- Что взялъ? встрѣтили его товарищи.

У нихъ тоже было мрачно и велся невеселый разговоръ.

-- Каждый день трясусь словно осиновый листъ, разсказывалъ завитой бараномъ франтикъ.

-- Жуки съ перепою казаться стали, что-ли? спрашивали его.

-- Что жуки! Жуки наплевать. У насъ вонъ дяденька Анисимъ Федоровичъ кажиный мѣсяцъ доходитъ, то до жуковъ, то до чертей, а нынче вонъ даже такое видѣніе, что слоны у него изо рта идутъ. Жуки что! Жуковъ можно съ хлѣбомъ ѣсть. А у меня дѣла хуже. Повѣстки отъ мироваго судьи жду.

-- Съ кѣмъ и гдѣ междометіе вышло?

-- Въ "Ливадіи" и съ бариномъ. Баринъ-то рвань, а на отступное не поддался.

-- Чѣмъ оскорбленіе-то?.. Словомъ или дѣйствіемъ?

-- И тѣмъ и другимъ, по моему, но адвокатъ говоритъ, что носъ не дѣйствіе.

-- Какъ носъ? У ты такое городишь? Ну, братъ, у тебя жуки!

-- Никакихъ жуковъ нѣтъ. Я барина за носъ схватилъ и артистомъ его обозвалъ.

-- При свидѣтеляхъ?

-- При свидѣтеляхъ. Ахъ, ты, говорю, артистъ! А потомъ цапъ его за носъ да и потрясъ. А изъ чего дѣло-то вышло? Изъ-за пустяковъ. Поютъ это на амвонѣ тирольки. Я сказалъ, что онѣ поютъ на тирольскомъ языкѣ, а баринъ говоритъ, что на нѣмецкомъ діалектѣ, потому тирольскаго языка нѣтъ. "Какъ, говорю, нѣтъ? Коли тирольская нація есть, значитъ и тирольскій языкъ долженъ быть". Слово за слово, да и заспорили; онъ меня лавочникомъ, а я его артистомъ, онъ меня за рукавъ, а я его за носъ, да и давай раскачивать.

-- За носъ штрафъ, отозвался кто-то.

-- Штрафъ наплевать, но я боюсь какъ-бы въ газету не попасть. Засмѣютъ. Кромѣ того и отецъ о моихъ блудняхъ узнаетъ.

Звонокъ. Вошелъ еще гость.

-- А что-же супруга? встрѣтила его хозяйка.

-- Животомъ страдаетъ, да и самъ я еле ноги двигаю. Такъ ужъ, что обѣщалъ только придти къ вамъ.

-- Видно гусемъ объѣлась?

-- Нѣтъ, она поросенкомъ, а гусемъ я повредился.

-- Винца съ дорожки-то...

-- Ни Боже мой? И глядѣть-то на него проклятое не могу, до того опротивѣло на праздникахъ.

Гость зажмурился, потрясъ головой и отвернулся.