# Ярый дачник

Николай Александрович Лейкин

## Н. А. Лейкинъ.


## Мученики охоты.


Юмористическіе разсказы.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., No 2

1880.


## ЯРЫЙ ДАЧНИКЪ.


Начало мая. Холодно. Небо заволокло тучами. Дуетъ порывистый вѣтеръ. Сверху летитъ какая-то мелкая ледяная крупа: не то снѣгъ, не то градъ. За Парголовымъ въ одной изъ деревенекъ бродятъ по улицѣ мужчина и дама и отыскиваютъ нанять себѣ дачу, тщательно посматривая, не налѣпленъ-ли гдѣ билетъ на окнѣ или на воротахъ. На улицѣ народу ни души. Даже собаки куда-то попрятались. Только и попадается изрѣдка на встрѣчу двухъ-колесная таратайка съ уткнувшимъ носъ въ куль сѣна пьянымъ чухонцемъ. Толстопузая, неимовѣрно маленькая лошаденка еле передвигаетъ ноги, чуя, что ея хозяинъ пьянъ и уснулъ. Дама и мужчина, наконецъ, остановились около одного изъ мизерныхъ покривившихся домиковъ съ билетомъ "одаеца" и т. д. и совѣтуются, войти или не войти на дворъ.

-- А собаки накинутся? Тогда бѣда... У меня ни палки, ни зонтика... говоритъ мужчина.

Вдругъ съ другой стороны изъ палисадника раздается возгласъ:

-- Михайло Финогеннычъ! Какими судьбами?.. Дачу себѣ ищете?

Мужчина и дама оборачиваются и видятъ стоящаго у развалившагося палисадника дачника въ тепломъ пальто, высокихъ калошахъ и въ гарусномъ шарфѣ, намотанномъ на шеѣ. Зубы у дачника завязаны, а на лобъ надвинута мѣховая шапка. Легкое недоумѣніе. Мужчина вглядывается.

-- Ахъ, это вы Игнатій Дементьичъ! А я и узнать не могу... Вотъ неожиданность-то! Переѣхали уже? кричитъ онъ -- А мы вотъ ищемъ... Скажите, къ кому обратиться вотъ насчетъ этой дачи?

-- Не слышу. Говорите громче. Уши у меня ватой заткнуты. Страсть какъ простудился. Кромѣ того флюсъ... откликается дачникъ и указываетъ на распухшую скулу.

-- Что за охота была вамъ переѣхать такъ рано? возвышаетъ голосъ мужчина.

-- Ей-ей, ничего не слышу. Почти совсѣмъ оглохъ и въ головѣ шумъ. Подойдите сюда или я къ вамъ выйду. А то вижу, что вы губами шевелите и говорите, а что -- не слышу.

Мужчина-съемщикъ сталъ переходить улицу, мужчина-дачникъ, прихрамывая, вышелъ изъ палисадника, и оба, встрѣтившись посреди улицы, остановились.

-- Здраствуйте! что вы хромаете?

-- Право ничего не слышу, отозвался дачникъ.

-- Что вы, говорю, хромаете? закричалъ надъ самымъ его ухомъ съемщикъ.

-- А-а! Да что, батенька, ревматизмъ здѣсь на дачѣ схватилъ. Да какой ревматизмъ-то! По ночамъ хоть на стѣну лѣзть. Такъ ужъ только моя любовь рано переѣзжать на дачу, чтобъ наслаждаться возраждающейся природой, а то истинное наказаніе!

-- Вы когда переѣхали~то? Давно?

-- Холодно-то холодно. Когда дубъ начинаетъ распускаться -- всегда холода и вѣтры стоятъ. Это ужъ такъ въ природѣ.

-- О, Господи, до чего васъ дача довела! Она васъ совсѣмъ искалѣчила! Ничего не слышите. Когда вы переѣхали-то? закричалъ во все горло съемщикъ.

-- Само собой въ половинѣ апрѣля- Я всегда такъ. Прекрасно... Были такіе дни...

-- Вы-бы еще въ январѣ сунулись въ этотъ рѣшетчатый балаганъ!

-- Голубчикъ, да вѣдь я люблю распускающуюся природу, люблю наблюдать, какъ это всѣ сосѣди съѣзжаются. Меня почка на дачу манитъ. Какъ верба зажелтѣла почкой, такъ я сейчасъ и собрался. Не въ іюнѣ-же выѣзжать... Кромѣ того, я не хотѣлъ опустить сморчковое время. Страхъ какъ люблю за сморчками въ лѣсъ ходить и съ гнилыхъ пней ихъ срѣзывать. А вѣдь сморчки только ранней весной... Ой! Вѣрите-ли: скулу до того разворачиваетъ, что даже до слезъ...

На глазахъ дачника дѣйствительно показались слезы.

-- Такъ чего-же вы на холоду, на вѣтрѣ и на снѣжномъ дождѣ мотаетесь? Идите лучше домой, сказалъ дачнику съемщикъ.

-- Милый мой, говорите громче, а то у меня въ ушахъ такая стрѣльба...

-- Боже мой! Да на такомъ холоду во все горло кричать, такъ можно осипнуть и голосъ потерять! Идите въ дачу! Тамъ теплѣе! Вы совсѣмъ больны.

-- Въ дачѣ хуже, тамъ сквозной вѣтеръ, а здѣсь по крайней мѣрѣ сквознаго вѣтра нѣтъ. А то долго-ли до грѣха? Затвердѣетъ флюсъ и тогда антоновъ огонь можетъ случиться.

-- Но вы дрожите. Подите напейтесь чего-нибудь теплаго и лягьте подъ одѣялы.

-- При флюсѣ ничего горячаго пить нельзя.

-- Ахъ вы бѣдный, бѣдный!

-- Только почка и радуетъ. Вчера вотъ березовой почки набралъ для настойки. Водку еще пью кой-какъ. Ей понемногу грѣюсь, нехотите-ли?

Дачникъ досталъ изъ кармана банку изъ-подъ одеколону, наполненную красноватой водкой.

-- Я безъ закуски не могу... Да и не время теперь.

-- Эту можно. Она лекарственная... на трефоли и Александрійскомъ листѣ...

-- Нѣтъ, спасибо... Послушайте, да вы-бы въ виду болѣзненнаго состоянія шубу надѣли.

-- Пожалуйста, голубчикъ, погромче. И насморкъ, и кашель, и глухота... Носъ и уши заложило, закашлялся дачникъ.

-- Фу, ты пропасть, до чего его дача довела! Шубу надѣньте! Все-таки теплѣе.

-- Шубой своей я жену укрылъ! Ту ужъ совсѣмъ свалило. Простудилась и теперь лежитъ и бредитъ. Звалъ доктора -- не ѣдетъ сюда. Двѣ записки мерзавцу написалъ и никакого отвѣта. Послалъ-бы кухарку за нимъ, да тоже больна... Шею на сторону свернуло у ней. Кажется, хочетъ бросить меня и уйти. "Здѣсь, говоритъ, только волковъ морозить на дачѣ"... Бѣда, ежели уйдетъ! Ну, что я тогда буду дѣлать безъ прислуги и съ больной женой? Она и наровитъ сама за докторомъ-то, да боюсь, что совсѣмъ убѣжитъ и не вернется изъ города. Ей-Богу, только почка и утѣшаетъ. Вчера малиновка пѣла и душу отвела.

-- Поѣзжайте-ка и вы сами лучше въ городъ.

-- У меня квартира сдана. Я здѣсь со всей требухой...

-- Ну, номеръ наймите въ гостинницѣ.

-- А вдругъ завтра прекрасная теплая погода? Тогда я упущу встрѣчу утра. Утро теперь -- восторгъ! Я, батенька, завтра-то намѣренъ березовую кору подрѣзать и сокъ добывать... Восторгъ!

-- Гляжу я, Игнатій Демьянычъ, на ваши добровольныя страданія и надивиться не могу! пожалъ съемщикъ плечами и покачалъ головой.

-- Зато весну встрѣчаю... Почка... стоялъ на своемъ дачникъ.-- Вчера видѣлъ какъ жукъ проснулся, какъ кузнечикъ ожилъ и застрекоталъ. А вы лучше пожалѣйте меня вотъ въ чемъ... Пища надоѣла. Съ восемнадцатаго апрѣля какъ зарядили каждый день курятину къ обѣду и до сего дня не измѣнно: курятина жареная, курятина пареная, курятина въ супѣ... И яйца, яйца, яйца безъ конца...

-- Это почему?

-- Да здѣсь въ деревнѣ ничего другаго нѣтъ. Мясники еще къ намъ не ѣздятъ. Мелочная лавка за двѣ версты. Развѣ молочка напьешься. Хлѣбъ черствый ѣдимъ. Вотъ переѣдутъ ужо дачники, такъ отъ поставщиковъ и разнощиковъ отбоя не будетъ.

Съемщикъ, глядя на жалкую фигуру дачника, покачалъ головой.

-- У васъ кстати дача-то не съ протекціей-ли? спросилъ онъ.

-- Само собой протекаетъ. Третьяго дня цѣлую ночь дождь шелъ, такъ горшки и кадки подставляли. Жена оттого и простудилась. Потолокъ крашеной парусиной подклеенъ. Спала это она. Парусина надулась, подмокла, прорвалась да вдругъ какъ хлынетъ на жену вода словно изъ ушата...

-- Молчите ужъ лучше, не разсказывайте, а то только злите! махнулъ рукой съемщикъ и спросилъ: -- Такъ нѣтъ-ли около васъ отдающейся дачки для меня? Только я не раньше какъ въ іюнѣ переѣду.

-- Есть, есть, найдется, сказалъ дачникъ.-- Но прежде всего зайдите ко мнѣ и посмотрите на жену. Не понимаю, что у ней такое. На лицѣ сыпь и вся слилась. Умъ хорошо, а два лучше. Все упованіе на васъ, что вы скажете, а на мой взглядъ у ней положительно оспа.

-- Оспа! воскликнулъ съемщикъ, совсѣмъ ужъ подошедшій къ калиткѣ палисадника, и со всѣхъ ногъ шарахнулся черезъ улицу по направленію къ своей дамѣ.

-- Куда-же вы? кричалъ въ недоумѣніи дачникъ.

Вмѣсто отвѣта съемщикъ показалъ ему кукишъ.