# Свадебный скандал

Николай Александрович Лейкин

Н. А. ЛЕЙКИНЪ


Мѣдные лбы.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., No 2

1880


СВАДЕБНЫЙ СКАНДАЛЪ.


Въ приходской церкви толпится народъ. Должна вѣнчаться свадьба. Женихъ въ сопровожденіи шафера явился въ церковь раньше невѣсты и пѣвчіе уже горланятъ ему концертъ, надсаживаясь изъ всѣхъ силъ, чтобы получить, кромѣ платы, прибавку на угощеніе. Тенора выводятъ фіоритуры на верхнихъ нотахъ, визжатъ звонки -- дисканты, и съ глухимъ раскатомъ гудитъ басы -- октавы. Вотъ вырвался верховой басъ, рявкнулъ на всю церковь и откликнулось ему эхо въ куполѣ. Женихъ среднихъ лѣтъ мужчина съ чиновничьей физіономіей и въ парадной шитой гладью сорочкѣ, на которой блещутъ брилліантовыя запонки, стоитъ ни живъ, ни мертвъ, озирается по сторонамъ и то и дѣло шепчется съ шаферомъ.

-- Василій Васильевичъ, Бога ради, ты посматривай, говоритъ онъ.-- Встань лучше у дверей и посматривай ее. Нечего тебѣ здѣсь топтаться. Хотя я и пустилъ слухъ, что буду вѣнчаться въ Чесменской богадѣльнѣ, потомъ перемѣнилъ на Новую Деревню, но вдругъ она узнаетъ, что здѣсь и придетъ. Вѣдь могъ ей пригласительный билетъ въ руки попасться. Ворвется въ церковь и сдѣлаетъ скандалъ.

-- Конечно могъ. Она женщина пронырливая. Не мнѣ тебя учить. Ты ее лучше знаешь. Пять лѣтъ съ ней жилъ, отвѣчаетъ шаферъ съ такой-же какъ и женихъ казенной физіономіей, но съ прибавленіемъ проплѣшины на затылкѣ.-- И зачѣмъ только ты билеты печаталъ!

-- Да вѣдь отецъ невѣсты требовалъ! Пробовалъ я и отлынивать, но ему хоть колъ на головѣ теши! Ты знаешь, купцы любятъ билеты и непремѣнно, чтобы золотомъ печатать, на бордюрѣ кружева. Стань ты у дверей, и коли ежели прибѣжитъ она, сули ей двѣсти, триста, пятьсотъ. Вотъ тебѣ деньги.

Женихъ полѣзъ въ карманъ, вытащилъ пачку бумажекъ и передалъ шаферу.

-- Получилъ развѣ приданыя-то деньги? спросилъ тотъ.

-- Ну, вотъ! Поѣду я развѣ вѣнчаться безъ денегъ! Стань голубчикъ у дверей. То-есть, ежели пройдетъ все благополучно -- вотъ какую свѣчку завтра поставлю!

Шаферъ, расталкивая народъ, ринулся въ притворъ. А сзади за женихомъ стояла группа женщинъ и слышался такой разговоръ:

-- "Какъ, говоритъ, невѣста пріѣдетъ -- сейчасъ я ей скандалъ! Ничего, говоритъ, мнѣ не надо, а только скандалъ". Пять лѣтъ, душенька, онъ съ ней жилъ, пять лѣтъ она его кормила и поила своими трудами трудовыми.

Женихъ вздрогнулъ, поблѣднѣлъ и принялся усиленно креститься. Разговоръ продолжался.

-- Да кто она такая?

-- Бѣлошвейка. Двѣ ученицы у ней и мастерица наемная. Руки-то золотыя! И вдругъ промѣнялъ, идолъ, на купеческую дочку съ тремя тысячами! Да вѣдь купеческой дочкѣ-бѣлоручкѣ въ три года эти три тысячи прокормишь, при его собачьемъ жалованьи, а бѣлошвейка сама себя кормитъ.

-- Говорятъ, на послѣсмертное вознагражденіе отъ невѣстина отца надѣется, вмѣшивается въ разговоръ третій голосъ.-- Домъ у того каменный.

-- Что по нынѣшнему домъ каменный! На домѣ-то можетъ быть только доска съ его именемъ, а остальное и съ помойной ямой вмѣстѣ все заложено, отвѣчаетъ мужской голосъ.-- Нынче дома то ой-ой-ой! Коли-бы былъ обстоятельный купецъ, то за чиновала съ аллегоріей въ карманѣ дочку-бы не потрафилъ. А вѣрно надежные-то люди не брали -- ну, за чиновала и свалилъ.

-- Съ ребенкомъ она здѣсь?

-- Само-собой съ ребенкомъ. Какъ, говоритъ, только невѣста покажется -- сейчасъ я ей его мастерство-то и преподнесу. Пусть полюбуется.

Женихъ стоялъ какъ на иголкахъ. Къ нему подбѣжалъ шаферъ и шепнулъ:

-- Здѣсь она. Успѣла ужъ и въ Чесменскую богадѣльню съѣздить и въ Новой Деревнѣ справиться.

-- Торгуйся скорѣй!

-- Какая тутъ торговля! Подошелъ къ ней и только началъ, а она какъ плюнетъ въ меня!

-- Такъ что-жъ тутъ дѣлать?

-- Иди къ ней самъ. Она тебѣ пока до невѣсты скандалъ сдѣлаетъ, а мы ее поведемъ протоколъ составлять. Это Петръ Захарычъ придумалъ. "Одно, говоритъ, средство"...

-- Да она, пожалуй, вцѣпится въ меня и фракъ мнѣ разорветъ, рубашку изомнетъ...

-- За то, можетъ быть, выливши весь фонтанъ ругательствъ и сорвавъ сердце, угомонится. Рѣшайся скорѣй!

-- Василій Васильичъ, только ты около меня... Какъ она на меня плюнетъ, или треснетъ меня почему попало -- сейчасъ зови городоваго и волоки ее въ участокъ.

-- Да ладно, мы ужъ съ Петромъ Захарычемъ постоимъ за себя. Тотъ мужчина солидный и съ орденомъ на шеѣ.

Женихъ пошелъ въ притворъ. Тамъ стояла молодая женщина въ платкѣ на головѣ и въ драповомъ пальто, держала на рукахъ дѣвочку лѣтъ двухъ и въ сильно раздраженномъ состояніи, со слезами на глазахъ разсказывала собравшейся публикѣ:

-- Пять лѣтъ съ него, мерзавца, за квартиру ни копѣйки не брала, отъ себя урывала, а ему шинель мѣховую справила, а ужъ бѣлье, что у него есть, такъ все мое до ниточки. Приходитъ разъ домой: "прощай, говоритъ, Марья Терентьевна, я въ командировку на два мѣсяца ѣду".... И вдругъ узнаю -- женится. Ничего мнѣ не надо, только скандалъ...

-- За квартиру, шинель и бѣлье, Марья Терентьевна, Василій Васильичъ уполномоченъ вамъ вручить пятьсотъ рублей, но, Бога ради, пусть кончаются всѣ недоразумѣнія, шепнулъ женщинѣ женихъ, подойдя къ ней сзади.

-- А, ты здѣсь, подлецъ! Самъ на рогатину пришелъ! взвизгнула она, обернувшись къ нему лицомъ, и ругательства полились рѣкой.

-- Послушайте, развѣ можно въ храмѣ Божьимъ такія сквернословія! возвысили голоса шаферъ и пожилой чиновникъ съ орденомъ на шеѣ.

-- Онъ меня позоритъ въ церкви и я его! неунималась женщина.-- Дай срокъ невѣстѣ пріѣхать, покажу я ей ея падчерицу. Пусть полюбуется! Вотъ она, со мной. Видишь, ручки протягиваетъ и узнала папашу. "Плюнь, душечка, на папашу, плюнь!"

-- А чѣмъ вы докажете, что это именно моя дочь? пробормоталъ женихъ.

-- Чѣмъ? Чѣмъ? заговорила какъ изступленная женщина.-- А вотъ чѣмъ!

И съ этими словами она плюнула въ лицо жениху. Шаферъ и солидный чиновникъ схватили женщину подъ руки. "Протоколъ! Протоколъ! Сторожъ, зовите городоваго!" послышались ихъ слова. "Невѣста! Невѣста!" заговорили въ народѣ. Пѣвчіе запѣли концертъ. Женихъ, отираясь платкомъ, бѣжалъ къ аналою.

Невѣста прошла благополучно, но женщина продолжала кричать, ребенокъ на рукахъ ея ревѣлъ. Ее держали. Женихъ подошелъ къ невѣстѣ. Онъ дрожалъ всѣмъ тѣломъ и сказалъ ей:

-- Женщина тутъ одна безумная въ церкви, такъ вы не испугайтесь. Это она кричитъ.

Священникъ и дьяконъ, между тѣмъ, выходили изъ алтаря. Пѣвчіе кончили концертъ. Въ притворѣ шумъ дѣлался громче и громче. Женихъ и невѣста стали противъ аналоя.

-- Благослови Владыко! началъ дьяконъ.

Въ притворѣ раздался пронзительный взвизгъ и что-то рухнулось на полъ.

-- Что это такое? спрашивала у жениха невѣста, вздрогнувъ всѣмъ тѣломъ.

-- Кликуша одна, одержимая бѣсами, не можетъ слышать богослуженія, отвѣчалъ женихъ.

Зубы его стучали. Обрядъ продолжался. Гости и родственники жениха и невѣсты толковали уже о скандалѣ.