# Депутация

Николай Александрович Лейкин

Н. А. ЛЕЙКИНЪ


Мѣдные лбы.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., No 2

1880


ДЕПУТАЦІЯ.


Къ высокопоставленному лицу явилась депутація отъ какой-то дальней столичной окраины благодарить за разрѣшеніе чего-то. Всѣ помѣстились въ пріемной залѣ и ждали выхода лица. Тутъ былъ купецъ въ мундирѣ и съ двумя медалями на шеѣ, отставной военный въ мундирѣ безъ погоновъ и въ орденахъ -- очень древній старикъ, мѣщанинъ въ новомъ синемъ кафтанѣ, застегнутомъ на всѣ крючьки и съ простроченной елкой на груди, пожилой фрачникъ изъ ходатаевъ по дѣламъ, купецъ въ длиннополомъ сюртукѣ и чиновникъ въ вицъ-мундирѣ, выбрившій себѣ ради торжественнаго случая подбородокъ, губы и щеки до болячекъ. Всѣ сидѣли и разговаривали шопотомъ. Бойчѣе всѣхъ держалъ себя ходатай по дѣламъ, котораго товарищи звали "адвокатомъ".

-- Псой Калистратычъ, ты не пяться къ двери, когда онъ выйдетъ, а прямо слѣдуй за нами. Подойдемъ мы, подходи и ты сзади насъ,-- говорилъ мѣщанину адвокатъ.

-- Да ужъ буду стараться, какъ слѣдоваетъ. Господи! который разъ все одно и тоже говорите!-- отвѣчалъ мѣщанинъ.-- Неужто мы не люди?

-- Нѣтъ, я къ тому, что человѣкъ-то ты дикій. Знаете что, господа: высморкаемтесь мы теперь всѣ, чтобъ говорить свободнѣе, а то спроситъ о чемъ нибудь, начнешь отвѣчать, и вдругъ сморкаться захочется, такъ неловко, предложилъ адвокатъ.

-- Что-жъ, высморкаться завсегда можно,-- отвѣчалъ мундирный купецъ и досталъ платокъ.

Полѣзли и остальные въ карманы за платками

-- Только ужъ пожалуста не всѣ сразу сморкайтесь, а по одиночкѣ, остановилъ адвокатъ.-- А ежели хоромъ, то вѣдь это на военный оркестръ будетъ похоже. Не хорошо. Арсеній Игнатьичъ, вы какъ всѣхъ старше, то и начинайте первый,-- обратился онъ къ военному.

-- Я никогда не сморкаюсь. Развѣ разъ въ недѣлю,-- отвѣчалъ тотъ.-- У меня носъ чистый.

-- А я такъ сморкнусь. При табакѣ нельзя безъ этого. Я раза три въ часъ,-- сказалъ адвокатъ и проигралъ носомъ фіоритуру съ помощью платка.-- Псой Калистратычъ, не забудь и ты, а то у тебя всегда носъ залегши и ты такъ сопишь непріятно.

Мѣщанинъ всталъ съ мѣста и началъ выходить изъ залы.

-- Куда-жъ ты?-- спросилъ его мундирный купецъ.

-- А на лѣстницу. Платка-то я съ собой не захватилъ, такъ думаю тамъ... А здѣсь неловко.

-- Какая-же ты депутація, коли безъ платка! Ну, ступай!

-- Теперь, господа, вопросъ вотъ въ чемъ,-- опять началъ адвокатъ.-- Надѣвать мнѣ бѣлыя перчатки или не надѣвать? У меня есть! чищенныя, правда, но есть.

-- Я думаю, что лучше безъ перчатокъ, отозвался военный!-- А то что-жъ это: вы будете въ перчаткахъ, а мы безъ перчатокъ. Я вотъ себѣ перчатокъ съ шестьдесятъ втораго года не покупалъ.

-- Арсеній Игнатьевичъ, вы какъ военный человѣкъ, должны это знать. Въ какой рукѣ мнѣ лучше трехъ-уголку держать: въ лѣвой при шпагѣ или въ правой?-- спрашивалъ мундирный купецъ.

-- По гражданскому положенію, кажется, въ правой.

-- Но какъ-же я тогда буду разговаривать? Правая рука должна дѣйствовать при разсужденіи свободно.

-- Вамъ и не нужно, Иванъ Евстигнѣичъ, разговаривать. Вѣдь мы порѣшили, что говорить буду я одинъ, перебилъ его адвокатъ.

-- Зачѣмъ-же мы тогда сморкались?

-- А это на всякій случай, ежели онъ спроситъ, сколько у васъ дѣтей, какихъ лѣтъ, гдѣ учатся. Тогда отвѣчайте.

-- Но какъ-же я безъ дѣйствія правой руки покажу какого роста мои дѣти? Лѣвой, такъ я не лѣвша.

-- До этого дѣло не дойдетъ. Ульянъ Калинычъ, да ты, Бога ради, не спи. Вѣдь здѣсь не дома.

Купецъ въ длинномъ сюртукѣ дѣйствительно, сидя на стулѣ, клевалъ носомъ.

-- Да что-жъ подѣлаешь, коли сморило, но только я не сплю,-- отвѣчалъ тотъ, позѣвывая.

-- Не робѣете?-- спросилъ отставной военный мундирнаго купца.

-- Ну, вотъ! Это ужъ я шестому генералу представляюсь. Мнѣ не въ первой. Да вѣдь они ничего... Они не только всегда смирные при пріемѣ, но даже ласковые. Только смотрятъ всегда такъ пронзительно, словно хотятъ узнать что у тебя внутри. А вы?

-- Еще бы мнѣ-то робѣть! Я, батюшка, самому свѣтлѣйшему представлялся и даже въ Зимнемъ дворцѣ въ Егорьевъ день обѣдалъ. Что-же это Псой Калистратычъ пропалъ? Ушелъ на лѣстницу и пропалъ.

-- Дѣйствительно, господа, надо сходить за нимъ и позвать его,-- отозвался до сихъ поръ молчавшій чиновникъ.-- А то вѣдь онъ, пожалуй, сейчасъ тамъ дружбу съ сторожами да съ курьерами заведетъ. Начнетъ съ ними курить изъ одной папироски и уронитъ достоинство депутаціи. Ульянъ Калинычъ, сходи за нимъ и приведи его, обратился онъ къ купцу въ длинномъ сюртукѣ.-- Только смотри, самъ-то не пропади.

Купецъ двинулся.

-- Нашли ужъ кого послать! упрекнулъ адвокатъ.-- Мелочнаго лавочника! Этотъ сейчасъ начнетъ ундеровъ про войну распрашивать. У него въ лавочкѣ это самое любезное дѣло.

-- А вотъ ежели черезъ минуту не вернутся, такъ я ихъ обоихъ за шиворотъ притащу,-- отвѣчалъ военный.

-- Это тоже уронъ депутаціи будетъ,-- проговорилъ мундирный купецъ.-- Что тогда сторожа подумаютъ! Что это у васъ лицо-то? спросилъ онъ чиновника.-- Даже кровь сочится.

-- А это я думалъ почище побриться. Сначала въ цирюльнѣ выбрился, а потомъ усумнился, что нечисто, и началъ дома собственноручно бриться, да и перерѣзался. Руки дрожатъ. Какъ хотите, а вѣдь онъ все-таки по нашему вѣдомству значитъ мнѣ служащему человѣку начальникъ.

-- Знаете что? Отъ васъ водкой пахнетъ. Вы-бы закусили чѣмъ нибудь.

-- Ой!? А я всего одну маленькую.

-- Тутъ не одной пахнетъ.

-- Ну, двѣ. Да вѣдь какія рюмки-то! Наперстки. И не пилъ-бы, но для храбрости. Какъ хотите, вѣдь вотъ ужъ самъ въ чинѣ коллежскаго ассессора, имѣю Станислава, а не могу видѣть полнаго генерала безъ трепета. Чѣмъ бы заѣсть.

-- Дайте сторожу двугривенный и пусть онъ вамъ за мятными каплями сбѣгаетъ.

-- Такъ я пойду и пошлю. Не лучше-ли жаренаго?

-- Тогда сторожъ прямо догадается, что вы винный запахъ будете заѣдать. А мятныя капли -- ну, развѣ не могъ у васъ животъ заболѣть съ перепугу?

-- Идите, идите, да присылайте тѣхъ двухъ мерзавцевъ,-- сказалъ адвокатъ.-- А то вдругъ выдетъ онъ и вся депутація разбѣжалась. Господи! Ужъ не послали-ли они тамъ за пивомъ.

-- А что вы думаете? отъ нихъ, при ихъ сѣромъ не невежествѣ, станется. Вѣдь они совсѣмъ безъ цивилизаціи,-- сказалъ мундирный купецъ и поправилъ медали на шеѣ.

Мѣщанинъ въ кафтанѣ со сборами и купецъ въ длиннополомъ сюртукѣ явились.

-- Гдѣ-же вы пропадали? И не стыдно это вамъ!-- упрекнулъ ихъ адвокатъ.

-- Дѣло такое было,-- отвѣчали они ему и шепнули что-то на ухо.

-- Ну, то-то. А ужъ я думалъ, что вы за водкой тамъ посылали.

-- Оборони Богъ! Что намъ водка? Мы послѣ депутаціи лучше вдвое выпьемъ.

-- Да вотъ что, господа: Бога ради вы не суйтесь разговаривать. А то вѣдь вы сейчасъ такое словоизверженіе: "вы наши, а мы ваши". Что тутъ хорошаго въ этихъ словахъ? Одно невѣжество.

-- А я ужъ скажу послѣ васъ, заявилъ военный.-- У меня десятокъ такихъ чувствительныхъ словъ придумано, что и вамъ даже ими носъ утру.

-- Вы можете. Вы все таки интеллигентный человѣкъ европейской культуры.

Дверь кабинета распахнулись. Оттуда выскочилъ чиновникъ съ портфелемъ.

-- Идетъ! Идетъ! послышалось со всѣхъ сторонъ.-- Но гдѣ же нашъ Иванъ Ивановичъ?

-- Я, господа, теперь еще разъ сморкнусь,-- сказалъ мундирный купецъ.

-- Сходите за Иваномъ Ивановичемъ-то! Или вотъ онъ. Не надо!

-- Я бумагой зажевать винный запахъ, отвѣчалъ чиновникъ.

-- Держите ротъ закрывши и дышите однимъ носомъ, тогда ничего не будетъ! Самъ идетъ!

Въ дверяхъ показалась особа.