# Портрет

Николай Александрович Лейкин

Шуточные сцены в одном действии.

H. А. Лейкинъ.


ШУТОЧНЫЯ СЦЕНЫ.

(Изданіе второе, дополненное).


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія (бывшая) А. М. Кетамина, у Обуховскаго моста, д. No 93.

1880.


ПОРТРЕТЪ.

ШУТОЧНЫЯ СЦЕНЫ

ВЪ ОДНОМЪ ДѢЙСТВІИ.


ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:


Аркадій Ивановичъ Косматинъ, чиновникъ и домовладѣлецъ 45-ти лѣтъ.

Агнія Павловна, жена его, молодая женщина.

Степанъ Степанычъ Лучаевъ, пріятель Косматина, директоръ акціонерной компаніи, 40 лѣтъ.

Посвистовъ, художникъ-портретистъ, молодой человѣкъ.

Денисовъ, содержатель парикмахерскаго заведенія, старикъ.

Ардальонъ, лакей Косматина.


Дѣйствіе происходитъ въ квартирѣ Косматина.


Хорошо убранный кабинетъ Косматина. Письменный столъ; мягкая мебель большое зеркало; каминъ; на стѣнахъ портреты и картины. При поднятіи занавѣса Косматинъ сидитъ у письменнаго стола; онъ въ шлафрокѣ. Около него помѣщается Агнія Павловна; она въ пеньюарѣ.


ЯВЛЕНІЕ I.


Косматинъ, Агнія Павловна.


КОСМАТИНЪ.


Агнія Павловна, я очень радъ, что съ вами теперь нахожусь на единѣ... Теперь утро, головы наши свѣжи, мы сами свѣжи и потому можемъ разсуждать совершенно здраво. Я задумалъ сдѣлать нѣкоторыя распоряженія въ нашемъ семейномъ быту и сейчасъ хочу вамъ сообщить ихъ. Надѣюсь, что вы будете на столько благоразумны, что не станете мнѣ препятствовать въ задуманныхъ мною намѣреніяхъ...


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Что это вы какъ важно, Аркадій Иванычъ... Говорите прямо... Что такое случилось? А то даже какъ-то страшно сдѣлалось... Подъ сердцемъ защемило.


КОСМАТИНЪ.


Ничего особеннаго не случилось. Бояться тутъ нечего... И такъ я начинаю...


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Говорите безъ начала, прямо...


КОСМАТИНЪ.


И такъ я начинаю... Въ настоящее время, когда все вздорожало, когда черный хлѣбъ, насущная потребность, стоитъ 3 коп. фунтъ, когда фунтъ говядины 16 код., а дрова 6 руб. сажень, да еще стращаютъ, что будутъ дороже...


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Такъ что-жъ?


КОСМАТИНЪ.


Какъ -- что-жъ? Вѣдь это разбой!.. Вѣдь это можно на однихъ дровахъ прогорѣть! 6 рублей! Вѣдь это недѣльный заработокъ небольшаго чиновника.


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Такъ вѣдь вы надбавили на квартиры?


КОСМАТИНЪ.


Я надбавилъ на всѣ мелкія, но на большія квартиры я не могъ на всѣ надбавить, такъ какъ еще не истекли контракты... И такъ приступаю къ дѣлу... Теперь, когда все вздорожало, до баснословія -- мы должны сократить наши издержки по дому.


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Помилуйте, Аркадій Иванычъ, что мы будемъ сокращать, коли мы не имѣемъ ничего лишняго.


КОСМАТИНЪ.


Вглядись, мой другъ, здравыми глазами, какъ я напримѣръ, и тогда ты увидишь много лишняго. Прежде всего карета. На что она намъ? Мы ее продадимъ, а также продадимъ и пару лошадей. Останемся при одной лошади, маленькой колясочкѣ и саняхъ... когда карета понадобится, можемъ нанять.


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Ни за что на свѣтѣ! Вотъ еще что выдумали! карета и лошади мои, мнѣ ихъ папенька въ приданое далъ...


КОСМАТИНЪ.


Прежде всего помните правило, что супруги нераздѣльное цѣлое... у нихъ все общее... вы моя и всѣ ваши вещи мои, карета и лошади дѣло поконченное. И такъ продолжаемъ...


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Это тиранство! Это ни на что не похоже! Я и у папеньки всегда въ каретѣ ѣздила, а теперь вдругъ продавать! Да узнаютъ наши родные, такъ смѣяться начнутъ. Скажутъ: вотъ прогорать начали. Каково мнѣ будетъ это слушать?


КОСМАТИНЪ.


Ваши родственники купцы и погрязаютъ въ невѣжествѣ. Вы не должны на нихъ обращать вниманія. Вы должны забыть ихъ. Вы теперь всецѣло принадлежите нашему обществу. Я васъ вырвалъ изъ купеческой среды и сдѣлалъ своею женою. Скажите, неужели я вамъ по своему положенію не могу замѣнить карету?


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Ахъ, Боже мой! Да что-жъ, на себѣ вы меня возить будете, что-ли?


КОСМАТИНЪ.


Глупыя, необдуманныя слова! Мой другъ, пойми одно: теперь люди нашего сословія всѣ сокращаются, а въ ширь лѣзутъ только купцы. Теперь вонъ и гвардейскіе офицеры пьютъ по ресторанамъ и у Излера пиво, тогда какъ прежде пили одно шампанское... Конечно, они стараются сѣсть гдѣ-нибудь въ уголокъ, въ отдѣльную комнату... Это духъ времени. Всѣ сознали, что нужно сдерживаться и копить. Должны и мы копить. Пойми, мой другъ, что у насъ могутъ быть дѣти. Для этихъ будущихъ невинныхъ созданій я и положилъ себѣ за правило сокращать расходы. И такъ, мы продаемъ карету и лошадей...


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Господи, что-же это такое! (Закрываетъ глаза платкомъ).


КОСМАТИНЪ.


Кромѣ того... ты знаешь, что я нынче лѣтомъ оклеилъ нашъ дровяной сарай обоями, поставилъ чугунку, сдѣлалъ два окна и теперь изъ этого сарая образовалась недурная квартирка о двухъ комнатахъ, за которую мнѣ одно небогатое семейство платитъ двадцать пять рублей въ мѣсяцъ. Тамъ сырость, дуетъ въ полъ и то двадцать пять рублей. А что ежели мы отъ своей квартиры отдѣлимъ двѣ комнаты и присоединимъ ихъ въ сосѣдней квартирѣ? Вѣдь тогда, по нынѣшнимъ цѣнамъ, мы за нее можемъ взять не 900 руб., а 1500 рублей. Поняла?


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Это вы хотите отнять у меня кабинетъ и маленькую гостиную? Ни въ жизнь!.. Ни за какія деньги!.. Ни за что на свѣтѣ!.. (Плачетъ).


КОСМАТИНЪ (вскакивая).


Это наконецъ несносно! Пойми, что я на это рѣшился и что рѣшеніе мое -- законъ. Все, что я сказалъ, будетъ исполнено! Мнѣ нужны деньги, чтобъ поскорѣй довести вновь строющійся флигель подъ крышу и заложить его.


АГНІЯ ПАВЛОВНА (плача).


Такъ наложите на жильцовъ, а то вдругъ жену свою тиранить.


КОСМАТИНЪ.


Наложилъ и наложу еще. То само по себѣ, а это само по себѣ. Съ лошадьми, каретою и квартирой будетъ поступлено такъ, какъ я сказалъ. Я думалъ, что съ вами можно честью говорить, а оказывается что нельзя. Идите въ вашу комнату и плачьте тамъ сколько хотите, а меня, оставьте въ покоѣ; мнѣ нужно заниматься важными дѣлами, о которыхъ вы не имѣете понятія.


АГНІЯ ПАВЛОВНА (встаетъ и идетъ къ дверямъ).


Мало того, я уйду къ папенькѣ и буду просить его, чтобъ онъ спасъ меня отъ тиранства!


КОСМАТИНЪ.


Не уйдете! А ежели и уйдете, такъ вашъ папенька приведетъ васъ ко мнѣ обратно.


(Агнія Павловна уходитъ на лѣво),


ЯВЛЕНІЕ II.


КОСМАТИНЪ


Это истинное наказаніе! Какъ будто я не хозяинъ въ своемъ домѣ! Каждый день непріятности! Каждый день! Особливо нынѣшній мѣсяцъ задался! То по службѣ непріятности, то по дому, то по клубу, а теперь, извольте видѣть, и по семейству. Первое по службѣ. Ждалъ нынче чинъ -- не получилъ. Второе по дому. Два раза изъ-за этого дома у мироваго былъ. Первый разъ по поводу неосвѣщенія лѣстницъ, оштрафовали; потомъ, зачѣмъ выкинулъ на дворъ мебелишку жилицы. Да какже не выкидывать мебель, ежели жилецъ и за квартиру не платитъ и съ квартиры не съѣзжаетъ.-- Вѣдь домъ не богадѣльня. Помойная яма была устроена на заднемъ дворѣ подъ окнами, приказали снести и стоило это тридцать рублей. Кажется для небогатаго жильца это первое удобство, потому что отворяй форточку и выбрасывай въ нее что хочешь, такъ нѣтъ,-- говорятъ, что міазмы... И слово-то какое придумали! А теперь эта карбалева кислота... Извольте опрыскивать ею каждый уголъ, каждый чуланъ. И чего это стоитъ? По неволѣ приходится экономить и, какъ говорится, на обухѣ рожь молотить. Иногда и противъ совѣсти, чувствуешь, что и самъ несправедливъ, а человѣка прижимаешь, утягиваешь у него слѣдуемыя ему деньги, такъ сказать, ужиливаешь.


ЯВЛЕНІЕ III.


Косматинъ и Лучаевъ.


ЛУЧАЕВЪ (въ среднюю дверь).


Здравствуй, Аркадій Иванычъ! А я заѣхалъ къ тебѣ, чтобъ сообщить пренепріятную для тебя новость. Будь твердъ и выслушай!


КОСМАТИНЪ.


Еще непріятная новость! Ахъ ты, господи! Да это житья нѣтъ! Акціи какія нибудь упали, что-ли? Говори пожалуйста, не мучь.


ЛУЧАЕВЪ.


Что акціи! хуже... Покажись-ка, покажись-ка (пристально смотритъ на него). То-есть двѣ капли воды -- ты... вылитый... тѣже бакенбарды, тотъ-же носъ, таже лысина. Однимъ словомъ портретъ. Вотъ удачно-то схватилъ, ха, ха, ха.


КОСМАТИНЪ.


Послушай, что-же ты смѣешься? Говори скорѣй... Вѣдь это съ человѣкомъ ударъ можетъ случиться, аневризмъ, разрывъ сердца. Въ каррикатуру попалъ я, что-ли? Въ "Будильникъ?" въ "Маляръ?".


ЛУЧАЕВЪ.


Хуже и хуже... ха, ха, ха... (покатывается со смѣху):


КОСМАТИНЪ.


Степанъ Степанычъ, да будешь-ли ты наконецъ говорить? Вѣдь это неблагородно терзать человѣка.


ЛУЧАЕВЪ.


Попалъ, братъ, ты не въ каррикатуру, а прямо на цирульную вывѣску.


КОСМАТИНЪ.


Что ты говоришь? Какъ на цирульную вывѣску? Этого быть не можетъ. Ты шутишь?


ЛУЧАЕВЪ.


Въ томъ-то и дѣло, что не шучу. Вѣдь одна сторона твоего дома выходитъ въ переулокъ. Такъ въ этомъ переулкѣ, пройдя три дома отъ твоего, есть цирульня.


КОСМАТИНЪ.


Знаю, знаю. Господи, предчувствую... Ну?


ЛУЧАЕВЪ.


Такъ на этой цирульнѣ, на дверяхъ повѣшены новыя вывѣски. Съ одной стороны нарисована банка съ піявками и написано: здѣсь дергаютъ кровь и отворяютъ, то есть... тьфу! Здѣсь дергаютъ зубы и отворяютъ кровь. А съ другой стороны изображенъ твой портретъ и рука съ бритвой, сбирающаяся тебя брить.


КОСМАТИНЪ.


Господи, только этого не доставало! (Хватаетъ себя за голову и опускается въ кресло).


ЛУЧАЕВЪ.


И ежели-бы ты зналъ, какой схожій портретъ! Кто только немного тебя знаетъ -- сейчасъ скажетъ, что это ты.


КОСМАТИНЪ.


Да будетъ тебѣ! Оставь! Ну, чему ты радуешься? Вѣдь это несчастіе ближняго! Дай мнѣ пожалуйста стаканъ воды. Я боюсь уронить графинъ. У меня руки, ноги дрожатъ.


ЛУЧАЕВЪ.


Изволь. (Наливаетъ. стаканъ воды и подаетъ Косматину). То-есть ежели-бы ты видѣлъ какое поразительное сходство!


КОСМАТИНЪ (пьетъ воду).


Да брось! Ну, что одно заладилъ. Вотъ тебя въ клубѣ называютъ вмѣсто Степана Степаныча -- Стаканомъ Стаканычемъ. Пріятно тебѣ будетъ, ежели я къ каждому слову буду тебѣ твердить: Стаканъ Стаканычъ! Стаканъ Стаканычъ! (Всплескиваетъ руками). Боже мой, это истинное несчастіе! (Помолчавъ). Теперь я понимаю, почему меня и чиномъ обошли. Подумаешь, какой нибудь маляришка съ цирульничишкой и тѣ могутъ подставить тебѣ ногу въ служебной карьерѣ!


ЛУЧАЕВЪ.


Послушай... Кто-же это наконецъ? Кто-же это вздумалъ помѣстить твой портретъ на цирульную вывѣску? Я думаю, что не заказалъ-ли кто нибудь изъ твоихъ сослуживцевъ? Вѣдь у тебя враговъ много.


КОСМАТИНЪ.


Нѣтъ, нѣтъ, не они. Зачѣмъ напраслина. Я догадываюсь... Даже навѣрно знаю кто... Садись и слушай...


ЛУЧАЕВЪ (садится и пристально смотритъ на Косматина).


Тѣже бакенбарды, таже лысина!..


КОСМАТИНЪ.


Степанъ Степанычъ!


ЛУЧАЕВЪ.


Молчу, молчу!..


КОСМАТИНЪ.


Заказалъ я художнику Посвистову написать мой портретъ и условился заплатить ему сто двадцать пять рублей... пятнадцать рублей задатку далъ... Нѣтъ, я не могу сидя разсказывать... Встанемъ. То-есть вѣришь: вся кровь къ головѣ приливаетъ! (Встаютъ). Ну-съ, заказалъ... Портретъ готовъ. И скажу тебѣ по совѣсти, чрезвычайно было мнѣ жалко отдавать за него сто двадцать пять рублей... къ тому-же и портретъ былъ не совсѣмъ похожъ. Старѣе онъ меня сдѣлалъ.


ЛУЧАЕВЪ.


Не правда, я видѣлъ на вывѣскѣ. Двѣ капли воды.


КОСМАТИНЪ.


Ахъ, Боже мой!


ЛУЧАЕВЪ.


Продолжай, продолжай! Я буду молчать...


КОСМАТИНЪ.


Однимъ словомъ -- мнѣ было жалко денегъ... Нынче все такъ дорого. За одни дрова вонъ дерутъ по шести рублей... Да и за что, спрашивается? Много-ли на этотъ портретъ у него матеріалу пошло? Самые пустяки! Работалъ онъ его всего недѣлю. Семь дней. Ну, по два рубля въ день, ну, по три... двадцать одинъ рубль... Я же ему предложилъ всего съ задаткомъ сорокъ рублей... раскричался, вспылилъ,-- не беретъ. Сталъ я его увѣрять, что портретъ не похожъ, что кромѣ меня, ему никто за него и пяти рублей не дастъ, что ему, небогатому молодому человѣку, и сорокъ рублей деньги хорошія. Однимъ словомъ говорилъ съ нимъ какъ отецъ съ сыномъ -- ничего не помогло, не взялъ. Вы, говоритъ, черезъ недѣлю въ пятеро за него заплотите. Теперь онъ стачался съ парикмахеромъ и вотъ я на позорищѣ, на цирульной вывѣскѣ.


ЛУЧАЕВЪ.


Самъ виноватъ, самъ. Теперь кто изъ твоихъ знакомыхъ пройдетъ или проѣдетъ по переулку, взглянетъ на вывѣску: ба! Косматинъ! Пойдетъ молва по клубу, по биржѣ.


КОСМАТИНЪ.


Степанъ Степанычъ, голубчикъ, не говори! Въ глазахъ темнѣетъ... (Опускается въ кресло). И это называются благородные молодые люди! Молодое поколѣніе! За нихъ заступается литература! Ихъ выводятъ какъ образцы благородства на сцену! Боже мой, до чего мы дожили! (Хватается за голову).


ЛУЧАЕВЪ.


А все твоя жадность! Ты вонъ и въ клубѣ никогда не поставишь бутылки шампанскаго, а все наровишь на узелки выиграть, да еще и свой собственный платокъ съ узелками-то пустишь.


КОСМАТИНЪ.


Степанъ Степанычъ, это ужъ дерзость! Я просто экономенъ, потому что человѣкъ семейный. Тебѣ можно мотать деньги, коли ты человѣкъ холостой и директоръ акціонерной компаніи... Въ кассѣ-то вѣдь своя рука владыка!


ЛУЧАЕВЪ.


А это ужъ больше чѣмъ дерзость! Ты меня называешь прямо воромъ. Да, наконецъ, у насъ бываетъ ревизія...


КОСМАТИНЪ.


Э, Стаканъ Стаканычъ, полно! Хорошій обѣдъ съ тонкими винами подъ часъ въ лучшемъ видѣ отведетъ у ревизіи глаза и заткнетъ ей ротъ.


ЛУЧАЕВЪ (смѣясь).


Ахъ, какъ похожъ твой портретъ на вывѣскѣ. Бакенбарды, лысина!..


КОСМАТИНЪ.


Ну, полно!.. Полно! Я молчу, молчу! Господи, что-же эта такое? За что такое несчастіе? Дунаевъ, Степанъ Степанычъ, ты былъ всегда моимъ искреннимъ другомъ. (Обнимаетъ и цѣлуетъ его). Воскреси ты меня изъ мертвыхъ, посовѣтуй, что мнѣ теперь дѣлать.


ЛУЧАЕВЪ.


Что дѣлать? Откупаться нужно. У художника надо купить портретъ, а у парикмахера вывѣску.


КОСМАТИНЪ.


Да вѣдь заломятъ... предчувствую, что заломятъ страшную сумму. Нельзя ихъ къ мировому?


ЛУЧАЕВЪ.


Къ мировому нельзя. Тутъ нѣтъ ничего противузаконнаго. Отзовутся, что на вывѣскѣ случайное сходство и больше ничего. Да къ тому-же, ежели-бы было и можно, такъ что за радость? Вѣдь дѣло будетъ разбираться гласно, да пожалуй еще, чего добраго, кто нибудь и въ газетахъ это разбирательство напечатаетъ.


КОСМАТИНЪ.


Ужасное, безвыходное положеніе!


ЛУЧАЕВЪ.


Вотъ что. Пойдемъ сейчасъ въ эту парикмахерскую и переговоримъ съ хозяиномъ. Ну, дать ему сто, полтораста рублей, чтобъ снялъ онъ эту вывѣску. Медлить нечего. По переулку могутъ проходить твои знакомые, одинъ день -- и весь городъ узнаетъ. Пойдемъ.


КОСМАТИНЪ.


Другъ мой, это выше моихъ силъ. Я какъ дойду до парикмахерской, увижу эту вывѣску и мое позорище, я упаду въ обморокъ. Вѣдь у меня жена, могутъ быть дѣти.


ЛУЧАЕВЪ.


Ну, такъ пошли за этимъ парикмахеромъ своего человѣка.


КОСМАТИНЪ.


Степанъ Степанычъ, да ты на смѣхъ, что-ли? Намъ нужно все это скрывать отъ людей, а тутъ онъ пойдетъ въ парикмахерскую и первое, что ему бросится въ глаза -- это вывѣска. Послушай, будь другомъ -- сходи ты самъ и позови его сюда. Тутъ ничего нѣтъ неприличнаго. Будто мимоходомъ. Голубчикъ, сдѣлай это для меня.


ЛУЧАЕВЪ (беретъ шляпу).


Изволь...


КОСМАТИНЪ.


Только объ вывѣскѣ смотри ни слова. Я ужъ самъ здѣсь поведу объ ней разговоръ, и поведу обинякомъ, чтобы онъ не заломилъ за нее большихъ денегъ. Вѣдь это народъ хитрый и алчный.


ЛУЧАЕВЪ.


Что-же мнѣ сказать-то?


КОСМАТИНЪ.


Ты скажи, что вотъ господинъ Косматинъ проситъ придти побрить себя. Только потребуй непремѣнно самого хозяина. Нужно, молъ, каждый день его брить, такъ чтобъ на счетъ, мѣсячной платы условиться... Понялъ?


ЛУЧАЕВЪ.


Понялъ. До свиданія! (Уходитъ).


ЯВЛЕНІЕ IV.


Косматинъ и потомъ Ардальонъ.


КОСМАТИНЪ.


Вотъ положеніе-то! Приходится передъ послѣднимъ цирульникомъ унижаться и у него заискивать. Каково это для гордости Косматова? Ахъ, Боже мой! Бывали со мной несчастія, бывали безвыходныя положенія, а такого позору, какъ сегодня, никогда я на себѣ не испытывалъ. Что теперь дѣлать? Нужно стараться, чтобъ по крайней мѣрѣ домашніе не видали этой вывѣски. Ахъ, создатель! Вѣдь вотъ несчастіе-то: кажется жена посылаетъ въ эту парикмахерскую завивать свои шиньоны. Какъ бы это отклонить? Что придумать? (Въ раздумьи ходитъ по комнатѣ.-- Входитъ Ардальонъ съ перьями для опахиванія пыли въ рукахъ). Что тебѣ? Что ты шляешься? Не дадите дѣломъ заняться!


АРДАЛЬОНЪ.


Я насчетъ потретовъ-съ.


КОСМАТИНЪ (вздрагивая).


Насчетъ какихъ портретовъ? Что за портреты? (Наступаетъ на Ардальона. Тотъ пятится). Нѣтъ, ужъ ежели началъ, такъ говори, говори... Я тебя такъ не выпущу!.. (Хватаетъ его за локоть).


АРДАЛЬОНЪ (указывая на портреты на стѣнѣ).


Пыль съ портретовъ смахнуть. Вишь сколько насѣло.


КОСМАТИНЪ.


Дуракъ! Пугаешь только...


АРДАЛЬОНЪ (смѣтая пыль).


Что это съ нимъ сегодня? Какъ цѣпной песъ бросается...


КОСМАТИНЪ.


Портретъ! Вѣдь слово-то какое противное! (Ходитъ въ раздумьи по комнатѣ). Ардальонъ, ты самъ брѣешься?


АРДАЛЬОНЪ.


Нѣтъ-съ, гдѣ намъ самимъ! Въ цирульню, въ переулокъ бѣгаю. За три копѣйки въ отличномъ видѣ брѣютъ.


КОСМАТИНЪ (про себя).


Такъ и есть, и этотъ туда-же бѣгаетъ! Ахъ, Боже мой, Боже мой! Нужно и его отклонить какъ нибудь отъ этого. (Ардальону). Когда ты былъ въ этой цирульнѣ?


АРДАЛЬОНЪ,


Третьяго дня былъ, да вотъ сегодня придется бѣжать.


КОСМАТИНЪ.


Не смѣй! И думать не смѣй! Я запрещаю тебѣ ходить въ эту цирульню... Понялъ? Какъ узнаю, что ты тамъ былъ -- разсчетъ и въ шею!


АРДАЛЬОНЪ.


Помилуйте, Аркадій Иванычъ, да гдѣ-же я бриться-то буду? У насъ по близости другой цирульни нѣтъ.


КОСМАТИНЪ.


Отрости бороду; въ твои лѣта это очень прилично. Или нѣтъ! Что я! Ты долженъ самъ бриться. Я тебѣ и бритвы подарю, хорошія англійскія бритвы. Я за нихъ пять рублей заплатилъ. Вотъ тебѣ: возьми. (Беретъ со стола футляръ и подаетъ Ардальону).


АРДАЛЬОНЪ (взявъ футляръ).


За бритвы покорнѣйше благодарю, только я самъ бриться не умѣю. Никогда не пробовалъ.


КОСМАТИНЪ.


Пріучись. Это тебѣ даже составитъ нѣкоторую экономію. Ну, обрѣжешься, разъ пять, шесть... Что за важность! А въ цирульню ходить и думать не смѣй! Я не хочу! Я не желаю! (Топаетъ ногами). Слышишь?


АРДАЛЬОНЪ.


Слышу-съ. (Про себя). Экъ его коробитъ!


КОСМАТИНЪ (про себя).


Ба! Счастливая мысль! (Ардальону сдержанно). Поди сюда. Я потому не желаю, чтобы ты ходилъ въ эту цирульню, что сейчасъ я узналъ, что тамъ оспа. Сейчасъ я узналъ, что вчера одинъ изъ подмастерьевъ этой цирульни заболѣлъ оспою. Знаешь какъ эта болѣзнь прилипчива и смертельна! Ты можешь заразиться тамъ этою злокачественною эпидеміей, заразить меня и наконецъ весь домъ. Тогда всѣмъ смерть! Понялъ?


АРДАЛЬОНЪ.


Понялъ-съ.


КОСМАТИНЪ.


Ну, теперь ступай и позови ко мнѣ Агнію Павловну.


АРДАЛЬОНЪ.


Слушаю-съ. (Уходитъ).


ЯВЛЕНІЕ V.


Косматинъ, потомъ Агнія Павловна.


КОСМАТИНЪ.


Одного уломалъ! Кажется онъ ничего не знаетъ о новой вывѣскѣ... А хорошо я его пронялъ этой оспой! Испугался. Смертью-то кого хочешь испугаешь. Ну, теперь нужно за жену приниматься. Ее я другимъ запугаю.


АГНІЯ ПАВЛОВНА


Вы звали меня, Аркадій Иванычъ. Что вамъ угодно? Вѣрно опять какая нибудь экономія?


КОСМАТИНЪ.


Нѣтъ, мой другъ. Какая экономія! Совсѣмъ другое. Присядь и выслушай. Я хочу предупредить тебя о двухъ вещахъ. Первое, чтобъ ты не отдавала своихъ шиньоновъ завивать въ эту парикмахерскую, что находится у насъ въ переулкѣ, а второе, чтобъ и сама не ѣздила по этому переулку.


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Это еще отчего? Тамъ такъ хорошо завиваютъ. Вѣдь сами же вы запретили отдавать ихъ французу, потому что тамъ дорого берутъ.


КОСМАТИНЪ.


А теперь я тебя хочу просить, чтобы ты именно отдавала ихъ французу. Видишь-ли въ чемъ дѣло: у этого парикмахера, что живетъ въ переулкѣ, появились грегорины. Ты знаешь, что такое грегорины?


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Нѣтъ.


КОСМАТИНЪ.


Это такія мелкія, можно сказать, микроскопическія животныя, которыя заводятся въ мертвыхъ волосахъ. Напримѣръ, въ парикахъ, въ шиньонахъ... Объ этомъ и писано было. Я тебѣ дамъ прочитать.


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Стоитъ читать объ этой гадости! Фи!


КОСМАТИНЪ.


Страшная гадость! Такъ смотри-же остерегайся и не посылай въ эту парикмахерскую. Кромѣ того, я бы желалъ, чтобы ты и не ѣздила мимо этой парикмахерской. Она помѣщается въ такомъ отвратительномъ, мерзкомъ переулкѣ.


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Этого нельзя сдѣлать. Это ближайшая дорога, когда я ѣду къ папенькѣ.


КОСМАТИНЪ.


Ты можешь въ объѣздъ, по другой улицѣ. Видишь-ли въ чемъ дѣло... Вчера я проѣзжалъ по этому переулку и видѣлъ, что тамъ на заборѣ дровянаго двора написаны удивительно неприличныя слова. Охраняя твое нравственное чувство, я совѣтую, даже запрещаю тебѣ ѣздить по этому переулку. (Въ сторону). Кажется, хорошо вывернулся.


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Аркадій Иванычъ, какія-же это такія неприличныя слова? Скажите.


КОСМАТИНЪ.


Нельзя, мой другъ, нельзя... У меня языкъ не повернется произнесть ихъ.


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Скажите...


КОСМАТИНЪ.


Агнія Павловна, ты требуешь невозможнаго!


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Ну, коли такъ, такъ я сама узнаю. Или горничную пошлю, чтобъ она прочитала, или сама пойду.


КОСМАТИНЪ.


И думать объ этомъ не смѣй! (Про себя). Вотъ попался-то! Затронулъ женское любопытство! Теперь непремѣнно поѣдетъ. (Агніи Павловнѣ). А грегорины? Развѣ ты не боишься ихъ? Вѣдь онѣ такъ на тебя и набросятся! Вѣдь ихъ тамъ милліоны! (Входитъ Лучаевъ).


ЯВЛЕНІЕ VI.


Тѣ же и Лучаевъ.


ЛУЧАЕВЪ (пожимая руку Косматину).


Сейчасъ придетъ! (Раскланиваясь съ Агніей Павловной). Вы съ каждымъ даемъ хорошѣете болѣе и болѣе...


КОСМАТИНЪ.


А мы вотъ разговариваемъ о грегоринахъ. До какой степени это страшныя, прожорливыя животныя.


ЛУЧАЕВЪ (недоумѣвая).


Ужасъ, сударыня! ужасъ! Но за то какъ вкусны! Восторгъ! Вчера я шелъ мимо милютиныхъ лавокъ, такъ вотъ какія крупныя на окошкѣ выложены...


КОСМАТИНЪ (Лучаеву).


Опомнись, Степанъ Степанычъ! Что ты врешь! Гдѣ это видано, чтобъ грегорины въ милютиныхъ лавкахъ выставлялись? Это новооткрытыя животныя, которыя заводятся въ шиньонахъ.


ЛУЧАЕВЪ.


Боже мой! А я думалъ, что вы про гомаровъ говорите! Вотъ недоразумѣніе-то! Впрочемъ, я и про тѣхъ знаю! Страхъ какія свирѣпыя животныя! какъ крокодилы! Одну купчиху изъ Ямской, такъ всю до тла съѣли.


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Ахъ, Степанъ Степанычъ, не пугайте меня пожалуйста! Я и такъ всего боюсь.


КОСМАТИНЪ.


Главное, не нужно ѣздить по этому прокаженному переулку. Мой другъ, я бы попросилъ тебя оставить меня на единѣ съ Степаномъ Степанычемъ. Мнѣ нужно переговорить съ нимъ объ очень важномъ денежномъ дѣлѣ...


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Оставайтесь... (Встаетъ съ мѣста и уходитъ въ дверь на лѣво).


ЯВЛЕНІЕ VII.


Косматинъ, Дунаевъ и потомъ Денисовъ.


КОСМАТИНЪ.


Ну что? Видѣлъ самого хозяина? Не подозрѣваетъ онъ ничего? Хитрое у него лицо?


ЛУЧАЕВЪ.


Не скажу. Даже отчасти глупое, ежели хочешь. Да онъ сейчасъ придетъ. (Увидя входящаго Денисова). Вотъ онъ.


КОСМАТИНЪ.


Прежде всего спокойствіе и благоразуміе! Дѣлать нечего... Приходится и у парикмахера заискивать. (Денисову). Сдѣлайте одолженіе, побрѣйте.


ДЕНИСОВЪ.


Прошу присѣсть. Горячую воду изволите для бритья употреблять, или холодную?


КОСМАТИНЪ (садясь въ кресло).


Холодную. Вонъ тамъ въ графинѣ... Возьмите...


ДЕНИСОВЪ (накидывая на Косматина пеньюаръ).


А вы, сегодня ужъ вѣрно изволили бриться?


КОСМАТИНЪ.


Да, брился, но хочу еще побриться. Это мое первое удовольствіе. Я иногда брѣюсь два, три, даже четыре раза въ день. И знаете, всегда больше самъ; но иногда люблю, чтобъ меня и другіе брили.


ДЕНИСОВЪ (наливая въ бритвенную кружку воды и вспѣнивая мыло).


Ежели у кого грубая кожа, такъ ничего...


КОСМАТИНЪ.


Нѣтъ, просто изъ удовольствія! И могу вамъ сказать, что я даже очень люблю это ремесло. Препочтенное занятіе. Ежели бы я не былъ поставленъ на ту дорогу, на которой стою теперь, то непремѣнно открылъ бы парикмахерское заведеніе. (Про себя). Чортъ знаетъ, что я говорю! Вотъ положеніе-то. (Лучаеву). Степанъ Степанычъ! Ты любишь парикмахерское искусство?


ЛУЧАЕВЪ (еле удерживаясь отъ смѣха).


Восторгъ! Особливо ежели причесывать женщинъ.


ДЕНИСОВЪ (намыливая Косматину щеки).


Доложу вамъ, сударь, что наше ремесло сдѣлалось теперь самымъ неблагодарнымъ. Завиваются мало, брѣются еще того меньше, такъ какъ всѣ бороды отростили. Только шиньоны одни и поддерживаютъ.


КОСМАТИНЪ (про себя).


Однако пора и къ дѣлу! (Денисову). Я часто проѣзжаю мимо вашей парикмахерской. Отличное заведеніе. Вы, кажется, новую вывѣску сдѣлали*?


ДЕНИСОВЪ.


Да, новую-съ. Вывѣску эту мнѣ сдѣлалъ мой крестникъ, художникъ Посвистовъ. Что-жъ дѣлать, приходится хоть вывѣской заманивать въ себѣ публику.


КОСМАТИНЪ.


Вывѣску вашу я не одобряю. Конечно, мнѣ все равно, но какъ вашъ искренній доброжелатель, совѣтую вамъ снять ее. Изображеніе въ лицахъ своей профессіи нынче не въ модѣ. Смотрите на французовъ парикмахеровъ...


ДЕНИСОВЪ.


Помилуйте, зачѣмъ мы будемъ снимать эту вывѣску, коли она намъ барышъ приноситъ. Теперь противъ нея всѣ останавливаются, любуются. Иной смотритъ, смотритъ, да и завернетъ побриться. И не нужно, а завернетъ. Теперь начала даже хорошая публика заѣзжать.


КОСМАТИНЪ (про себя).


О, Боже мой! Боже мой!


ДЕНИСОВЪ.


Что не порѣзалъ-ли я васъ?


КОСМАТИНЪ.


Нѣтъ, ничего, продолжайте...


ДЕНИСОВЪ.


Зачѣмъ ее снимать? Я даже хочу сдѣлать ее немного посмѣшнѣе. Хочу попросить живописца, чтобы онъ къ носу двѣ піявки придѣлалъ.


КОСМАТИНЪ (вскакивая съ мѣста).


Нѣтъ, милостивый государь, это ужъ слишкомъ! За это вы жестоко отвѣтите. Годъ въ тюрьмѣ просидите. Даже хуже того...


ЛУЧАЕВЪ.


Аркадій Иванычъ, успокойся! Ну, что тебѣ за охота изъ-за чужой вывѣски изъ себя выходить? Будь хладнокровнѣе...


КОСМАТИНЪ.


Степанъ Степанычъ, помилуй. Къ носу и вдругъ піявки!... вѣдь послѣ этого и дурацкій колпакъ надѣть могутъ.


ЛУЧАЕВЪ (тихо Косматину).


Прежде всего спокойствіе! Садись и продолжай бриться. (Денисову). Вы ужъ извините его. Онъ ужасно какъ раздраженъ сегодня.


КОСМАТИНЪ (снова садясь въ кресло).


Послушайте, господинъ парикмахеръ, снимите эту вывѣску, а я закажу для васъ новую, которая будетъ вдвое лучше. И, кромѣ того, заплачу вамъ за безпокойство двадцать пять рублей. Я принужденъ ѣздить каждый день мимо вашего заведенія и смотрѣть на эту вывѣску, а смотрѣть на нее безъ содраганія я не могу. У меня жестоко разстроены нервы. Ну, сдѣлайте это для меня. Я дамъ за это даже сорокъ рублей.


ДЕНИСОВЪ.


Мы больше отъ нее выручимъ.


КОСМАТИНЪ.


Неправда. Это скорѣй можетъ отвратить отъ васъ посѣтителей. Что за пріятность смотрѣть на какое-то глупое лицо.


ДЕНИСОВЪ.


Совсѣмъ не глупое, а даже солидное и почтенное. Говорятъ что это вылитый портретъ одного домовладѣльца. (Косматинъ вздрагиваетъ). Сидите, сударь, смирно, а то я могу обрѣзать васъ. Вы говорите -- глупое лицо, а я нахожу, что оно имѣетъ большое сходство съ вами.


КОСМАТИНЪ (вскакивая).


Какъ вы смѣете, милостивый государь! какъ вы смѣете говорить, что я похожъ на цирульную вывѣску? Степанъ Степанычъ, прислушай. Ты будешь свидѣтелемъ. Я васъ упеку за это!..


ДЕНИСОВЪ.


Помилуйте, за что-же? Тѣже глаза, тѣже бакенбарды...


ЛУЧАЕВЪ.


Ну, не говорилъ-ли я тебѣ, что тѣже бакенбарды, таже лысина!


КОСМАТИНЪ.


И ты противъ меня? Это ужъ ни на что не похоже... (Въ волненіи ходитъ по комнатѣ).


ЛУЧАЕВЪ.


Спокойствіе, мой другъ, спокойствіе... Послушайте, господинъ парикмахеръ, вы не обращайте на него вниманія, это онъ такъ. Онъ и самъ знаетъ, что похожъ на вашу цирульную вывѣску...


КОСМАТИНЪ.


Степанъ Степанычъ!


ЛУЧАЕВЪ.


Не перебивай! Находитъ, что похожъ на вывѣску и потому желаетъ ее купить у васъ. Сколько вы возьмете?


ДЕНИСОВЪ.


Это нужно сообразить-съ... (Прикладываетъ ко лбу палецъ. Входитъ Посвистовъ).


ЯВЛЕНІЕ VIII.


Тѣ же и Посвистовъ.


КОСМАТИНЪ (увидевъ Посвистова).


Милостивѣйшій государь, мало того, что вы надругались надо мной заочно, вы еще приходите въ мой домъ, чтобы надругаться надо мной лично.


ДЕНИСОВЪ.


А, крестникъ, здравствуй! Вотъ они покупаютъ у меня вывеску, да не знаю сколько за нее взять...


ПОСВИСТОВЪ.


Берите больше; за такое произведеніе искусства дешево не слѣдуетъ.


(Космаминъ съ сжатыми кулаками порывается къ Посвистову, но Лучаевъ удерживаетъ его).


ЛУЧАЕВЪ.


Спокойствіе, мой другъ, прежде всего! (Посвистову). Прошу покорно садиться... Что вамъ угодно?


ПОСВИСТОВЪ.


Я пришелъ спросить господина Косматина, желаетъ-ли онъ взять свой портретъ, въ противномъ случаѣ, я выставлю его у себя на окошкѣ и сдѣлаю на немъ надпись "незаплочено". Господинъ Косматинъ знаетъ, что я живу на улицѣ и въ первомъ этажѣ.


КОСМАТИНЪ.


Желаю, желаю. Кромѣ того я желаю, чтобъ вы уговорили вашего крестнаго снять съ его лавки новую вывѣску. Получите сто двадцать пять рублей и пишите росписку.


ПОСВИСТОВЪ.


Сто двадцать пять рублей? Нѣтъ, ужъ теперь не этимъ пахнетъ! За портретъ пять сотъ рублей, а за вывѣску... (Денисову). Довольно сто рублей?


ДЕНИСОВЪ.


Маловато, ну, да ужъ пожалуй!


ПОСВИСТОВЪ.


И такъ за два портрета шестьсотъ рублей.


КОСМАТИНЪ.


Молодой человѣкъ, да вы разбойникъ! Вѣдь это годовой доходъ съ квартиры о четырехъ комнатахъ. Возьмите триста рублей и пишите росписку.


ПОСВИСТОВЪ.


Ни копѣйки меньше... Но чтобы утѣшить васъ я могу вамъ сказать, что изъ пяти сотъ рублей, которые беру съ васъ за портретъ, я оставляю себѣ только сто двадцать пять рублей, остальныя-же деньги пойдутъ на доброе дѣло, а именно на вспоможеніе недостаточнымъ художникамъ.


КОСМАТИНЪ.


Благотворить чужими деньгами! А еще говорятъ о благородствѣ молодыхъ людей! Развѣ это благородно?


ПОСВИСТОВЪ.


Можете думать какъ вамъ угодно, а это мое послѣднее слово.


ЛУЧАЕВЪ


Соглашайся скорѣй. Художники народъ упрямый. Уйдетъ, такъ послѣ и тысячью не уломаешь.


КОСМАТИНЪ.


А пожертвованіе будетъ отъ моего имени?


ПОСВИСТОВЪ.


Пожалуй хоть и отъ вашего.


КОСМАТИНЪ.


Когда такъ, пишите росписку. (Достаетъ изъ стола деньги и отдаетъ ихъ Посвистову).


ПОСВИСТОВЪ (Денисову).


Крестный, вотъ вамъ сто рублей. Идите и снимите вывѣску. (Садится за столъ и пишетъ росписку).


ДЕНИСОВЪ.


Эхъ, крестникъ, а ежели-бы на этой вывѣскѣ да къ носу піявки придѣлать, такъ отъ публики-то отбою бы не было!


КОСМАТИНЪ.


Цирульникъ, зажми свой ротъ!


ЛУЧАЕВЪ (Косматину).


Ну, теперь дѣло кончено. Поздравляю тебя.


КОСМАТИНЪ.


Съ чѣмъ поздравлять-то? Не съ тѣмъ-ли, что шестьсоть рублей изъ кармана вылетѣло? себя). Дѣлать нечего, теперь придется на жильцовъ еще небольшую надбавку сдѣлать.


ЯВЛЕНІЕ IX.


Тѣ же и Агнія Павловна.


АГНІЯ ПАВЛОВНА.


Аркадій Иванычъ, представьте, что я сейчасъ узнала. Сію минуту посылала горничную въ нашъ переулокъ, прочитать на заборѣ тѣ слова, о которыхъ вы мнѣ говорили, по словъ на заборѣ она не нашла, за то говоритъ, что видѣла вашъ портретъ. И знаете гдѣ? На парикмахерской вывѣскѣ.


КОСМАТИНЪ (схватываетъ себя и за голову).


Ну, теперь все кончено!


(Лучаевъ начинаетъ хохотать).


ЗАНАВѢСЪ.