# Доктор, каких любят тонныя дамы

Николай Александрович Лейкин

H. А. ЛЕЙКИНЪ.


ГОЛУБЧИКИ

РАЗСКАЗЫ

съ рисунками художника А. И. Лебедева.


Премія къ журналу "Осколки" за 1889 годъ.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типо-Литографія Р. Голике, Троицкая улица, No 18

1889.


## ДОКТОРЪ, КАКИХЪ ЛЮБЯТЪ ТОННЫЯ ДАМЫ.


Время -- пятый часъ въ исходѣ. Стемнѣло и уже давно зажгли на улицѣ фонари. Въ прихожей дѣйствительнаго статскаго совѣтника Человѣкова раздался электрическій звонокъ. Лакей, накрывавшій въ столовой на столъ, бросился отворять дверь. Въ дверяхъ показался швейцаръ и передалъ лакею объемистый портфель. За швейцаромъ шелъ пожилой мужчина съ просѣдью въ бородѣ, съ пробритымъ подбородкомъ -- самъ хозяинъ дома "статскій генералъ" Человѣковъ. Онъ казался утомленнымъ. Лицо его было нахмурено.

-- Генеральша уже у себя? спросилъ онъ лакея, сбрасывая ему на руки пальто.

-- Съ полчаса какъ уже пріѣхали.

-- Отнеси портфель въ кабинетъ.

Человѣковъ направился къ себѣ въ кабинетъ. Онъ былъ въ вицмундирномъ фракѣ и со звѣздой.

-- Никогда ты во-время не освѣтишь моего кабинета! раздраженно крикнулъ онъ лакею.-- Зажги скорѣй лампу и прими съ меня вицмундиръ.

Лампа зажжена, вицмундиръ снятъ.

-- Что жь ты мнѣ подаешь! Ты мнѣ подаешь сертукъ! продолжалъ Человѣковъ.-- Ты знаешь, что я всегда въ жакетѣ обѣдаю.

-- Что это вы тутъ командуете! Пришли и ужь воюете! раздался женскій голосъ и въ кабинетъ вплыла сухощавая и сильно накрашенная пожилая дама въ темномъ шелковомъ платьѣ Человѣкова.

-- Да какъ же не командовать-то? Человѣкъ годъ живетъ у насъ и никакого порядка не знаетъ, понизилъ тонъ Человѣковъ.-- Мнѣ нужно переодѣться къ обѣду, у насъ никого нѣтъ сегодня постороннихъ, и вдругъ онъ мнѣ подаетъ сертукъ вмѣсто жакета. Это всякаго разсердить можетъ.

-- А кто виноватъ, что у насъ такіе люди? Вы... вы ихъ распустили. Сегодня я выхожу отъ мадамъ Габуриной, а кучера нѣтъ. Швейцаръ бѣгаетъ, ищетъ, а его нѣтъ. А я на подъѣздѣ стою. Черезъ четверть часа нашли около портерной. Пиво пилъ.

-- А вотъ послѣ обѣда я призову его и задамъ ему головомойку, сказалъ Человѣковъ.

-- Вы себѣ прежде задайте головомойку, перебила его супруга.-- Послушайте, -- скоро ли, наконецъ, у насъ будетъ новый кучерской кафтанъ? Вѣдь ѣздить въ такихъ отрепьяхъ, въ какихъ мы ѣздимъ, просто совѣстно. Не говоря уже, что онъ вылинялъ -- у него на рукавѣ заплата.

-- Да, да... Кафтанъ у кучера, дѣйствительно, не совсѣмъ хорошъ, но вотъ видишь ли, другъ мой, насчетъ кафтана надо немного подождать... Къ празднику и такъ массу денегъ нужно.

-- Это, вѣрно, чтобы Евгеніи Николаевны долги заплатить и хорошій сюрпризъ ей на елку сдѣлать! уязвила супруга.

-- Какой Евгеніи Николаевнѣ?

-- Пожалуйста, пожалуйста. Не дѣлайте такихъ удивленныхъ глазъ. Меня не испугаете. И такъ, слушайте: чтобъ на этой недѣлѣ непремѣнно былъ новый кафтанъ у кучера. Это безъ возраженій. Ахъ, да... Ложу на "Евгенія Онѣгина" привезли?

Человѣковъ весь съежился и изъ крупнаго человѣка превратился въ какого-то маленькаго.

-- Душечка, прости, заговорилъ онъ.-- Некогда было послать. Курьеръ нашъ былъ до того занятъ, что я даже и не видалъ его. Онъ цѣлый день въ разъѣздахъ...

-- Прекрасно... проговорила мадамъ Человѣкова и губы ея затряслись.

-- Вотъ видишь ли, ангелъ мой, я говорилъ даже нашему экзекутору, чтобъ онъ послалъ въ театръ, но...

-- Не оправдывайтесь... Вы... Я не знаю, чѣмъ у васъ голова набита! Вы -- дуракъ.

-- Другъ мой! Если бы ѣхать самому, но вѣдь лошадей я тебѣ отдалъ...

-- Вы мерзавецъ! взвизгнула мадамъ Человѣкова и вдругъ, застонавъ, опустилась въ кресло.-- Ахъ, ахъ! Ой, ой! Охъ, охъ! раздавались вопли изъ ея груди.

-- Душечка! Что съ тобой? бросился къ ней Человѣковъ, но раздалась пощечина.

Онъ выскочилъ въ другую комнату и сталъ звонить. Явилась горничная.

-- Съ генеральшей дурно, сказалъ онъ, посылая въ кабинетъ горничную, а самъ схватился за голову и началъ ходить большими шагами по комнатѣ, смежной съ кабинетомъ. Вода, одеколонъ, нашатырный спиртъ, гофманскія капли -- все было пущено въ ходъ. Вскорѣ изъ кабинета вышла горничная и сказала, что барыня проситъ послать за докторомъ.

-- Степанъ! Поѣзжай за докторомъ! крикнулъ Человѣковъ лакею.

-- За докторомъ Стукачевымъ? спросилъ тотъ.

-- Нѣтъ, поѣзжай за барынинымъ докторомъ.


Барыню перевели въ будуаръ. Она стонала и охала. Явился докторъ. Это былъ среднихъ лѣтъ блондинъ съ холенными длинными бакенбардами, съ голубыми глазами. Одѣтъ онъ былъ во фракъ и свѣжія перчатки, въ рукахъ держалъ роскошную соболью шапку. Его встрѣтилъ самъ Человѣковъ.

-- Что? Опять нервы? спросилъ докторъ.

-- Охъ, нервы! Начали говорить о пустякахъ, и вдругъ...

-- Надо лѣчиться, надо серьезно лѣчиться. Этимъ шутить нельзя.

Лицо доктора сдѣлалось глубокомысленно.

-- Можно войти? спросилъ онъ, подходя къ дверямъ будуара.

-- Entrez! послышался слабый женскій голосъ.

Докторъ вошелъ въ будуаръ. На кушеткѣ полулежала мадамъ Человѣкова. Лицо ея было напудрено до нельзя. Она протянула доктору руку и сказала:

-- Докторъ! Я жестоко страдаю. Здравствуйте и помогите мнѣ.

-- Здравствуйте... Ахъ, какъ вы не бережете себя! покачалъ онъ головой и взялъ мадамъ Человѣкову за руку.

-- Ахъ, но если бы вы знали!

Успокойтесь, успокойтесь... Я все понимаю. Прежде всего дайте стаканъ холодной воды съ мелкимъ сахаромъ, обратился докторъ къ горничной, взялъ мадамъ Человѣкову за пульсъ и принялся считать, вынувъ часы и смотря на секундную стрѣлку.

Мужъ стоялъ тутъ же и какъ-то слезливо моргалъ глазами.

-- Не опасно? спросилъ онъ.

-- Въ настоящую минуту нѣтъ опасности, отвѣчалъ докторъ.-- Только упадокъ силъ. Но вотъ я сейчасъ пропишу кое-что и мы поправимъ дѣло. Не скрою, однако, что если бы не послали за мной сейчасъ же, то ночью могло бы разыграться что-нибудь худшее. Пульсъ у васъ не такъ дуренъ, ваше превосходительство.

-- Я чувствую слабость, докторъ.

-- Это совершенью понятно: приступъ нервовъ былъ слишкомъ великъ.

-- Я думаю, я ужасно блѣдна.

-- Да... Есть тотъ грѣхъ, но вѣдь бѣлизна и нѣжный цвѣтъ присущи вашему лицу.

На устахъ мадамъ Человѣковой показалась улыбка.

-- Я попросилъ бы васъ снять корсетъ... Мнѣ нужно выслушать вашу грудь.

-- Сейчасъ... Петръ Иванычъ! Уйдите же! Что вы тутъ торчите!

Мужъ согнулся въ три погибели и вышелъ изъ будуара. Докторъ досталъ стетоскопъ и перкуторный молотокъ.

-- Больно? Не больно? спрашивалъ онъ мадамъ Человѣкову, постукивая и выслушивая ея грудь.-- Потрудитесь сдѣлать вздохъ... Глубже, глубже... Еще разъ... Повторите... раздавался его голосъ.

Аудіенція длилась болѣе четверти часа. Мужъ и горничная въ будуаръ допущены не были.

Наконецъ докторъ вышелъ изъ будуара. Тихо передвигая ногами, тащилась за нимъ мадамъ Человѣкова.

-- Ну, что? спросилъ Человѣковъ.

-- Въ частности ничего, но вообще не хорошо. Надо лѣчиться. На сегодня я пропишу микстуру, а завтра утромъ заѣду и посмотрю.

Онъ сѣлъ къ столу писать рецептъ, взялъ перо и задумался. Наконецъ, обмакнувъ перо, онъ началъ писать рецептъ, остановился и тотчасъ же разорвалъ написанное. Черезъ пять минутъ рецептъ былъ написанъ вновь.

Докторъ прописалъ: Кремортартаръ, сахаръ, дестиллированную воду, и сказалъ мадамъ Человѣковой:

-- Вотъ эту микстурку я попрошу васъ принимать аккуратно черезъ часъ по столовой ложкѣ. Если сердцебіеніе будетъ -- положите холодный компрессъ на лѣвую сторону груди.

Онъ поломалъ свои пальцы и прибавилъ:

-- Я всегда ужасно стѣсняюсь прописывать лѣкарство ея превосходительству. Натура ихъ столь нѣжна, организмъ столь... А нервы, нервы! Боже мой, какіе нервы! Ну, да мы, Богъ дастъ, какъ-нибудь ихъ поправимъ.

Онъ всталъ со стула и сталъ прощаться.

-- Надо лѣчиться, барыня, не пренебрегайте собой... пробормоталъ онъ, впадая на прощанье въ фамильярный тонъ, и удалился.

-- Прелесть что за докторъ! сказала ему вслѣдъ мадамъ Человѣкова.-- И какъ онъ всегда угадываетъ мою натуру!

"Статскій генералъ" Человѣковъ обѣдалъ одинъ.