# На новом месте

Николай Александрович Лейкин

H. А. ЛЕЙКИНЪ.


ГОЛУБЧИКИ

РАЗСКАЗЫ

съ рисунками художника А. И. Лебедева.


Премія къ журналу "Осколки" за 1889 годъ.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типо-Литографія Р. Голике, Троицкая улица, No 18

1889.


## НА НОВОМЪ МѢСТѢ.


Утро. Часовъ восемь. На дворѣ усадьбы кудахтаютъ куры, гогочутъ гуси, крякаютъ утки. Индѣйскій пѣтухъ растопырилъ перья, налилъ кровью носовой наростъ и козырится, шаркая крыльями по землѣ. Съ крыльца спустился баринъ въ халатѣ и фуражкѣ и направился въ конюшню. Тамъ топали ногами лошади и раздавался голосъ кучера, кричащій: "балуй, чтобъ тя разорвало! Вотъ я те задамъ, дьяволу!" Баринъ вошелъ въ конюшню. Кучеръ, подчищавшій лошадей съ трубкой въ зубахъ, тотчасъ же выпрямился, снялъ шапку и спряталъ трубку за спину.

-- Ты опять куришь въ конюшнѣ! крикнулъ баринъ кучеру.-- Сколько разъ я тебѣ сказывалъ, чтобъ не курить въ конюшнѣ! Спалить насъ хочешь, что ли!

-- Я не курю-съ...

-- Какъ не куришь? Вонъ у тебя трубка.

-- Я не курю-съ. Я только подкуриваю, и то съ опаской. Муха тутъ очень пронзительная проявилась, такъ отъ нея, чтобы лошадей не безпокоила.

-- Что ты мнѣ вздоръ городишь! Въ началѣ-то мая муха!

-- Истинный Христосъ, даве какая-то тварь поганая залетѣла въ-окно съ навознаго двора -- вотъ я и закурилъ.

-- Какая бы муха ни залетѣла, ты все равно не долженъ курить! Слышишь? Увижу тебя съ трубкой въ конюшнѣ -- выгоню вонъ. Такъ ты и знай! горячился баринъ.-- Еще муху какую-то придумалъ! На дворѣ по утрамъ стоитъ морозъ, крыши бѣлѣютъ, а онъ -- муха! Иди сейчасъ на дворъ, выколоти трубку и затопчи огонь.

Кучеръ повиновался. Баринъ слѣдилъ за нимъ и смотрѣлъ въ дверь конюшни. Кучеръ вернулся.

-- Умереть на мѣстѣ, я только отъ мухи. Нечисть... Господскихъ лошадей укусила -- кто бы отвѣчалъ?.. оправдывался онъ.

-- Ни отъ мухи, ни отъ крокодила -- ни отъ кого не смѣешь курить въ конюшнѣ. Ну, что лошади?

-- Поотдохнули теперь съ перегона. Вѣдь тоже не близко мѣсто... Сорокъ пять верстъ изъ города сюда шли. Кладь везли. Положимъ, пудовъ двадцать на пару не велика тяжесть, но все-таки.

-- Хорошо ѣдятъ?

-- Только утромъ ѣсть начали. А ночью ни-ни. Безпокойно имъ на новомъ мѣстѣ. Въ пять часовъ я вошелъ, а онѣ въ мылѣ, словно уѣздилъ ихъ кто.

-- Что ты врешь!

-- Провалиться... Только вѣдь ужь это завсегда такъ на новомъ мѣстѣ. Истинный Господь! Судите сами: вчера утречкомъ только прибыли. Не успѣлъ онъ еще къ нимъ приглядѣться, такъ, понятное дѣло, тревожитъ.

-- Кто онъ-то?

-- Да онъ самый-съ... Самъ... Девять ночей будетъ безпокоить, ежели съ нимъ въ сдѣлку не войти. Я ужь и то вашей милости хотѣлъ предложить.

-- Ты насчетъ домового? Вздоръ, пустяки!

-- А вотъ посмотрите, какъ лошади худать начнутъ. Да онъ и меня тревожитъ. Всю ночь давилъ.

-- Кабакъ Василья Галтяева тебя давилъ, а не домовой.

-- На какія деньги мнѣ кабакъ-то разводить?

-- Довольно!

Произошла пауза. Баринъ подошелъ къ лошадямъ, трепалъ ихъ по шеѣ.

-- Лошади круглыя, а за девять день вы посмотрите, какъ онъ ихъ изъѣздитъ, ежели его не ублаготворить. Ваша господская воля, а я бы ублаготворилъ. За два рубля, вонъ, съ постоялаго двора своего козла на подержаніе предлагаютъ. Только бы на девять день. намъ его и взять, а лошади бы остались въ своемъ положеніи, да и меня-то бы не мучилъ. А то, вѣрите ли, легъ я подмостившись на доски, такъ онъ меня ночью на полъ сбросилъ.

Баринъ стоялъ и улыбался.

-- Мели еще... Мели! сказалъ онъ кучеру.

-- Не вѣрите?.. Извольте посмотрѣть, какъ локоть ссадилъ.

Кучеръ показалъ дѣйствительно ссаженный локоть.

-- Опять-таки это ссадилъ кабакъ Василья Галтяева, а не домовой.

-- Василій Митричъ! Зачѣмъ такая невѣроятность? Я, кажется, скоро годъ у вашей милости служу! обидчиво воскликнулъ кучеръ.-- Конечно, онъ къ лошадямъ привыкнетъ и ко мнѣ привыкнетъ, но не раньше какъ черезъ девять день. Зачѣмъ же девять-то день страдать? Ужь вы разрѣшите козла-то взять.

-- Чтобы вонь нюхать? Заплатить два рубля и вонь отъ козла нюхать.

-- Да постоялый дворникъ, можетъ статься, и полтора рубля возьметъ.

-- И даромъ не стану нюхать. Мнѣ заплати деньги, и то не стану козлиную вонь терпѣть. Меня отъ козлинаго запаха съ души воротитъ.

-- Запахъ какъ запахъ. Конечно, не духи, а ежели для пользы, то стерпѣть можно, отвѣчалъ кучеръ, почесалъ затылокъ и послѣ нѣкотораго молчанія продолжалъ: -- Ну, ежели не козла, то пѣтушка. Пѣтушкомъ можно ему ублаготвореніе сдѣлать. Онъ и отъ пѣтушка смирится.

-- Пѣтухъ дѣло другое. Пѣтухи у насъ есть. Если тебѣ ужь такъ хочется, возьми пѣтуха и посади его на ночь въ конюшню, сказалъ баринъ.

-- Да тутъ не сажать надо, а рѣзать. Наши пѣтухи породистые, они большихъ денегъ стоютъ, такъ зачѣмъ же ихъ рѣзать?

-- Ну, рѣзать я не дамъ.

-- Вотъ потому-то я и предлагаю вашей милости, чтобы на деревнѣ простенькаго купитъ. Тутъ одинъ крестьянинъ на деревнѣ за рубль-цѣлковый продалъ бы, а нѣтъ -- и за восемь гривенъ. И вашей милости было бы не обидно, да и онъ былъ бы благодаренъ. А то что жь это такое! Девять день отъ него терпѣть. Сегодня ночью онъ мнѣ локоть ссадилъ, а завтра голову ссадитъ.

-- Экъ, тебѣ на вино-то какъ хочется получить! Пропился, вѣрно?

-- Хотите, святую икону сниму, что не на вино? А ежели отъ вашей милости такая ужь невѣроятность, то я при васъ-же и заколю пѣтуха. Вѣдь намъ что надо сдѣлать? Намъ надо пѣтуху отрубить голову на порогѣ, кровь вылить на голикъ, -- на метлу то-есть, -- и этой метлой вымести конюшню, вотъ и все, вотъ онъ и будетъ ублаготворенъ.

-- Это пѣтухъ-то будетъ ублаготворенъ?

-- Не пѣтухъ-съ... Пѣтуху что же тутъ такое? Пѣтуху смерть -- и ничего больше. А онъ-съ будетъ ублаготворенъ, пояснялъ кучеръ, понизилъ голосъ и произнесъ:-- Домовой-съ.

-- Ну, и кучеръ будетъ ублаготворенъ. Зарѣзаннаго пѣтуха кучеръ продастъ, а деньги на вино. Что ты меня морочишь!

-- Позвольте... Чѣмъ я вашу милость морочу? Какъ же тутъ возможно, чтобы деньги на вино, коли этого пѣтуха послѣ всего этого происшествія воронью на склеваніе бросить надо? Тогда только и польза будетъ, когда мы его воронью на съѣденіе дадимъ.

-- Ты, пожалуйста, передо мной дурака больше не строй, -- вотъ что я тебѣ скажу. Послушалъ я тебя -- и будетъ съ тебя. Понялъ? спросилъ баринъ и началъ выходить изъ конюшни.-- А лошади чтобъ и при домовомъ были чисты, и гладки, и круглы, прибавилъ онъ.

Кучеръ стоялъ на порогѣ конюшни, чесалъ затылокъ и въ раздумьи бормоталъ:

-- Вотъ незадача-то! Не вѣритъ... И ума не приложу, что тутъ дѣлать... Развѣ наловить рыбы, повытащить у нихъ пузыри да развѣсить по конюшнѣ надъ лошадями? И это иногда тоже помогаетъ. Впрочемъ, нѣтъ... Это отъ глазу...

Кучеръ плюнулъ, махнулъ рукой и рѣшилъ:

-- Ну, ужь какъ тамъ баринъ хочетъ, а я больше въ конюшнѣ спать не лягу. Девять дней пройдетъ съ переѣзда -- лягу, а теперь ни въ жизнь....