# Засидевшийся дачник

Николай Александрович Лейкин

H. А. ЛЕЙКИНЪ.


ГОЛУБЧИКИ

РАЗСКАЗЫ

съ рисунками художника А. И. Лебедева.


Премія къ журналу "Осколки" за 1889 годъ.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типо-Литографія Р. Голике, Троицкая улица, No 18

1889.


## ЗАСИДѢВШІЙСЯ ДАЧНИКЪ.


Увядшая природа, кое-гдѣ снѣгъ въ палисадникѣ, перемѣшанный съ желтымъ опавшимъ листомъ. Въ балконную дверь дачи постучался дворникъ въ полушубкѣ. Въ стеклахъ показалась мужская фигура въ линючей котиковой шапкѣ и потертомъ пальто. Не отворяя двери, фигура сказала:

-- А! это ты, Терентій? Что тебѣ?

-- Допустите въ комнату-то. Не могу же я съ вами черезъ двери разговаривать, отвѣчалъ дворникъ.

-- Да ты говори такъ... Я услышу. Мнѣ не хочется комнаты студить. За послѣдними пятью рублями пришелъ? Такъ я отдамъ. Какъ съѣду, такъ и отдамъ. Въ день отъѣзда съ дачи отдамъ.

-- Впустите. Обширный разговоръ будетъ. Я сейчасъ изъ города отъ хозяина вернулся, такъ велѣлъ онъ вамъ кое-что сказать.

-- Знаю, знаю, что онъ велѣлъ сказать! махнулъ руками дачникъ, .

-- Да я вамъ радость отъ хозяина объявлю, пустите только.

-- Э-эхъ! послышалось за дверями.

Дачникъ оттащилъ отъ порога вчетверо сложенный коверъ, которымъ были закрыты щели, чтобъ не поддувало изъ нихъ, вытащилъ изъ пазовъ дверей какія-то тряпки и наконецъ отворилъ дверь. Дворникъ вошелъ въ комнату. На убогомъ столѣ, накрытомъ скатертью, стояла початая бутылка водки, на тарелкѣ лежали картофель въ мундирѣ и остатки селедки. Тутъ же грѣлся кофейникъ на керосиновой лампѣ, приспособленной къ тагану. Войдя въ комнату, дворникъ снялъ шапку, отыскалъ въ углу образъ и перекрестился.

-- Хлѣбъ да соль.... сказалъ онъ при видѣ сидящей за столомъ пожилой, что-то прожевывающей женщины, закутанной и въ ватную кацавейку и въ байковый платокъ.

Женщина промолчала. Дворникъ обратился къ мужчинѣ:

-- Сейчасъ былъ у хозяина въ городѣ и вышло вамъ такое разрѣшеніе: никакихъ съ васъ денегъ не надо, съѣзжайте только съ дачи скорѣе.

-- Съѣду, безпремѣнно съѣду... А ты думаешь, не съѣду? Нельзя же тутъ зиму жить, пробормоталъ дачникъ.

-- Да вѣдь ужь теперь зима и есть.

-- Въ октябрѣ-то зима? Что ты, помилуй. Въ октябрѣ осень.

-- Какая же это осень, коли ужъ и снѣгъ былъ и на саняхъ ѣздили.

-- Ну, какой это снѣгъ! Выпалъ, да и растаялъ.

-- Будьте великодушны, не доводите до грѣха. Завтра не съѣдете, такъ онъ къ мировому подастъ, чтобъ черезъ полицію васъ... Тогда вѣдь ужь и насчетъ пяти рублей не помилуетъ. Сгонитъ васъ съ полиціей, отберетъ за долгъ весь вашъ скарбишко -- и вся недолга.

-- Ну, еще это мы посмотримъ, какъ онъ сгонитъ! Я нанималъ дачу на весь лѣтній сезонъ и могу жить вплоть до зимы. Такъ у него и въ квитанціи сказано: на лѣтній сезонъ.

-- А теперь зима.

-- Врешь, врешь. Даже еще и земля не промерзла. У меня въ палисадникѣ еще нѣсколько кустовъ картофелю не вырыто.

Дворникъ развелъ руками и произнесъ:

-- Ну, баринъ! Вотъ господа-то нонѣ завелись!

-- Ты, братъ, не груби. Я имѣю на себѣ чинъ.

-- Этимъ нечего хвастаться. Лучше бы вы вотъ деньги имѣли, чтобы было на что съ дачи съѣхать.

-- Ты еще мнѣ наставленія читать! Пошелъ вонъ.

-- Постойте... Я отъ сердца пришелъ, а не отъ чего-либо. Портерщику нашему самоваръ требуется. Продайте ему самоваръ -- вотъ вамъ и будетъ на переѣздъ.

-- Да какъ ты смѣешь! Неужто ты думаешь, что у меня на переѣздъ нѣтъ? закричалъ дачникъ.-- Я живу до сихъ поръ на дачѣ просто изъ любви къ природѣ. Видѣлъ я возрождающуюся природу, хочу видѣть и увядающую.

-- Какая ужь тутъ природа, коли въ дачѣ волковъ морозить, усмѣхнулся дворникъ.-- Вѣдь дача-то эта изъ барочнаго лѣса.

-- Ничего не значитъ. Это мой капризъ. Многіе путешественники изъ любви къ изслѣдованію природы на Ледовитый океанъ ѣздятъ и тамъ мерзнутъ. Ты мужикъ, ты ничего не понимаешь, такъ можешь ли ты понять. Увлеченіе наукой. Я для науки живу до сихъ поръ на дачѣ.

-- И для науки въ мелочную лавочку задолжали, такъ что больше уже ни на копѣйку не вѣрятъ?

-- Дуракъ. Пошелъ вонъ! Ты зачѣмъ пришелъ? Ты пришелъ сказать, чтобы я съѣзжалъ съ дачи. Я тебѣ отвѣчаю, что съѣду, скоро съѣду. Ну, значитъ, и конченъ разговоръ.

-- Конченъ-то, конченъ, а только ужь голубей моихъ больше не смѣйте изъ духового ружья стрѣлять, не позволю. Это тоже, должно быть, для науки вы непоказанную птицу-голубя ѣдите, такъ я для науки не позволю.

-- Уйдешь ты, или нѣтъ?

-- И заборъ разбирать для науки не позволю. А ужъ поймаю, такъ не прогнѣвайтесь -- въ полицію сволоку, продолжалъ дворникъ.

-- Мерзавецъ....

-- Да что, мерзавецъ... Пѣтушокъ-то у меня тоже, надо полагать, изъ-за вашей науки пропалъ. Ахъ, господа, господа! Нешто это господа, которые такіе поступки...

-- Какіе поступки? Говори... Или къ мировому захотѣлъ, такъ у меня и свидѣтель въ той комнатѣ сидитъ. Онъ слышитъ. Ну, повтори.

Дворникъ замялся.

-- Да конечно же... сказалъ онъ.-- Нешто это господа, которые въ палисадникѣ взамѣсто цвѣтовъ картофель садятъ?

-- Нѣтъ, ты насчетъ пѣтуха повтори.

-- Что мнѣ насчетъ пѣтуха повторять... Про пѣтуха вы сами чудесно знаете.

-- Что я знаю? Что?

-- Ну, вотъ... Еще разсказывать вамъ. И колодезь запру, воды давать не буду, если на этой недѣлѣ съ дачи не съѣдете.

-- Тебѣ сказано, чтобъ ты убирался вонъ!

-- Я уйду. Мнѣ что... У меня въ дворницкой теплѣе. А вотъ посмотримъ, какъ я васъ приму, когда вы ко мнѣ въ дворницкую за углями для самовара придете.

-- Проваливай, проваливай...

-- Эхъ, баринъ! Не ссорьтесь съ дворникомъ... Дворникъ можетъ притти и вьюшки у жильца изъ печки вынуть... Да... Стекло также въ окнѣ вышибить могу. А на какіе шиши вы его вставите, коли ужь даже до того дошли, что непоказаннаго голубя ѣсть начали... бормоталъ дворникъ, вышелъ на балконъ и съ сердцемъ захлопнулъ дверь, прибавивъ: -- Вотъ навязались жильцы-то! Черти окаянные, а не жильцы!