# В кабинете "Аркадии"

Николай Александрович Лейкин

H. А. ЛЕЙКИНЪ.


ГОЛУБЧИКИ

РАЗСКАЗЫ

съ рисунками художника А. И. Лебедева.


Премія къ журналу "Осколки" за 1889 годъ.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типо-Литографія Р. Голике, Троицкая улица, No 18

1889.


## ВЪ КАБИНЕТѢ "АРКАДІИ".


Воскресный день. Въ "Аркадіи" загуляла компанія купцовъ. Сидятъ въ отдѣльномъ кабинетѣ и пьютъ. На столѣ водка, закуска, фрукты, бутылки всѣхъ сортовъ вина. окурки въ рюмкахъ и стаканахъ. На столѣ все раздрызгано. Съ купцами и двѣ "барышни", сильно накрашенныя, въ модныхъ шляпкахъ и длинныхъ пальто, призванныя для компаніи. Барышни трезвы, больше молчатъ и ѣдятъ фрукты, запивая ихъ лимонадъ-газесомъ съ коньякомъ. Купцы пьяны, съ сильно раскраснѣвшимися лицами. Одинъ купецъ икаетъ, другой -- совсѣмъ еще молодой человѣкъ -- дремлетъ, поклевывая носомъ. Видно, что было выпито много.

-- Барышни! Да что вы носы-то дугой согнули! Повеселите купеческую компанію! восклицаетъ рыжебородый купецъ.

-- Какъ мы можемъ васъ развеселить, если вы сами насъ не занимаете. Мы привыкли веселиться только съ занимательными кавалерами.

-- Да хоть пѣсню какую-нибудь докажите, чтобы мы прочухались на веселый манеръ и радостный воплъ въ себѣ почувствовали.

-- И пѣсню мы не можемъ, потому что мы не актрисы. Позовите цыганъ -- вотъ вамъ и пѣсня.

-- Что за цыгане! Отъ цыганъ только въ драку лѣзешь! Наслушаешься ихъ пѣсенъ -- и чешутся руки, чтобы бить что ни попадется подъ руку.

-- Просто вамъ жалко денегъ, чтобы цыганамъ заплатить.

-- Что деньги!. Хочешь, воть сейчасъ нею эту скатерть вмѣстѣ съ посудой и съ бутылками на полъ сдерну?

Купецъ сталъ навертывать себѣ на руку уголъ скатерти.

-- Нѣтъ, ужь зачѣмъ же?.. Это вы оставьте... остановила его одна изъ дѣвушекъ.-- А вы лучше содержите себя на деликатный манеръ, чѣмъ безобразіе дѣлать. Зачѣмъ зря за побитую посуду платить? Вы ужь лучше намъ дайте по три рубля на память.

-- За что вамъ-то? За какую такую провинность? Вы будете кикиморами сидѣть, а вамъ давай по три рубля. Вы вотъ заслужите, чтобъ развеселить насъ, а то мы словно осовѣвши сидимъ. Вонъ у насъ одинъ кавалеръ съ дровяного двора даже носомъ клюетъ.-- Лукьяша! Да ты никакъ спишь? восклицаетъ рыжебородый купецъ, обращаясь къ молодому купцу съ еле пробивающейся черной бородкой.

-- Ни въ одномъ глазѣ, дяденька Панкратъ Давыдычъ.

-- Ну, то-то... Ты, другъ, бодрись сердцемъ, шевели море палкой и благо тебѣ будетъ. Мы еще по другимъ гулевымъ палестинамъ странствовать поѣдемъ, да и мамзелей этихъ съ собой возьмемъ.

-- Въ огонь и въ воду готовъ за тобой, дяденька Панкратъ Давыдычъ. Ты и я -- мы все равно, что нитка съ иголкой.

-- Такъ ужь ты, братецъ ты мой, носомъ-то не клюй.

-- Да что я птица, что ли, чтобъ мнѣ клевать? А что ежели я зажмурившись, то это я свою собственную жену воображаю. Въ какихъ это она смыслахъ дома сидитъ и какой у ней насчетъ меня карамель въ головѣ?

-- А вы ужь объ женѣ-то бросьте думать, коли ежели съ дѣвицами сидите, замѣчаетъ одна изъ "барышень".

-- Нельзя, мамзель... Жена у насъ первый сортъ. Опять же у ней и мнѣніе обо мнѣ. Поѣхалъ я давеча поутру къ обѣднѣ невскихъ пѣвчихъ слушать -- и вдругъ...

Молодой купецъ зѣвнулъ.

-- Отпейся ты, молодецъ, хоть зельтерской, совѣтуетъ пожилой черный, какъ жукъ, купецъ съ краснымъ носомъ.

-- Ни. Боже мой... Отъ зельтерской ноги слабнутъ. Пусть его шато-маргой освѣжится.

-- Отъ шато-марги тоже шататься и моргать будешь.

-- Спросите вы портеру, господинъ кавалеръ, тогда и я съ вами выпью, вызывается барышня.

-- Придумала выпивной карамболь! Портеръ-то ноги и портитъ. Выпьемъ, Лукьянъ, коли ужь ежели такъ, по коньяковой собачкѣ. Коньякъ нутро очищаетъ. Соси.

-- Могу! За здоровье моего дяденьки перво...

Молодой купецъ запнулся, махнулъ рукой и произнесъ:

-- Первоестественнаго. Дай ему Богъ, чтобы насквозь... И чтобы мы съ нимъ завсегда вмѣстѣ... еле выговорилъ онъ и выпилъ рюмку коньяку.-- А что насчетъ моей супруги, то вы это, барышня, -- ахъ, напрасно! У насъ чувство къ ней вотъ гдѣ... И денно и нощью она намъ меланхолію дѣлаетъ. Теперича я пьянъ, а самая моя мысленность только про нихъ. Весь головной вампиръ про нихъ, про нашу собственную...

-- А ты отвыкай, теперь ужь не новоженъ, говоритъ дядя.

-- Съ женою-то завсегда успѣете... вставляетъ свое слово одна изъ барышень.

-- Пей, Лукьяшка! Съ первой рюмки ты на рельсы сталъ, а со второй и совсѣмъ приборзишься.

-- Могу! За здоровье нашей законной супруги на каменномъ фундаментѣ!

Молодой купецъ выпилъ и поперхнулся.

-- Вотъ видите... Какъ за здоровье супруги начали пить, такъ сейчасъ не въ то горло и попало, опять замѣчаетъ барышня.

-- Это оттого, что она меня вспоминаетъ.. Сидитъ, гадаетъ обо мнѣ на картахъ и говоритъ: "поѣхалъ, подлецъ, невскихъ пѣвчихъ слушать -- и аминь"... Я, дяденька, ее вотъ какъ чувствую! ударилъ себя въ грудь молодой купецъ.-- Такъ чувствую, что первый сортъ. Сижу, это, я разъ въ нѣмецкомъ клубѣ, съ мамзелью запутавшись... Чудесно. Пьемъ мараскинъ съ коньяковымъ апаратомъ и свѣжей икрой закусываемъ... Чудесно... Вдругъ у меня меланхолія по женѣ... Ей-Богу... Сейчасъ я это мамзели: брысь! -- и остался одинъ въ своемъ собственномъ одиночествѣ. Такая ужь у меня головная антипатія при гулянкѣ.

-- Ты пей!

-- Я выпью. А за что я ее люблю, дяденька Панкратъ Давыдычъ? Знаешь, за что? Мамзели! Слушайте. Первый сортъ люблю я ее за то, что она меня пьянаго не ругаетъ, а второй сортъ -- русскія пѣсни на фортепьянѣ важно докладываетъ. То есть такъ докладываетъ, что одинъ альбомъ -- и ничего больше. Тутъ, какъ-то, прихожу я изъ лавки, изрядно забалуйнаго стеклярусу перекувырнувши. "Паша! Дѣйствуй!" Другая бы ругаться... А она садится за рояль и начинаетъ "Стрѣлочка"... Да вѣдь какъ! Ахъ, гвоздь те въ затылокъ! Нѣтъ, Меркулъ Иванычъ, она очень уважительная женщина.

-- Да брось ты про жену-то, чортова сопѣлка! остановилъ его черный купецъ.-- Мы сюда для забвенія женъ пріѣхали, а онъ: жена да жена.

-- И намъ не любопытно слушать, потому мы тоже ревнивы... прибавляетъ одна изъ барышень.

-- Сколько хотите ревнуйте, а иначе не могу... Моя чувственность завсегда около ихней чувственности.

-- Ну, такъ изъ компаніи тебя вонъ, говоритъ черный купецъ, -- Поѣзжай къ женѣ, да и лижись съ ней.

-- Ни, Боже мой... Я при родномъ дядѣ, какъ нитка съ иголкой. Куда дядя -- туда и я.

-- Мы вотъ отселева сейчасъ навострить лыжи въ городъ думаемъ и ужь тамъ по гулевымъ палестинамъ. Спервоначала въ палюдекристальный вертепъ, а потомъ въ орфеумное заведеніе, въ Марцинки тоже левизорами визитъ сдѣлаемъ, говоритъ рыжебородый купецъ.-- Кралечки! ѣдемте съ нами... обращается онъ къ барышнямъ.

-- Какой же намъ интересъ ѣхать, коли у васъ про женъ разговоры происходятъ.

-- Не будетъ онъ больше про жену говорить. Лукьяша! Да ты никакъ опять сонную трель носомъ насвистываешь?

-- Тьфу! Ни въ жизнь, дяденька, открылъ свои совсѣмъ уже закрывающіеся глаза молодой купецъ.-- Я ни въ одномъ глазѣ... Хоть сейчасъ на караулъ поставьте. Могу ли я сонную трель, ежели у меня супруга...

-- Брось про супругу... Къ французинкамъ въ Малый театръ, къ Картавову, хочешь ѣхать, чтобъ еленистую игру посмотрѣть?

-- Съ дядей роднымъ не только что къ французинкамъ, а хоть къ арапкамъ.

-- Оттуда можно или въ палюдекристаль, или въ Марцинки. Ты куда хочешь?

-- Куда дяденькины мощи, туда и мои.

-- Или, можетъ быть, въ новый театръ Казанцева хотите? Въ газетахъ писали, что тамъ какое-то оголеніе показываютъ.

-- Поздно теперь по театрамъ... заявляетъ черный купецъ.

-- Къ концу успѣемъ. Что намъ? Помелькала въ глазахъ четверть часа какая-нибудь пѣвичка-невеличка -- съ насъ и будетъ. Тогда въ другое мѣсто поѣдемъ. Такъ кто за Картавова, кто за Казанцева?

-- Я за коньякъ съ лимонадомъ, отвѣчалъ молодой купецъ и влилъ себѣ въ стаканъ, наполненный уже лимонадомъ, изрядную дозу коньяку.

-- Ну, ѣдемте, ребята! поднялся черезъ нѣсколько времени рыжій купецъ.

-- Ѣдемъ, дяденька Панкратъ...

Молодой купецъ всталъ съ мѣста, покачнулся и упалъ.

-- Вотъ те фунтъ! проговорилъ дядя.-- Меркулъ Иванычъ! Бери его съ лѣвой стороны подъ жабры и поведемъ, сказалъ онъ черному купцу.

Компанія двинулась изъ кабинета.

-- Супруга моя такой образованности крѣпкой, что я и самъ отъ нея образованный человѣкъ сталъ, бормоталъ молодой купецъ.

-- Шагай, шагай ножнымъ-то инструментомъ. Въ каретѣ поговоришь объ образованности, отвѣчалъ ему черный купецъ, держа его подъ руку.