# Нечистая совесть

Владимир Яковлевич Ленский

## Владимир Ленский


## Нечистая совесть


Возвращаясь со службы домой, Петр Петрович Колобков зашел в табачный магазин купить табаку и гильз. Он любезно поздоровался с хозяином магазина и даже осведомился о его здоровье, на что толстый и рыжий купец Маслов ответил не менее любезно, степенно поглаживая свою красную бороду:

-- Благодарствуйте. Как ваше-с?..

После этого Петр Петрович небрежно бросил почтительно склонившемуся за стойкой приказчику:

-- Осьмушку... знаете, какой я курю... и гильз...

Пока приказчик отпускал ему, в магазин зашел еще один покупатель, которым занялся сам хозяин.

-- Сорок пять копеек, -- сказал приказчик, подавая Колобкову пакет.

Петр Петрович, не спеша, достал кошелек, вынул из него полтинник и положил его около кассы на резиновую щетку. Но купец был занят покупателем, а Петр Петрович вспомнил, что ему еще нужны спички и потребовал целую пачку. Так как теперь приходилось уплатить уже больше полтинника, то он, положив рубль, полтинник взял обратно.

Отпустив покупателя, Маслов подошел к кассе и коротко спросил:

-- Сколько?

Приказчик видел, что Петр Петрович уже клал раньше деньги на резинку и решил, что за табак и гильзы уже получено, и потому отвечал:

-- Пачка спичек -- десять копеек...

Петр Петрович хотел было возразить, но как-то не успел. Маслов быстро, бросив его рубль в кассу, выложил ему прямо в руку девяносто копеек сдачи, и когда деньги уже были в его руке, он почувствовал, что теперь уже как будто неловко говорить о том, что с него не получили за табак и гильзы. Зажав деньги в кулаке, он взял свою покупку и торопливо простившись, вышел из магазина.

Сначала он даже доволен был тем, что ему табак и гильзы на этот раз ничего не стоили. "Так ему и нужно, пускай лучше смотрит", -- подумал он с усмешкой, подходя к воротам своего дома. Но тут он остановился, испугавшись пришедшего вдруг ему в голову предположения: "А если Маслов вспомнит? Подумает, что я смошенничал, нарочно положил полтинник, а потом принял его обратно!.. Нет, черт с ним! Нужно заплатить"...

Он повернулся и пошел назад. Подойдя к двери магазина, он увидел сквозь стекло Маслова, разговаривавшего с кем-то через стойку и прошел мимо. "Наверно, обо мне, подлец, говорит!" -- подумал он с раздражением: "Будет, каналья, теперь трезвонить по всему городу!.. Да только кто ж ему поверит? У него нет никаких доказательств... А впрочем, бросить ему в его рыжую морду эти сорок пять копеек! Пусть знает, что не все такие мошенники, как он"!..

Петр Петрович снова вернулся к магазину и сквозь стекло двери увидел, что Маслов все еще разговаривает с кем-то, перегнувшись через стойку и как будто сообщая что-то по секрету, с хитрой улыбочкой. Петр Петрович уже не сомневался в том, что в магазине речь шла о нем, и от злости у него так сжался кулак, что он едва удержался, чтобы не хватить им по стеклу со всей силы. "А! Ты так? Хорошо! Ни одной копейки не заплачу!" -- решил он и уже без колебаний направился домой.

За обедом, пересиливая неприятное чувство досады и смутной тревоги, он, с деланным смехом, рассказал жене, как было дело. Жена его тоже посмеялась и порадовалась, что вот, остались в кармане сорок пять копеек.

-- Как найденные! -- сказала она, разливая в тарелки щи.

Но в конце обеда она вдруг спросила:

-- А если он спохватится? Неловко, ведь...

-- Вот еще, глупости! -- возразил, сердясь, муж: -- мне-то какое дело, что он передал?..

После обеда он лег отдыхать, с газетой в руках. Но в душе у него было тоскливо и тревожно, мысли все вертелись около купца Маслова, и он не понимал ни одной прочитанной строчки. Ему рисовался табачный магазин, дверь которого ежеминутно отворялась, и рыжий купец, перегнувшись через стойку, с ехидной усмешечкой, сообщал шепотком каждому покупателю: "Представьте себе, Петр Петрович-то... Колобков, а? Вот, никогда бы не подумал, чтобы он мог замошенничать у меня сорок пять копеек!.. И как ловко проделал эту махинацию-то! А? Положил полтинничек, а потом взял его назад! Петр Петрович-то... Колобков... А?.. Только вы уж никому не рассказывайте. Бог с ним. Мне не обеднеть, ему не разбогатеть с этих сорока пяти копеек... А все-таки, я его считал порядочным человеком... Ведь, чиновник, в государственном банке служит! А"?..

"Подлец этакий!" -- думал Петр Петрович, со злостью отшвыривая газету: "Пожалуй, чего доброго, еще по начальству донесет!.. Отнести бы ему эти проклятые сорок пять копеек"!.. Но это представлялось теперь уже совершенно невозможным. Маслов, вероятно, уже пол городу успел рассказать, и если Петр Петрович отнесет ему эти деньги, купец будет злорадствовать и снова будет всем рассказывать: "А знаете? Петр Петрович-то ведь, сознался! Принес-таки! Совесть, вишь, зазрила!.. Ну что ж? Лучше поздно, чем никогда, хотя все же оно не тово... порядочные люди так не делают"...

У Петра Петровича от злости и тоски даже под ложечкой засосало. Он повернулся лицом к стене и, накрыв голову газетой, старался заснуть; но все его старания не приводили ни к чему. Ему представлялось, что весь город жужжит, как пчелиный улей, говоря о его проделке в табачном магазине, словно у всех жителей города больше и не было никакого другого дела, как только говорить о нем. Все мерзавцы, плуты, мошенники, воры!" -- злился Петр Петрович, сжимая кулаки: "А туда же, судить берутся, и кого? Может быть, самого честного человека во всем городе!"... Но тут перед ним вдруг всплыло широкое, красное лицо с рыжей бородой и багровым носом; купец Маслов хитро усмехался и подмигивая, ехидно спрашивал: "Ой ли, самого честного?"... Петр Петрович вышел из себя и круто повернувшись на спину, ожесточенно плюнул, мысленно предназначая этот плевок в ненавистную физиономию купца Маслова.

-- Чего плюешься, не глядя! -- услыхал он сердитый окрик жены: -- Не нашел другого места, чтоб плюнуть, болван этакий! -- Она сердито протирала передником глаза.

Петр Петрович поднялся и сел на кровати.

-- А ты чего торчишь надо мной? Что тебе здесь надо?..

-- А то, что если хочешь идти в театр, так пора и перестать дрыхнуть, тоже, манеру выдумал -- плеваться!..

Петр Петрович вчера еще взял два билета на "Ревизора", и если бы за них не были заплачены деньги, он охотно не пошел бы в театр. Ему было совсем не до "Ревизора".

-- А разве пора? -- уныло спросил он.

-- Сейчас пробило семь, -- сказала жена, взбивая перед зеркалом волосы: -- а в восемь начало...

Петр Петрович нехотя поднялся с кровати и стал одеваться с таким видом, словно ему предстояло идти на эшафот...

По дороге в театр он строго сказал жене:

-- Ты, смотри, не проболтайся там...

-- О чем это? -- удивленно спросила жена.

-- Да о Маслове! Забыла, что ли?..

-- Да что о Маслове? Скажи толком!

-- А то, что он передал мне... сорок пять копеек!..

Жена засмеялась.

-- Эко важное дело! Я и думать забыла...

-- Память у тебя куриная! -- буркнул Петр Петрович, передергивая плечами от ее скрипучего смеха.

"Тоже, жена называется!" -- сердито думал оп: "Подруга жизни, черт побери! А случись у мужа беда -- ей и горя мало. Думать забыла!"

В театр они пришли, когда занавес уже был поднят, и в зрительном зале было темно. Пробираясь на свое место, Петр Петрович, к своему ужасу, заметил, что почти весь партер оглянулся и посмотрел на него. И даже из лож на него уставились бинокли. Он весь похолодел, и в полном изнеможении опустившись на свой стул, съежился и закрыл глаза. И так просидел все первое действие, ничего не видя и не слыша...

Когда наступил антракт и зрительный зал осветился -- он открыл глаза и увидел в среднем проходе партера купца Маслова, разговаривавшего с частным поверенным Лобановым. Маслов держал того за пуговицу и шептал ему что-то в ухо, улыбаясь и как будто подмигивая левым глазом в сторону Петра Петровича. Лобанов слушал его, тоже улыбаясь и вдруг повернул голову и посмотрел прямо на Петра Петровича.

"Так и есть! -- с тоской подумал Петр Петрович! "Погубит меня эта рыжая скотина"!.. Он сразу ослабел и почувствовал себя совершенно больным.

-- Мне нездоровится что-то, -- сказал он жене, делая кислую физиономию: -- ты оставайся, а я пойду домой...

Он пошел к выходу, едва держась на ногах и испытывая сильную неловкость в спине, на которую, ему казалось, были устремлены тысячи глаз. У вешалки он, однако, раздумал ехать домой. Страшно было оставаться в театре, но еще более страшным представлялось очутиться дома одному, наедине со своим беспокойством и тоской. Он решил пойти в клуб. Там он застал трех товарищей по службе, встретивших его радостными восклицаниями. Им не доставал четвертый партнер для преферанса. "Они еще ничего не знают", -- радостно подумал Петр Петрович, садясь за стол.

Но тоска и тревога не оставляли его весь вечер. Он путался в мастях, делал ошибки и немилосердно проигрывал, "Придет ли сюда Маслов"? -- думал он со страхом, нервно вздрагивая и оглядываясь на каждого входящего в зад.

-- Вы сегодня какой-то странный, -- сказал один из партнеров.

-- И плохо глядите, -- добавил другой.

Петр Петрович тоскливо посмотрел по сторонам и вдруг побледнел и уронил карты на стол. В соседней комнате ему послышался голос Маслова. "Нарочно пришел сюда, мерзавец, чтобы всем рассказывать!" -- пронеслось у него в голове. Он быстро подсчитал свой проигрыш и положил деньги на стол,

-- Мне нездоровится, -- сказал он шепотом: -- я пойду...

Он хотел выйти медленно, с достоинством, но едва встал со стула, как ноги его неудержимо понесли, и он стремглав бросился к двери. Уже за дверью он услыхал ехидный вопрос Маслова:

-- Не холера ли схватила Петра Петровича?..

Приехав домой он тотчас же разделся и лег в постель, не отвечая на расспросы жены, обеспокоенной его бледностью и странным, полусумасшедшим взглядом испуганно бегающих глаз. Спал он тяжелым, кошмарным сном, и ему всю ночь представлялись какие-то длинные, темные коридоры, по которым он носился в ужасе, убегая от Маслова, Лобанова и всех обывателей города, преследовавших его с дикими криками:

-- Ату его! Держи! Держи!..

Проснулся он на рассвете, весь в холодном поту, и решил больше не спать, чтобы не видеть во сне таких ужасов. "Сегодня воскресенье -- лучше днем посплю", -- утешал он себя. И до девяти часов пролежал с открытыми глазами...

Но днем ему не удалось поспать. В этот день они были званы на крестины к Рябовским и не пойти было совершенно невозможно: Рябовский был непосредственным начальством Петра Петровича в государственном банке. Но хуже всего было то, что за обеденным столом у Рябовских Петру Петровичу пришлось сидеть прямо против купца Маслова, которого раньше там не было, по крайней мере, до обеда, Петр Петрович не видел его среди гостей. Углубившись в свою тарелку, он услышал вдруг кем-то произнесенную фразу, от которой его передёрнуло с ног до головы. Кто-то сказал:

-- Пустое-с. Передавать приходится при сдаче, только убыток-то от этого небольшой...

Петр Петрович поднял глаза на говорившего и бессильно опустил вилку, которой готовился отправить в рот жирный кусок баранины. Против него сидел Маслов, неизвестно как и откуда взявшийся. "Следит за мной"! -- в ужасе подумал Колобков: "куда я -- худа и он"...

-- Ты видишь? -- шепнул он жене, сидевшей рядом с ним, незаметно кивая ей в сторону Маслова.

-- Кого? -- спросила та, перестав есть и оглядывая весь стол.

-- Маслов здесь! -- шепнул Петр Петрович, с выражением неподдельного ужаса в глазах.

-- А почему ж ему не быть здесь? -- спокойно сказала жена, снова принимаясь за еду: -- Он шурин Рябовскому...

-- Да-с, -- продолжал Маслов, обращаясь к своему соседу: -- убыток, говорю я, от передачи небольшой, потому что всякий, кому передашь, ежели он человек порядочный, тотчас же, или спустя некоторое время, сам заметит и вернет. Конечно, бывают и такие, которые не только что не вернут, а еще и в амбицию входят, когда скажешь; дескать, мы не мошенники какие...

Петру Петровичу показалось, что Маслов, при последних своих словах, подмигнул в его сторону. Для него было несомненно, что эта фраза была пущена купцом именно по его адресу, и от обиды и злости у него перекосило лицо и потемнело в глазах. Приподнявшись со стула, он вытер губы салфеткой и тяжело дыша и заикаясь, тихо спросил:

-- Вы это н-на кого же... на-намекаете?..

Маслов удивленно посмотрел на него, потом засмеялся:

-- Шутник вы, Петр Петрович, -- и при этих словах, по своей привычке, снова подмигнул левым глазом.

-- Прошу не насмехаться надо мной! -- вспылил Петр Петрович, выведенный из себя этим подмигиванием.

Он ударил кулаком по столу:

-- Извольте сейчас же сказать, кого вы только что обозвали мошенником! -- крикнул он сдавленным голосом, задыхаясь и дрожа всем телом.

Все замолчали, с любопытством прислушиваясь к начинающемуся скандалу. Маслов тоже рассердился, побагровел и, положив вилку и нож на тарелку, взял руки в бока.

-- Чего вы ко мне привязались? -- грубо спросил он, вращая налившимися кровью глазами.

-- Нет, вы скажите! -- уже пронзительно, тонкой фистулой кричал Петр Петрович: -- Я протестую!..

Жена дернула его за фалду сюртука, но он гневно отмахнулся от нее, продолжая кричать и бить кулаком по столу;

-- Оставь! Пусть он скажет! Пусть скажет, говорю тебе!..

Он захлебнулся, закашлялся, беспомощно замахал руками и, опрокинув стул, выбежал в переднюю. Жена бросилась за ним. Они уехали не окончив обеда.

Дорогой жена сердито спрашивала его:

-- С чего это ты привязался к нему? Кажется и выпил-то немного!.. И что это с тобой, скажи, ради Бога?.. Скандал-то какой поднял!..

Петр Петрович мрачно молчал, подавленный случившимся. "Сам себя выдал", -- думал он, не слушая жены: -- "теперь уж конец"!..

Дома, раздевшись, он лег в постель и стал тихо стонать. Ему казалось, что он умирает, и на все вопросы жены что с ним, он тихо, плачущим тоном, говорил:

-- Умираю от человеческой подлости... Все подлецы и мерзавцы... И ты за одно с ними...

К ночи у него опять появился страх преследования. Ему уже казалось, что его обвиняют в каком-то неслыханном преступлении, и что его ищут по всему городу, чтобы арестовать и посадить в тюрьму. Обливаясь холодным потом, он ждал, что вот, раздается звонок и придут за ним судебные и полицейские власти. И он мучительно ломал себе голову, придумывая, куда бы спрятаться, чтобы его не могли найти...

На рассвете проснувшись от какого-то скрипа не то двери, не то половицы, жена Колобкова приподнялась на постели и увидела, что кровать мужа пуста. Ей показалось, что в платяном шкафу что-то шевелится. Она встала и подошла к шкафу. Там кто-то тихо, сдержанно дышал.

-- Что это, Господи, с ним? -- прошептала она и, перекрестившись дернула дверцу.

Раздвинув платья, она увидела мужа, в одном белье, прижавшегося на корточках, к углу шкафа.

-- Тсс... -- таинственно зашипел на ней Петр Петрович, приложив указательный палец к губам и испуганно поводя сумасшедшими глазами: -- Тссс...

Утром он был водворен в дом умалишенных, где он находится и сейчас, числясь в разряде тихих, но безнадежно-больных...


----------------------------------------------------


Впервые: журнал "Пробуждение", No12, 1909 г.

Исходник здесь: Фонарь. Иллюстрированный художественно-литературный журнал.