# Неизданный портрет Е. А. Боратынского

Николай Осипович Лернер

ЗВЕНЬЯ


СБОРНИКИ МАТЕРИАЛОВ И ДОКУМЕНТОВ

ПО ИСТОРИИ ЛИТЕРАТУРЫ,

ИСКУССТВА И ОБЩЕСТВЕННОЙ

МЫСЛИ XIX ВЕКА


ПОД РЕДАКЦИЕЙ

ВЛАД. БОНЧ-БРУЕВИЧА


V


"ACADЕMIА"

МОСКВА-ЛЕНИНГРАД

1935


## Неизданный портрет Е. А. Боратынского


Помещаемый здесь портрет Боратынского воспроизведен с фотографии, принадлежавшей известному адвокату, критику и поэту С. А. Андреевскому (1847--1918), автору этюда о Боратынском {"Поэзия Боратынского" (С. А. Андреевский, Литературные очерки, изд. 3-е, Спб. 1902).}. Ему ее прислал в 1888 году, с собственноручного надписью на обороте, Николай Евгеньевич Боратынский (1835--1898), младший сын поэта, издатель его сочинений (1885), живший в своем имении Шушары, Казанской губернии, а впоследствии она была подарена С. А. Андреевским мне.


Из всех известных портретов Боратынского это самый поздний. Тут ему иа вид лет сорок, в волосах заметна изрядная проседь. Поседел он рано, но седина была к лицу поэту раздумий, и сам он "слегка седеющий свой волос любил за право на покой* ("Спасибо злобе хлопотливой...").


В одном посвященном его памяти стихотворении, автор которого описывает нашего поэта незадолго до его кончины, лет 43--44-х, он назван "старцем", хотя сохранившим черты молодости:

Святой огонь под хладной сединою

Он гордо уберег...

Этот огонь виден в глазах его на воспроизводимом здесь портрете. Об оригинале, с которого снята фотография, ничего не мог сообщить мне С. А. Андреевский, которому H. Е. Боратынский не дал на этот счет никаких сведений. Однако мы попытаемся выяснить его происхождение.

К июльской книге "Исторического вестника" 1S9S был приложен портрет Е. А. Боратынского, сообщенный С. А. Венгеровым, который в напечатанной тут же (стр. 399--400) заметке ("Неизвестный портрет Е, А. Боратынского") не мог установить происхождение литографии, с которой он был воспроизведен, даже не разобрал всей подписи, которой она снабжена. Это оказался портрет, рисованный на камне Ф. Шевалье {Воспроизведен потом в Альбоме Пушкинской выставки в Москве 1899 года, табл. 48; Сочинения Боратынского, акад. изд., т. I, Спб. 1914, между стр. XVI и XVII.}. Появление этого портрета понудило вскоре другого сына Боратынского, Льва Евгеньевича (1829--1906), обратиться в "Исторический вестник" (1899, март, стр. 1108) с следующим письмом:

"Рассматривая портрет отца моего, приложенный к июльской книге "Исторического вестника* 1898 года, я узнал в нем портрет, который дочь поэта, покойная сестра моя Александра Евгеньевна Боратынская пыталась воспроизвести по личным ее воспоминаниям, в молодых годах отца, руководствуясь при этом наиболее схожим портретом его, нарисованным свинцовым карандашом известным художником К. Брюлловым в бытность его в Москве в 1839 году, при сем прилагаемый в удачной фотографии; подлинный же портрет находится у двоюродной сестры моей Ольги Николаевны Тютчевой, рожденной Путята, так как по отъезде Евгения Абрамовича за границу осенью 1843 года этот портрет оставался у моей тетки, сестры моей матери и матери Ольги Николаевны Тютчевой, Софьи Львовны Путята, рожденной Энгельгардт. Портрет, нарисованный моей сестрой, вышел в литографии в Петербурге в конце сороковых или пятидесятых годов, а портрет, приложенный к июльской книге "Исторического вестника", повидимому воспроизведен с упомянутого портрета, о чем неизлишним считаю сообщить при посылке фотографии с портрета Брюллова".

Вместе с этим письмом в той же книге "Исторического вестника" помещен и портрет, гравированный по заказу редакции Панемакером. Из не совсем складного, но все же вполне понятного заявления этого видно, что упоминаемая в конце письма "фотография с портрета Брюллова" и (выше) фотография с портрета работы А. Е. Боратынской, руководствовавшейся брюлловским портретом, были для Л. Е. Боратынского -- одна и та же фотография, которую "Исторический вестник" и воспроизвел. Оба помещенные в этом журнале в 1898 и 1899 годах портрета чрезвычайно сходны, и на обоих Боратынский представлен в Цвете молодости, лет двадцати с небольшим. Когда именно они сделаны, и какой кому предшествовал,-- не беремся судить по неимению данных, но ясно, что либо дочь поэта пользовалась рисунком Шевалье, либо Шевалье воспользовался ее рисунком, Л. Е. Боратынский по ошибке известную литографию Шевалье (ту, которую опубликовал в "Историческом вестнике" 1898 Венгеров) приписал своей сестре; с рисунка А. Е. Боратынской никогда никакой литографии в свет не выходило {Такой литографии не знают выдающиеся знатоки русской иконографии -- В. Я. Адарюков и Н. А. Обольянинов ("Словарь русских литографированных портретов", т. I, М. 1916, стр. 99).}. Оригинал, которым пользовался Шевалье, нам неизвестен, но ни один из обоих рассматриваемых портретов не носит признаков работы Брюллова, который еще в августе 1822 года на долгие годы покинул Россию. Портрет, нарисованный в 1839 году, никак не мог служить для изображения юного Боратынского. Мало этого: до нас дошло другое показание того же Льва Евгеньевича, диаметрально противоположное его письму в редакцию "Исторического вестника", сообщенное его биографом, проф. Е. А. Бобровым, который в статье, посвященной "памяти Л. Е. Боратынского" {Е. Бобров, Дела и люди. Сборник статей, изд. 2-е, Юрьев 1910, стр. 165.}, заявил: "Портрет поэта в "Историческом вестнике" 1899 (март), обозначенный как работа Карла Брюллова, по уверению Льва Евгеньевича, рисован вовсе не Брюлловым, а неким Эллерсом, дававшим в семействе Боратынских уроки рисования". Но и здесь не всё ясно. Эллерс, по словам одного из биографов Боратынского {Ю. Верховского ("Е. А. Боратынский. Материалы к его биографии. Из Татевского архива Рачинских", П. 1916, стр. 63).}, давал уроки в семье поэта, который, быть может, именно о нем упоминает в одном письме 1842 года: "случай доставил нам превосходного учителя рисования" {Там же, стр. 62.}. В молодости Эллерс Боратынского не знал и мог только скопировать чью-то чужую работу.

К, П. Брюллову приписывается портрет Боратынского, гравированный на меди Е. Скотниковым и приложенный к вышедшим в 1835 году в Москве "Стихотворениям Евгения Боратынского"; под этим портретом -- подпись: "Рис. К. Б.". Эти инициалы давно уже были раскрыты: "Карл Брюллов". Д. А. Ровинский в своем подробном словаре русских гравированных портретов" {T. I, Спб. 1889, столб. 322.} так и обозначил: "С рисунка К. Брюллова". Биограф Брюллова А. И. Сомов внес его в список "Гравюр и литографий с произведений Карла Брюллова" {А. Сомов, К. Брюллов и его значение в русском искусстве, Спб. 1899, стр. 37.}. Что не Брюллов автор этого портрета,-- об этом говорит не только сам портрет, весьма посредственный и, по справедливому замечанию Л. Е. Боратынского {"Исторический вестник" 1899, март, стр. 1108.}, "далекий от сходства" с поэтом, но еще и то обстоятельство, что "Стихотворения Евгения Боратынского" вышли в свет задолго до возвращения в Россию Брюллова, который лишь в конце декабря 1835 года приехал в Москву {А. Сомов, стр. 13.}. Вопрос об инициалах "К. Б." под этим портретом остается открытым; может быть, его автора надо искать в семье Боратынских, но Брюллова здесь надо оставить в стороне.

Где же нарисованный в 1839 году К. П. Брюлловым карандашный портрет Боратынского? Нам думается, что он перед нами, именно тот портрет, который мы здесь публикуем. Техника его обличает карандаш выдающегося мастера, а наружность поэта как нельзя более соответствует году, указанному его сыном. Окончательного решения этого вопроса следует ждать от родных Боратынского, владеющих подлинником портрета и семейными бумагами, в которых могут найтись какие-нибудь полезные указания. Но во всяком случае этот портрет, бесспорно, самое талантливое, самое реалистическое изображение Боратынского, и в иконографии поэта ему принадлежит первое место.


Н. О. Лернер.