# Лесаж. История Жиль Блаза де-Сантильяна. Пер. с французского. С.-Петербур, 1895 г

Ален-Рене Лесаж

Лесажъ. Исторія Жиль Блаза де-Сантильяна. Пер. съ французскаго. С.-Петербургъ, 1895 г. Л. Ф. Пантелѣева. Переводъ "Жиль Блаза" знакомитъ русскую публику съ однимъ изъ тѣхъ литературныхъ произведеній, которыя пользуются очень громкой извѣстностью и въ то же время мало читаются. Созданный Лесажемъ типъ смышленаго простолюдина, достигающаго высшихъ ступеней общественной лѣстницы, сдѣлался крайне популярнымъ во французской и общеевропейской литературѣ и дошелъ до насъ въ безчисленныхъ переработкахъ. Безпечный и остроумный Фигаро Бомарше, благородный по своимъ чувствамъ лакей Рюи-Блазъ у Гюго и другіе характеры въ театрѣ Мариво, въ романахъ Прево (автора Манонъ Леско), наконецъ многое въ приключеніяхъ, описываемыхъ въ Confessions Руссо -- все это развилось по прямой линіи изъ романа Лесажа, къ отдаленнымъ отпрыскамъ котораго принадлежитъ и французскій натуралистическій романъ съ Э. Зола во главѣ. Первоисточникъ же этихъ переработокъ "Жиль Блазъ" Лесажа, самый популярный романъ первой половины XVIII вѣка, отошелъ въ "область историко-литературныхъ памятниковъ", изучаемыхъ лишь въ качествѣ таковыхъ. А между тѣмъ, литературныя достоинства "Жиль Блаза" дѣлаютъ чтеніе его крайне интереснымъ и для современнаго читателя; освоившись послѣ первыхъ нѣсколькихъ главъ съ особенностями описываемой Лесажемъ среды, съ странными на современный взглядъ нравами "искателей счастья", читатель начинаетъ съ увлеченіемъ слѣдить за безконечными приключеніями героя, начинающаго жизнь простоватымъ деревенскимъ парнемъ и такъ успѣшно усваивающаго правила житейской мудрости, что онъ дѣлается подъ старость знатнымъ сановникомъ и пользуется всеобщимъ почетомъ. Исторія пестрой жизни Жиль Блаза разсказана съ неистощимымъ количествомъ характерныхъ подробностей, такъ что въ общемъ получается живая картина нравовъ цѣлой эпохи во всѣхъ ея проявленіяхъ.

Значеніе "Жиль Блаза" для исторіи литературы заключается въ томъ, что это первый истинно реалистическій романъ. Развитіе романа во Франціи относится, главнымъ образомъ, къ XVII вѣку, когда на ряду съ расцвѣтомъ національной драмы, стали появляться одинъ за другимъ безконечные по объему романы вродѣ пятитомной "Astrée" Юрфе, десяти и двѣнадцатитомныхъ романовъ Ла-Кальпренеда, m-elle де-Скюдери и др., воспѣвающихъ идеальные подвиги и чувства, ходульно добродѣтельныхъ и напыщенно-нѣжныхъ героевъ и героинь; первымъ проблескомъ жизненной правды среди этой условности и напыщенности былъ романъ m-me де-Лафайетъ, знаменитая "Princesse Cléves", гдѣ есть намеки на психологію и искренность. Но и этотъ лучшій изъ романовъ XVII вѣка написанъ въ условномъ духѣ своей эпохи и далекъ отъ изображенія дѣйствительности. Только около полувѣка послѣ "Princesse Cléves", въ 1715 г. появилась первая часть романа, похоронившаго навсегда героически-утонченные романы предъидущаго вѣка; это былъ "Жиль Блазъ".

Авторъ Жиль-Блаза, Алэнъ-Рене Лесажъ, былъ прежде всего сатирикомъ, и началъ съ драмъ и фантастическихъ произведеній, вродѣ знаменитаго "Diable Boiteux", гдѣ съ неподражаемымъ юморомъ высмѣивалъ нравы своего времени. Бретонецъ по происхожденію, Лесажъ обладалъ отъ природы скептическимъ умомъ и свойственной его расѣ независимостью характера; пріѣхавъ въ Парижъ для изученія юриспруденціи, молодой бретонецъ имѣлъ возможность развить свои литературные задатки и проявить особенности своей натуры. Онъ велъ веселую студенческую жизнь и, кромѣ того, имѣлъ возможность бывать въ свѣтскомъ обществѣ, гдѣ имѣлъ успѣхъ, благодаря своему уму и своей личной привлекательности. Все это давало ему обширный матеріалъ для наблюденія, и онъ воспользовался имъ уже нѣсколько позже, когда, двадцати шести лѣтъ, женился и сталъ вести умѣренный образъ жизни, всецѣло поглощенный своимъ трудомъ. Онъ сталъ рѣдко бывать въ обществѣ, питая особую непріязнь къ такъ называемымъ "фабрикамъ остроумія", т.-е. литературнымъ салонамъ, процвѣтавшимъ въ то время; онъ находилъ больше удовольствія въ своемъ семейномъ кругу и въ обществѣ литературныхъ друзей, собиравшихся по вечерамъ въ café Procope, обращенномъ въ своего рода литературный клубъ. Туда онъ являлся съ своей "благодѣтельницей", какъ онъ называлъ свою слуховую трубу, ставшею ему необходимой, когда, онъ оглохъ въ 40 лѣтъ; добродушный и веселый по прежнему, онъ принималъ живое участіе въ бесѣдѣ, слушалъ со вниманіемъ интересныя рѣчи, самъ занималъ всѣхъ своимъ блестящимъ остроуміемъ -- но лишь только разговоръ становился скучнымъ, "благодѣтельница" исчезала въ карманѣ сатирика, и онъ оставался наединѣ съ своими мыслями. Вся жизнь Лесажа протекла среди мирной обстановки его рабочаго уголка въ парижскомъ предмѣстьи St Jacques, гдѣ онъ облекалъ свой жизненный опытъ въ яркіе образы, навсегда упрочившіе его литературную славу. Онъ дожилъ до 80 лѣтъ и умеръ въ 1747 году, окруженный преданной ему семьей.

Литературная дѣятельность Лесажа началась съ переводовъ и передѣлокъ съ испанскаго. Таковыми были его "Lettres d'Aristénete", рядъ драмъ, собранныхъ въ послѣдствіи подъ общимъ заглавіемъ "Испанскаго театра". Все испанское было въ то время крайне популярно во Франціи, и вслѣдъ за Корнелемъ и Мольеромъ, Лесажъ сталъ искать вдохновенія въ старыхъ romancero и другихъ испанскихъ источникахъ. Но, заимствуя въ нихъ сюжеты для своихъ произведеній, Лесажъ, въ противоположность своимъ предшественникамъ, очень свободно обращался съ своими образцами. Въ предисловіи къ "Испанскому театру" онъ самъ заявляетъ, что намѣренъ заимствовать у испанцевъ лишь то, что у нихъ есть блестящаго и оригинальнаго, избѣгая всего преувеличеннаго и высокопарнаго. Въ самомъ дѣлѣ, въ произведеніяхъ Лесажа испанскій характеръ сказывается лишь въ рамкахъ, среди которыхъ дѣйствіе происходить, и въ нѣкоторыхъ бытовыхъ подробностяхъ. Само же внутреннее содержаніе рисуетъ французскіе нравы, и подъ маской испанскихъ именъ онъ выводитъ общечеловѣческіе типы. Въ первыхъ произведеніяхъ Лесажа, драмахъ "Don Felix Mendoce", "Point d'honneur" и въ передѣланномъ съ испанскаго "Don Quichotte" испанское вліяніе сказывается сильнѣе, чѣмъ въ позднѣйшемъ творчествѣ сатирика. Начиная съ драмы "Crispin rival de son maître", Лесажъ переходитъ къ самостоятельной и смѣлой сатирѣ нравовъ и становится обличителемъ современныхъ ему пороковъ. Особенно рѣзки его нападки на финансовый міръ, на интендантовъ и откупщиковъ, классическій типъ которыхъ выведенъ въ знаменитой комедіи Лесажа, "Turcaret" {Изданъ недавно г. М. Ледерле въ переводѣ г-жи Шерстобитовой, подъ редакціей и съ предисловіемъ В. П. Острогорскаго.}, появившейся на сценѣ Théâtre Franèais въ 1709 г. Темный міръ дѣльцевъ, безпощадныхъ по отношеніи къ своимъ жертвамъ, лишенныхъ всякаго пониманія законовъ чести и прикрывающихъ свое нравственное паденіе щедростью и благородствомъ въ обращеніи съ свѣтскимъ и полусвѣтскимъ обществомъ -- все это ярко освѣщено въ комедіи Лесажа и встрѣтило большое сочувствіе въ современникахъ, раздѣлявшихъ негодованіе автора противъ богатѣющихъ на чужой счетъ откупщиковъ.

Но "Turcaret", при всей мѣткости сатирическаго таланта автора, имѣетъ преходящій характеръ -- комедія эта осмѣиваетъ давно забытые нравы и предаетъ огласкѣ исчезнувшія злоупотребленія, она интересуетъ современнаго читателя уже только своими подробностями, остроуміемъ діалога и тяпами плутоватыхъ лакеевъ, управляющихъ судьбой своихъ довѣрчивыхъ хозяевъ; заимствованные Лесажемъ у Мольера, они служатъ дальнѣйшимъ развитіемъ основного типа и подготовляютъ типъ классическаго героя Лесажа, Жиль Блаза. Въ то время, какъ лакеи Мольера, при всемъ своемъ остроуміи, соотвѣтствуютъ своему положенію тривіальностью своихъ стремленій и наклонностей, у Лесажа плутоватые Фронтены, Криспены и т. д. до нѣкоторой степени представители демократическаго начала; они сознаютъ свое умственное превосходство и стремятся силой своего ума завоевать себѣ земныя блага, въ которыхъ имъ отказала судьба.

Лучшія и вполнѣ самостоятельныя произведенія Лесажа два романа, "Le Diable Boiteux" {"Хромой чортъ".} и "Gil-Blas". Первый вышелъ въ свѣтъ въ 1709 г. и представляетъ фантастическій разсказъ о дьяволѣ Асмодеѣ, который несется вмѣстѣ съ студентомъ Леандро надъ городомъ, и показываетъ ему внутренность домовъ, снимая съ этой цѣлью ихъ крыши. Въ калейдоскопѣ открывающихся передъ ними зрѣлищъ развертывается передъ читателемъ широкая картина жизни съ ея переходами отъ радостей къ страданіямъ, отъ нищеты къ роскоши, отъ счастья къ горю и болѣзнямъ.

Но еще гораздо шире захвачена жизнь въ главномъ произведеніи Лесажа -- Жиль Блазѣ. Испанскій крестьянинъ Жиль Блазъ начинаетъ свою жизнь искателемъ счастья и лакеемъ, и цѣлый рядъ приключеній долго заставляетъ его жить среди самаго непригляднаго люда, грабителей и обманщиковъ, авантюристовъ и шарлатановъ, странствующихъ актеровъ и т. п. людей, принадлежащихъ къ общему разряду "picaro", т. е. мошенниковъ. Первыя шесть книгъ романа повѣствуютъ почти исключительно о типахъ сомнительной нравственности и ихъ умѣніи устраиваться въ жизни, причемъ неистощимый юморъ Лесажа придаетъ отдѣльнымъ эпизодамъ большой художественный интересъ. Ловкость и природный умъ замѣняетъ въ этихъ непосредственныхъ и веселыхъ искателяхъ счастья стремленіе къ справедливости, но, благодаря тому, что ихъ жертвами являются себялюбивые и близорукіе баловни судьбы, читатель чувствуетъ симпатію къ торжеству разума и находчивости въ борьбѣ съ жизнью. Нѣсколько эпизодовъ болѣе возвышеннаго характера разнообразятъ пестрый разсказъ о приключеніяхъ Жиль Блаза въ убѣжищѣ разбойниковъ, и затѣмъ въ качествѣ слуги сначала у стараго богача, потомъ у доктора, уморившаго его своими универсальными средствами, и, наконецъ, у молодого свѣтскаго кутилы, вмѣстѣ съ которымъ Жиль Блазъ ведетъ легкомысленный и порочный образъ жизни. Печальный разсказъ о добродѣтельной доннѣ Менсіи, граціозная исторія Авроры, невиннымъ обманомъ достигающей желанной ей цѣли -- такіе и подобные разсказы облагораживаютъ сатирическій тонъ первыхъ книгъ романа. Сатира Лесажа становится болѣе широкой и захватываетъ глубже жизнь общества во второй части Жиль Блаза, появившейся гораздо позже первой, въ 1734 г. Бывшій лакей появляется снова на сценѣ уже умудреннымъ опытомъ; онъ не попадается болѣе на удочку всякаго авантюриста, а, напротивъ, умѣетъ устраивать свои дѣла и быстро поднимается по общественной лѣстницѣ, главнымъ образомъ, потому, что соединяетъ практичность и умъ съ положительными качествами, честностью, умѣніемъ быть благороднымъ. Онъ дѣлается секретаремъ ученаго прелата, потомъ управляющимъ знатнаго вельможи и, попавъ въ милость къ министру, играетъ видную политическую роль. И среди этихъ событій обрисовывается широкая картина придворныхъ нравовъ, безконечныхъ интригъ и управляющихъ ими людей самыхъ разнообразныхъ типовъ. Великолѣпенъ, напримѣръ, прелатъ, который самъ просить Жиль Блаза сказать ему откровенно, когда онъ подмѣтитъ въ немъ начало умственнаго ослабленія; когда же этотъ моментъ наступаетъ и Жиль Блазъ исполняетъ свое обѣщаніе, прелатъ выгоняетъ его изъ дому. Безпощадной сатирой Лесажъ преслѣдуетъ всѣхъ карьеристовъ, съ которыми Жиль Блазъ сталкивается на своемъ пути, и каждый эпизодъ романа направленъ противъ какого-нибудь господствующаго въ обществѣ порока. Изложеніе романа при этомъ таково, что въ немъ не чувствуется дидактическаго элемента. Лесажъ рисуетъ жизнь такой, какова она въ дѣйствительности, перемѣшивая трогательное съ комическимъ, грустное съ веселымъ, и реализмъ его разсказовъ тѣмъ глубже, что Лесажъ менѣе всего моралистъ, что его жизненныя правила заключаются въ примѣненіи къ обстоятельствамъ жизни и что его непосредственная житейская мудрость такъ же неизмѣнна, какъ неизмѣнны вѣчные законы человѣческихъ чувствъ и страстей.

Послѣднія книги романа написаны въ нѣсколько иномъ тонѣ, чѣмъ все предъидущее: Жиль Блазъ не только умудренъ жизнью, но и пресыщенъ ею; онъ жаждетъ уединенія среди природы и любимыхъ книгъ, жаждетъ спокойнаго семейнаго очага,-- это исторія самаго автора, который подъ старость уединился въ семейномъ кругу, оставаясь лишь созерцателемъ окружающей жизни. Послѣ разнородныхъ элементовъ предъидущихъ книгъ, жизнерадостности и здороваго, трезваго отношенія къ жизни, послѣднія книги звучатъ достойнымъ, заключительнымъ, аккордомъ, вносящимъ ноту философскаго примиренія въ изображеніе реальной жизни со всѣми ея неприглядными сторонами.

Русскій переводъ Жиль Блаза въ общемъ вполнѣ удовлетворителенъ и лишь изрѣдка встрѣчаются неловкія выраженія, какъ, напримѣръ, "освистать актера въ пухъ и прахъ" или "отличаться на боѣ быковъ".


"Міръ Божій", No 12, 1895