# У нас нет художественной ориентации

Семен Семенович Левман

## С. Левман


## У НАС НЕТ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ОРИЕНТАЦИИ


Увидеть себя в зеркале многомиллионной пролетарской массы читателей, -- такова одна из величайших и насущнейших задач нашей молодой пролетарской литературы. Услышать живой отклик рабочего коллектива на слово и образ пролетария-художника, уловить и учесть художественные запросы массы, -- уловить и учесть то новое и богатое, что наливается колосом в гуще культурно-растущего класса. Гигантская задача, не на один год и не на один десяток лет, задача, требующая для своего решения много упорства, выдержки и работы.

И еще тем усложняется эта задача в современных условиях нашего быта, что наличие каких-то общекультурных и художественных тяготений в рабочей массе несомненно. Низовая работа в толще масс -- в клубах, библиотеках, школах -- убеждает в этом. Но трудно эти тяготения оформить, а еще труднее изучить и учесть.


I. Пролетарская литература еще не нашла своего массового читателя.


Пролетарский писатель еще не имеет своего массового читателя. Как ни грустно, но приходится это констатировать. Конечно, это в значительной степени объясняется тем, что массовый рабочий-читатель еще не имеет своего писателя. Наша пролетарская художественная литература еще, преимущественно, в намеке, в потенции, в контурах. Конечно, неумно требовать от нее большего уже сейчас, когда руки еще не остыли от винтовки, а ухо не отвыкло от грохота войны. Пролетарская литература только теперь и получила возможность развития, только теперь и начинает приобретать настоящий закал в пламени борьбы на идеологическом фронте. Учитывая все за и против, мы можем спокойно продолжать работу, завоевывая каждый шаг с боя, строя медленно, но уверенно художественную литературу рабочего класса. Но широкие рабочие массы этого не учитывают и учитывать не хотят. Они живут, растут, продвигаются вперед, жадно тянутся к знанию, к искусству, тянутся стихийно и мощно -- как цветы к солнцу. Им нужна пища для растущего организма, они не могут жить одними намеками и контурами. И они берут эту пищу, где только могут, подчиняясь в некоторых случаях старой традиции или привычке, и когда не находят ее у пролетарского писателя, то не брезгуют и буржуазными источниками.

Делая попытку оформить обще-культурные и художественные запросы рабочей массы, -- вернее, наметить основные линии этих запросов, мы наталкиваемся на очень большие трудности. Нет или почти нет материала, фиксирующего эти запросы и их удовлетворение. Возьмем для примера, книгу -- главнейший проводник художественного слова. Знаем ли мы, какая книга преимущественно пред другими идет в рабочую среду, как ее встречают там и кто приходит ей на смену? Нет, мы почти не знаем этого. Наши библиотеки работают еще настолько плохо, что не могут служить опорными пунктами для изучения интересующего нас вопроса. Они плохо выполняют даже чисто-формальную функцию снабжения рабочего требуемой книгой, -- не говоря уже о других, более сложных и важных задачах, как пропаганда книги и пропаганда через книгу. Кто-то сравнил наши библиотеки с механизмами, выбрасывающими книги в ответ на опущенную в них записку, -- да к тому же еще не всегда хорошо действующими механизмами.

Так же мало материала для изучения дают и рабочие клубы в части своих литературно-художественных кружков. Все это чрезвычайно затрудняет учет подлинных художественных запросов рабочих масс. Заниматься же измышлением и доказательством догадок на этот счет -- совсем не так интересно.

Поэтому мы попробуем подойти к интересующей нас проблеме с другой стороны. Попытаемся дать общую картину той культурно-просветительной работы, которая направлена на удовлетворение литературно-художественных запросов массы. Ведь эти запросы не есть нечто исконное, неизменное и единое. Наоборот, они в непрерывном движении, растут, развертываются. Они определяются экономическим бытием рабочей массы, ее политическим сознанием и подвержены культурным влияниям извне. Общая культурно-просветительная работа среди пролетариата, несомненно, влияет на направление его художественных симпатий и запросов. Это тем более верно по отношению к художественной литературе.


II. У нас нет еще художественной политики.


Профсоюзы уделяют много внимания вопросам квалификации рабочей силы, т. е. профессионально-техническому образованию взрослых рабочих и подростков, вопросу социального воспитания детей рабочих, комплектования рабочими высшей школы и т. д. Но в центре их внимания стоит в настоящее время работа обще-культурная, политико-воспитательная по существу. В последнее время функции чисто-просветительные, школьные, отходят к органам Наркомпроса, и центром культурной работы в среде пролетариата становится рабочий клуб. Профсоюзы СССР насчитывают свыше 3000 рабочих клубов, большинство которых находится непосредственно при фабриках и заводах и неразрывно связано с культурной жизнью рабочих масс. Эта громадная армия клубов обслуживает рядового рабочего не только в области политического просвещения, но и в деле художественного воспитания. Нет такого рабочего клуба, где бы не функционировал драматический кружок; во многих мы находим кружки хоровые, музыкальные, литературные, даже хореографические. Почти в каждом клубе -- библиотека, если не собственная, то, по меньшей мере, передвижка. Клуб организует вечера и спектакли, политические и литературные суды, живые и стенные газеты, экскурсии и выставки. Вся культурная жизнь рабочей массы, если только нерв такой жизни бьется, протекает в стенах рабочего клуба.

Все эти клубы находятся в ведении профсоюзов и их местных органов -- фабрично-заводских комитетов, культ-комиссий. И таким образом выходит, что руководство всей обще-культурной и художественной работой находится в руках профессиональных союзов. Что же касается Главполитпросвета, то он давно уже растерял свои силы, а вместе с ними потерял и свой авторитет в среде низовых культработников. В связи с переходом клубов и других политико-просветительных учреждений на средства профсоюзов и самих рабочих, влияние органов Главполитпросвета все более ослабевает, и профсоюзы волей-неволей вынуждены были взять на себя не только организацию клуба, но и направление всей его работы. Вынуждены были взять, и взяли.

Но руководить политико-просветительной работой -- вещь очень сложная, и особенно трудно и ответственно руководство в области искусства. Общие директивы в вопросах политических и экономических дает партия; задачи и пути профдвижения определяются руководящими органами профсоюзов. Политическая и профессиональная пропаганда протекает, поэтому, в определенных формах и при правильном подходе дает хорошие результаты.

Как же обстоит дело в области искусства? Кто дает директивы в области художественного воспитания рабочей массы? Кто определяет конечные и ближайшие задачи художественной политики в среде пролетариата?

Никто.

Да и существует ли у нас какая-нибудь художественная политика в нашей массовой культурной работе?

Нет, не существует.

В нашем массовом клубном строительстве существует такая область, которая никем и никак не руководится, не направляется и даже не контролируется. Она предоставлена самой себе и развивается по своим собственным законам, очень слабо и призрачно связана с остальными отраслями клубной деятельности. А ведь это не какая-нибудь мелочь в клубе, не какая-нибудь незаметная, маленькая, нестоющая внимания работка. Можно смело сказать, что художественная работа и сейчас занимает первенствующее место в клубе, а во многих местах не только превалирует, но и поглощает все прочее. И тем не менее... тем не менее именно на этом участке идеологического фронта мы оказались и без командования, и без общей руководящей идеи, и без единого плана борьбы.


III. Никто не борется с халтурой.


Нужно ли в который раз повторять, насколько важен для рабочего класса России именно этот участок боевого фронта? А давно ли на всех перекрестках кричали о том, что наши рабочие захлестнуты халтурой, мещанством, нэпом? А кто, положа руку на сердце, станет утверждать, что мы эту халтуру, это мещанство, этот НЭП в рабочем клубе преодолели?

Мы не принадлежали к числу тех, кто пришел в панический ужас от того или другого халтурного спектакля, который ему пришлось как-то случайно узреть по милости или немилости судьбы. На войне -- как на войне. НЭП -- так НЭП. Было бы смешно и нелепо полагать, что вся эта поднявшаяся со дна, взбаламученная нэповская стихия, остатки кораблей старой культуры, вновь выброшенные на берег Советской страны, -- что вся эта накипь не будет пытаться проникнуть в любое отверстие, в любую скважину. А тем более -- в двери рабочего клуба, которые и до того были открыты всякому искусству, будь оно даже лже-искусством и псевдо-искусством. Побороть халтуру, засилье антипролетарской стихии в области искусства, можно лишь путем установления какой-нибудь определенной, отчетливой художественной линии, художественной политики. Ведь понятие халтуры многогранно и неуловимо, как то, что мы называем НЭПом в отличие от коммунизма, революционности и даже от новой экономической политики советского государства. Халтура ведь не только -- мещанская пьеска, вечер-танцулька и цыганские романсы. Халтура шире. Она проникает в сознание рабочей массы через кино и "хорошие" театры, через книгу стихов и альманах. Наивно кричать о борьбе с халтурой путем запрещения той или иной пьески, путем контроля и цензуры. Все это пустяки, если взамен халтуры рабочему не будет дано нечто такое, что может удовлетворить его художественные запросы. И никогда массовые культработники не справятся с этим делом, если не будет им привито сознание необходимости единой художественной линии.

Ведь, в сущности, чем об'ясняется это равнодушие к вопросам художественной политики в среде массовых культработников? Прежде всего, и главным образом, -- укоренившимися в их сознании старыми представлениями об искусстве. Для них оно все еще -- божественный творческий процесс, выявление каких-то мистических свойств, не подающееся учету, контролю, а тем более руководству. Искусство нуждается в свободном творчестве, -- так пусть же все свободно творят, а мы им мешать не будем, не будем мешать божественному процессу творчества.

Отсюда -- отрицание художественной политики, отсюда -- расплывчатость, неустойчивость, полная бесформенность художественной работы в клубе. Отсюда же, конечно, и чрезвычайная податливость ее, мягкотелость по отношению к буржуазному искусству.

А, ведь, картина получается очень красочная и занятная. В некоторых местах художественную работу в рабочих клубах ставит пролеткульт (Москва, Иваново-Вознесенск, Екатеринбург). Ставит серьезно, продуманно, в плане студийного коллективного овладения художественным материалом. А где-нибудь рядом драмкружком руководит некто, всей душой присосавшийся к Островскому или Чехову, учащий играть под "Малый театр" или под "Художественный" или под себя самого. Один литературно-художественный кружок занимается изучением классиков (в том числе Гончарова, Григоровича и Шеллера-Михайлова), другой без ума от Маяковского, и лишь один из многих десятков нащупывает путь подлинно-пролетарского творчества. Здесь кружок ИЗО полонен натурализмом, там увлечен конструктивизмом, а кое-где заражен и кубизмом. В конечном счете это зависит от руководителя кружка и его умения прививать свои взгляды членам кружка.

Разнобой? Да. Смешение языков? Да. Ибо нет единой художественной ориентировки. И на фронте художественном неблагополучно.


IV. Нам нужна руководящая линия.


Что же из этого следует?

Рабочему классу России необходима единая руководящая линия в области художественно-воспитательной и художественно-созидательной работы. Этим путем будут не только устранены хаос и разнобой, но и будет оказано организованное влияние на оформление новых культурных и художественных запросов рабочей массы.

Оставим пока этот общий вопрос открытым, займемся вплотную задачей частной: необходимостью единой линии в отношении художественной литературы.

Что это должно означать? Не есть ли это навязывание рабочему классу какой-нибудь маленькой школы, какой-нибудь узенькой догмы?

Ничуть!

Меньше всего здесь имеется в виду вмешательство профсоюзов во внутреннюю борьбу, протекающую между отдельными литературными группами, направлениями, школами. Во-первых, незачем это делать; во-вторых -- получился бы один вред. Речь идет лишь об общей художественной ориентации.

Рабочий класс России строит свою новую культуру, борясь с влияниями культуры буржуазной. Это факт, из него надо исходить. Это означает, что пролетариат не может быть нейтральным свидетелем борьбы, разгоревшейся между двумя культурами. А что такое отсутствие художественной политики, как не нейтралитет?

А мы не можем, не смеем быть нейтральными, ибо мы -- одна из борющихся сторон.

И у нас должна быть определенная ориентация: вот это -- свое, наше, пролетарское, а вот это -- чужое, не наше, непролетарское. Иногда это непролетарское не направлено остро против нас, иногда оно пытается приблизиться к нам, иногда же в его искаженных чертах мы ясно читаем страсть и упорство явного недруга. Все это мы должны знать, видеть, учитывать. Ничего мы не должны принимать без критики, откуда бы оно ни исходило. И если рабочий поэт заражен индивидуализмом и гамсуновщиной, и если он к тому же еще и не плохой поэт, то это еще не значит, что его творчество -- наше, что он в своем творчестве -- наш, что мы будем ему помогать в развитии его гамсуновского творчества.

Наша задача чрезвычайно сложна потому, что художественная литература находится еще в процессе вырастания и проходит только первую органическую стадию этого процесса. В такой период иногда бывает трудно дать соответствующую оценку, определить, что "наше", а что "чужое", и могут быть ошибки. Но такие ошибки неизбежны, и чем дальше будет итти развитие пролетарского художественного слова, тем таких ошибок будет становиться все меньше.

Между литературой пролетарской и буржуазной должен быть установлен водораздел. Очистить нашу пролетарскую современность от тех осколков, которые остались по свержении старых идолов -- это дело хоть и трудное, но необходимое. Близкую к нам, попутническую литературу нужно использовать, но до известного предела, критически, сознательно. И прежде всего, и в первую голову нужно открыть широкий путь для пролетарского творчества в области художественной литературы.


V. Профсоюзы вперед -- на боевые участки идеологического фронта!


Как же это сделать и что нужно делать?

Нужно дать определенное направление и содержание художественно-литературной работе пролетарского клуба. Все эти литературные вечера и суды, декламация и живые газеты, рукописные журналы и литературные кружки, -- все это должно быть проникнуто общей ориентацией на пролетарскую литературу. Библиотека должна стать пропагандистом пролетарской литературы, ибо в нынешнем ее состоянии, когда она поглощает и выплевывает все, что угодно, она тоже пропагандист, правда бессознательный, но пропагандист чуждой нам культуры и чуждого нам искусства. Библиотека в союзе с клубом должна прививать новые художественные вкусы и навыки массовому рабочему-читателю, пробуждать в нем новые запросы.

Вот это нужно сделать, и тогда культурно-просветительная работа среди рабочих масс будет полностью выполнять свою боевую задачу и на литературно-художественном, очень важном для нас, участке идеологической борьбы.

И только тогда, когда пролетарское художественное слово действительно проникнет в жизнь рабочих масс и найдет в них отклик, только тогда найдут друг друга рабочий-читатель и рабочий-писатель. Это будет одно из величайших достижений нашей революции. Мы знаем, это сделается не в один день, и не в один год. Но ведь мы уже научились и привыкли употреблять большие меры времени, мы научились не пугаться более продолжительных сроков. Но мы твердо знаем: так же, как в вопросах квалификации рабочих-подростков или завоевания рабочими высшей школы, так же и в вопросах искусства, художественного просвещения масс и художественного творчества, а в частности, художественной литературы, -- профсоюзы должны найти общепролетарскую платформу, должны выработать общую руководящую линию работы.