# Экономическое значение пастбищных сервитутов в Зап. России

Леонид Семенович Личков

Экономическое значение пастбищных сервитутов в Зап. России. Экономическое значение пастбищных сервитутов до некоторой степени определяется уже самою историю их происхождения, относящегося к довольно давним временам крепостного права. При недостатке земли, отводившейся помещиком в пользование крестьян для удовлетворения всех их хозяйственных потребностей, помещик предоставлял им право пользования некоторыми выгодами в тех из своих земель, доходы с которых шли в исключительное его распоряжение, напр., право пасти скот по парам и по жнивью полей, обрабатываемых в его пользу или в его лесу, косить в этом лесу траву, собирать топливо, грибы, ягоды, охотиться и т. п. При крепостном праве такое "пользование выгодами в чужом имуществе" не имело да и не могло иметь характера сервитутного права, потому что вся земля, как и сами крестьяне, принадлежала помещику, имевшему право во всякое время прекратить пользование выгодами в его угодьях. Наиболее всего развились и удержались С. в Зап. России. Когда Люблинская уния (1569) привела к закрепощению западного крестьянства, лишив его поземельной собственности, личной свободы и общинного самосуда, последствием этого явился ряд мятежей и массовые побеги крестьян из имений. Выяснившаяся затем несостоятельность самых строгих полицейских мер к устранению этих явлений и увеличивавшееся вследствие постоянных побегов расстройство помещичьего хозяйства побудили помещиков из собственных интересов поступиться некоторыми выгодами в пользу крестьян с целью удержать их при своих имениях. Помещики стали оказывать крестьянам разные льготы как в отношении облегчения уплаты податей и повинностей, так и в отношении пользования землею и приобретения ее в полную собственность. Правда, земля дарилась им помещиками "до дальнейшего распоряжения владельца", и вообще прочность и дальнейшая судьба всех этих льгот зависела в конце концов от усмотрения помещиков; но для убеждения крестьян в прочности получаемых ими прав объем последних записывался в так называемые инвентари, в которых обозначались количество земель и угодий, предоставляемых крестьянам, определялось количество барщины в пользу помещика, нормировались платежи крестьян в его пользу. Когда побеги крестьян после присоединения Литвы к России сильно затруднились и количество их значительно уменьшилось, инвентари не только утратили в глазах помещиков свое прежнее значение, но явились стеснением, к устранению которого стали приниматься всевозможные меры: инвентари совсем перестали составляться, определенные в имевшихся уже инвентарях повинности стали увеличиваться, земельные права крестьян -- сокращаться, подаренные земли -- отбираться обратно. Это вызвало высочайшее повеление 1844 г. о возобновлении ведения существовавших в прежнее время инвентарей и издание так наз. инвентарных правил (27 мая 1847 г.). Инвентари, восстановленные на основании инвентарных правил, послужили основанием к устройству быта крестьян при освобождении их от крепостной зависимости. Составленный в 1899 г. проект министерства внутренних дел по разверстанию С., обозревая историю сервитутного вопроса, объясняет освобождение крестьян с предоставлением им всех прав, установленных инвентарями, именно тем, что правительство "не могло не иметь в виду обеспечения быта крестьян и их платежеспособности". Вследствие этого оно не могло не считаться и с тем фактом, что отвод крестьянам одних их надельных участков без имевшегося у них до освобождения права пользования выгодами в помещичьем имуществе будет недостаточен для удовлетворения их хозяйственных потребностей. Поэтому за крестьянами оставлено было право угодий в помещичьей земле, т. е. право пастьбы скота в помещичьих лесах, право сенокошения в них и т. п., за исключением лишь обойденного молчанием в местных положениях 19 февраля 1861 г. права пастьбы скота на толоках (по парам и жнивам), для установления и разъяснения которого потребовалось затем издание высочайшего повеления 4 апреля 1865 г.

Распространением (указом 1840 г.) действия общих законов Российской Империи на западные губернии не были уничтожены все вытекавшие из чисто местных условий и получившие силу до 1840 г. правоотношения, которые не были предусмотрены и определены общими законами империи. К числу подобных правоотношений принадлежали и С., по предмету которых русское гражданское законодательство не давало почти никаких положительных определений. В то время, напр., как в силу сервитутного законодательства Царства Польского собственник обремененного сервитутом имения "не в праве делать ничего такого, что уменьшало бы возможность пользоваться сервитутом или делало пользование менее удобным" и, пользуясь пастбищем совместно с крестьянами, обязан сообразоваться с кормовыми средствами пастбища, "дабы неумеренным и несоответственным пригоном скота не лишать и не уменьшать способов содержания для скота крестьян" и т. п., в русских законах совсем не было аналогичных ограничений. Важность такого пробела усугублялась наличностью в части Западного края, именно в юго-западных губерниях -- Киевской, Подольской и Волынской, -- такого своеобразного и по существу своему не поддающегося точному определению вида сервитутного права, как упомянутое выше право толоки, представляющее собою (юридически) взаимное право крестьян и помещиков выпасать скот на парах и пожнивье (стернях) общего севооборота, т. е. на паровых и пожнивных землях обеих сторон, и сводящееся фактически в большинстве случаев к одностороннему праву крестьян выпасать свой скот на помещичьей толоке. Одно уже умолчание в положении 19 февраля об этом праве толоки должно было породить массу недоразумений и споров, распространение которых и привело к опубликованию указа 4 апреля 1865 г., не прекратившего, однако, возникновения недоразумений вследствие некоторых его недомолвок по разъяснению взаимных прав сторон. Запутанность отношений усиливалась вследствие полной неопределенности и неточности выданных крестьянам актов, насколько они касались пределов сервитутных прав. Возникновению и обострению споров способствовала во многих местах наличность нередко весьма дробной земельной чересполосицы. Споры и недоразумения происходили из-за нарушения прав одной стороны другою, причем самое нарушение обусловливалось с одной стороны ошибочным пониманием недостаточно определенных правоотношений, или полным непониманием или незнанием их, или желанием пользоваться неточностью владенных документов. Так или иначе, но нарушения эти приводили ту или другую, а иногда и обе стороны к материальным потерям и убыткам, нередко весьма серьезным. По имеющимся официальным сведениям, в Киевской губ. к 1886 г. из 994 неразверстанных имений в 225 (23%) возбуждены были споры из-за выпасов между крестьянами и помещиками; в Волынской губ. тот же факт наблюдался к 1885 г. в 500 из 1855 имений (27%), причем присужденные суммы судебных издержек достигали для отдельных случаев 2000--3000 и даже 10000 рублей. Возникшие в шестидесятых годах недоразумения из-за сервитутов продолжаются непрерывно до настоящего времени, вызывая ходатайства помещиков перед правительством о прекращении сервитутных отношений. Местные органы крестьянского управления, как и генерал-губернаторы Северо- и Юго-Западного края, неоднократно в течение последнего тридцатипятилетия пытались приступить к разрешению сервитутного вопроса, составляя различные проекты освобождения имений от обременяющих их сервитутов и чересполосицы. В составлявшихся с этою целью проектах, докладах и записках отдельных лиц и учреждений обнаружилось резкое разноречие во взглядах на самое значение сервитутов и чересполосицы. Разноречие это обусловливалось, с одной стороны, недостаточным знакомством с истинным положением дела в различных местностях обширного и разнообразного по своим местным условиям края, с другой -- полною противоположностью интересов крестьян и помещиков. За 35 лет вопрос этот вследствие указанных причин очень мало подвинулся к своему разрешению. Вначале очень много надежд возлагалось на практику так наз. добровольных, или полюбовных, разверстаний по взаимному соглашению между заинтересованными сторонами. Практика показала, однако, что полюбовному разверстанию подвергались главным образом имения с менее ценными и менее важными сервитутами, причем многие из них разверстались все-таки не сполна, а только по отношению к части сервитутных прав или общих угодий сторон. Полюбовные разверстания часто имели характер торга, в котором стороны старались выторговать или даже выманить для себя те или другие выгоды, льготы или уступки. Вознаграждение, выдававшееся помещиками крестьянам за теряемые ими от утраты С. выгоды, колебалось в отдельных случаях от 0 до 88, 99, 106 и даже 205% количества земли в крестьянском наделе, иногда еще с денежной доплатой. Таким образом, крестьяне в одних случаях уступали сервитутные права свои почти даром, в других -- брали за них с помещиков значительное вознаграждение, иногда превышавшее выгоды от сервитутов. Такие колебания зависели как от степени нужды отдельных помещиков в освобождении их земель от сервитутов и стремления крестьян воспользоваться этою нуждою, так и от степени понимания сторонами объема их взаимных прав, от давления или влияния в том или ином направлении местных крестьянских учреждений и от совокупности многих других экономических и нравственных причин. О малочисленности полюбовных разверстаний можно судить по тому, что за последнее двадцатилетие из 1167 неразверстанных имений сев.-зап. края разверстания состоялись только в 120.

В настоящее время вопрос о разверстании все еще остается открытым. Его значение в экономике страны определяется прежде всего официальными данными о количестве обремененных С. имений. Данные эти недостаточно точны, но все-таки можно сказать, что в Юго-Западном крае количество таких имений превышает ныне 2600 (причем в сервитутном вопросе заинтересовано не менее 2460000 душ одних только крестьян этих губерний), а в Северо-Западном они составляют не менее 31% общего числа имений края. По вопросу об экономическом значении пастбищных С. для каждой из заинтересованных сторон существует большое разнообразие мнений, доходящее до полного противоречия по многим существенным пунктам. Единственной попыткой местного изучения сервитутного вопроса и в особенности влияния пастбищных С. на состояние крестьянского и помещичьего хозяйства было исследование, произведенное в 1894 г. по распоряжению бывшего генерал-губернатора графа А. П. Игнатьева мировыми посредниками Юго-Западного края на местах в 230 селениях (и имениях) различных уездов трех губерний по единообразной программе, составителем которой был покойный Н. М. Астырев (земский статистик и исследователь Восточной Сибири). Это частичное поселенное исследование, коснувшееся лишь небольшой доли имений и селений Юго-Западного края, выбранных, впрочем, безо всякого предварительного тенденциозного подбора, с целью получить представление о среднем обычном влиянии пастбищных С., дало возможность впервые твердо установить некоторые общие положения. В 230 обследованных селениях пастбищные С. дают крестьянам возможность держать количество скота большее против того, какое бы они могли держать, пользуясь одними только надельными землями. Если пастбищеспособность всех -- и крестьянских, и помещичьих -- угодий, служащих в то или другое время подножным кормом скоту (пара, жнивья озимого и ярового, леса, сенокосной отавы, выгона) выразить в количестве сена и сравнить с количеством корма, необходимого для скота обеих сторон, то оказывается, что в среднем количество отдельных (от крестьян) пастбищ, находящихся у помещиков, не только совершенно достаточно для прокормления всего помещичьего скота, но от получаемого с них корма должен остаться еще значительный избыток. Вследствие этого остальные могущие служить для выпаса земли помещичьего владения -- т. е. по меньшей мере та часть их, которая находится под С., -- составляют уже величину, превышающую потребность помещичьего скота и представляют собою землю в пастбищном отношении для помещика ненужную и могущую быть утилизированною крестьянским скотом без всякого ущерба для скота помещичьего. С другой стороны, количество таких же могущих служить как пастбища угодий у крестьян далеко не удовлетворяет потребности в корме наличного крестьянского скота, вследствие чего большая часть крестьянского скота должна кормиться летом на счет помещичьих угодий. Произведенное исследование в неразверстанных имениях прямо указало, что за недостатком у крестьян выпасов на собственных (надельных) землях большая половина их скота фактически выпасалась на обремененных С. помещичьих угодьях. Таким образом, сервитутные угодья являются существеннейшим подспорьем крестьянскому хозяйству, чем и обусловливается невозможность лишения крестьян сервитутных прав без вознаграждения, соответствующего потерям, которые они неизбежно понесут при этом. Путем того же исследования было выяснено, что в имениях, уже разверстанных до 1894 г., т. е. освободившихся от С., количество скота у крестьян после уничтожения С. сократилось, тогда как, наоборот, в селениях, еще обладающих пастбищными С., количество его сравнительно с прежним временем в среднем абсолютно увеличилось. Значение для крестьян пастбищных С. подтверждается, между прочим, значительным повышением арендных цен (с 30--50 коп. до 5--6 руб. с головы в лето) на выпасные земли в имениях, так или иначе произведших разверстание и уничтожение пастбищных С., а также быстрым и массовым увеличением количества земель, сдаваемых помещиками крестьянам под выпас за деньги. Этому соответствовало и возвышение доходности разверстанных помещичьих имений, но не от введения усовершенствованных систем хозяйства после уничтожения С., а единственно вследствие появления нового источника доходов в виде платы, получаемой от крестьян за выпас их скота по тем помещичьим угодьям, которые раньше были под С. Одним из доказательств важного значения пастбищных С. для крестьян служит также тот констатируемый местными крестьянскими присутствиями факт, что в настоящее время на уничтожение С. путем добровольного разверстания с получением за то вознаграждения соглашаются только те крестьянские общества, которые по тем или иным причинам (о которых ниже) утратили уже часть своих сервитутных прав или стеснены в пользовании ими и с трудом и без успеха ведут из-за них судебные процессы. Такое положение дела, вызывая опасение полной потери сервитутных прав в будущем, склоняет иногда крестьян к добровольному разверстанию в надежде получить от помещиков хотя что-нибудь за выгоды, окончательно утрачиваемые при разверстании. Наоборот, сельские общества, пользующиеся своими сервитутными правами в полном объеме, обыкновенно не соглашаются ни на какие условия разверстания (хотя предлагаемое им помещиками вознаграждение за потерю С. в отдельных случаях значительно превышает получаемые выгоды). С другой стороны, когда в случаях происшедшей уже утраты крестьянами части сервитутных прав крестьяне склоняются к производству добровольного разверстания, помещики большею частью высказываются против всякого соглашения или предлагают ничтожное вознаграждение; когда же при наличности ненарушенных сервитутных прав крестьяне не склонны произвести добровольное разверстание, помещики обыкновенно желают разверстания и часто усердно хлопочут о нем, предлагая все большее вознаграждение, пока не убедятся в тщетности попыток прийти к соглашению с крестьянами. Важное значение пастбищных С. в хозяйстве крестьян признается и местными крестьянскими присутствиями, из которых иные высказывали опасение, что в случае разверстания лишение крестьян возможности пользоваться выпасом скота на владельческих землях при недостаточности у них выпаса на собственных толоках приведет к хозяйственному кризису, тем более тяжелому, чем большее количество скота потребно крестьянами данного имения для обработки земли и вообще для поддержания хозяйства и чем большую площадь владельческих угодий обнимало сервитутное пользование крестьян до разверстания угодий. В таких местностях как, напр., Минская губерния и сев. часть Волыни (Полесье), скотоводство часто составляет главную, первенствующую отрасль крестьянского хозяйства сравнительно с земледелием, отступающим здесь на второй план; поэтому вопрос о пользовании сервитутными правами имеет здесь для крестьян еще более важное значение. Данные статистического исследования губерний Царства Польского, где, как выше сказано, пользование сервитутами является гораздо более урегулированным, тоже приводят к выводу, что благодаря сервитутным правам площадь земли, которою пользуются крестьяне, значительно увеличивается; при недостатке пастбищ и лугов возможность пасти скот на дворских (т. е. владельческих) землях служит весьма важным подспорьем их хозяйства ("Труды Варш. стат. ком.", статистика насел. мест, вып. X). Если при наличности таких данных, убеждающих в важности пастбищных С. для крестьянского хозяйства, у нас продолжают слышаться голоса о бесполезности их для крестьян, то причиною этого, помимо предвзятой тенденциозности мнений лиц, заинтересованных в скорейшем уничтожении С., является во многих случаях обстоятельство, что о влиянии С. судят по селениям, фактически утратившим более или менее значительную долю своих сервитутных прав. Факт постепенной утраты крестьянами сервитутных прав, предоставленных им документами, приобретает -- в особенности в Юго-Зап. крае и преимущественно по отношению к толоке -- все более и более важное экономическое значение. Вышеупомянутым исследованием сервитутного вопроса дознано, что в некоторых из обследованных ими неразверстанных селений, несмотря на предоставленные крестьянам сервитутные права, количество скота, вопреки вышеуказанному среднему выводу, не увеличилось, а уменьшилось, что произошло вследствие фактического сокращения или даже полного уничтожения сервитутных прав. Для характеристики этого явления достаточно указать, что, по данным киевского губернского по крестьянским делам присутствия, к 1894 г. из всей земли, находившейся в неразверстанных 994 имениях, числилось под толоками за крестьянами по документам 320739 дес., но в действительности их было только 239627; в остальных 81112 дес. (в 347 имениях, т. е. в 25% общего числа толочной земли и 35% неразверстанных имений, крестьяне С. не пользуются, преимущественно вследствие произвольного лишения их этого права помещиками. По данным волынского по крестьянским делам присутствия, к 1888 г. крестьяне 437 неразверстанных селений не пользовались С. (преимущественно правом выпаса по лесам владельческим), несмотря на документальное право. По 498 селениям произошли между крестьянами и владельцами споры о земельном пользовании, причем "значительная часть совершенно правых исков была проиграна крестьянами вследствие незнания ими законов и разных формальностей". В главнейших чертах причины и условия, при которых происходит постепенная частичная (а затем и полная) потеря сервитутных прав, таковы. Чем раньше производится взмет пара на помещичьей земле, тем меньший период времени остается в распоряжении крестьян для осуществления их права выпаса скота по помещичьим парам. Всякое ускорение во взмете пара ведет к фактическому сокращению права выпаса по помещичьей толоке, будет ли это ускорение произведено по сельскохозяйственным соображениям или с исключительною целью заставить крестьян отказаться от пользования помещичьим паром, как местом выпаса своего скота. Во многих селениях меры, направленные к ускорению взмета пара, сводят пользование крестьян помещичьим паром к весьма ограниченным размерам, а местами и к нулю. Более тщательная обработка паровых долей в некоторых имениях ухудшает произрастание на них трав, что также сильно понижает значение для крестьян выпаса на парах владельческих. Худший рост трав на пожнивье яровых и озимых хлебов вследствие более тщательной их обработки приводит к тому же результату, значение которого еще более усугубляется распространением культуры корнеплодов, при наличности которой прорастание трав на жнивах еще более ослабляется. Ускорение осенней обработки владельческих пожнивных земель под яр приводит к тому же результату, как и ускорение в обработке пара. Введение многополья независимо от того, делается ли оно в сельскохозяйственных видах или с целью отбить крестьян от пользования правами на толоку, обыкновенно сопровождается сокращением или, вернее, полным фактическим исчезновением сервитутных прав крестьян на пастьбу их скота по помещичьим парам и жнивьям, не только вследствие сокращения площади пара в помещичьих землях, но и вследствие невозможности прогона туда крестьянского скота через посевы многопольного севооборота. Одною из распространенных причин утраты толочного С. является также распродажа имений в разные руки, раздел их между наследниками и продажа крестьянам других селений. В первом случае на раздробленных частях имения каждый новый владелец заводит обособленное хозяйство, чем прекращается доступ крестьянского скота на пары его имения через посевы соседей, владеющих другими частями раздробленного имения; во втором изобилие собственного скота у крестьян-покупщиков имения приводит к недостатку подножного на толоках корма для скота крестьян, имеющих сервитутное право на эти земли. Пастбищные лесовые С. исчезают массами вследствие сплошной вырубки лесов и обращения подлесных земель в поля и сенокосы, что обыкновенно производится путем отдачи таких земель в аренду иностранным колонистам. Дополнением ко всему этому является, как указывают местные крестьянские присутствия, практикуемая многими владельцами система мер, направленных к "самовольному" лишению крестьян сервитутов. Таковы систематическое требование с крестьян платы или отработков за пользование сервитутскими правами, принадлежащими им по праву, взимание штрафов за пользование этими правами, усиленное увеличение (на время) количества помещичьего скота, в особенности овец, с целью сделать для крестьян бесполезным пользование помещичьими выпасами, на которых корму для крестьянского скота уже не остается, и т. п. Все эти меры при настойчивом употреблении их из года в год обыкновенно достигают своей цели, особенно ввиду неопределенности сервитутных прав, неточного обозначения их в документах, непонимания крестьянами настоящих пределов своих прав и неуменья отстоять их, а также недостатка в законе правил для охранения сервитутных прав. Естественно, что при таком положении дела С. подвергаются постепенному уничтожению без всякого за их потерю вознаграждения, что влияет на понижение крестьянского благосостояния и вместе с тем до некоторой степени объясняет существующее мнение о мало- или бесполезности С. Вопрос о влиянии пастбищных С. на помещичье хозяйство представляется еще менее исследованным и еще более спорным. Наибольшее число жалоб на вред С. для помещичьего хозяйства относится к праву толоки как главному тормозу сельскохозяйственных улучшений, препятствующему прежде всего введению многополья на обремененных С. землях. Теоретически говоря, это положение представляется -- для некоторых, по крайней мере, имений -- почти бесспорным; но в фактическом противоречии с ним стоят факты существования многополья в некоторых неразверстанных имениях (в Юго-Зап. крае к 1891 г. -- в 15% общего числа неразверстанных имений). Еще важнее тот факт, что имения, устранившие так или иначе "главный тормоз" к введению сельскохозяйственных улучшений и в особенности многополья, все-таки продолжают существовать без этих улучшений и остаются при прежнем трехполье (в Юго-Зап. крае из 2000 разверстанных имений многополье введено только в 20%). Так как неразверстанные имения обыкновенно страдают чересполосицею, в свою очередь часто являющеюся препятствием введению многополья, то довольно трудно определить, в С. или в чересполосице заключается истинная причина невозможности перехода к многополью. Вопрос о значении для помещичьего хозяйства права крестьян на выпас скота по помещичьим лесным и другим некультивируемым удобным землям тоже является недостаточно уясненным. Никто, по-видимому, не сомневается в том, что влияния на полевое хозяйство он не оказывает; но многие держатся того мнения, что он крайне вреден для помещичьего хозяйства, как уменьшающий доходность лесов и обесценивающий лесные богатства. Представители этого мнения указывают на то, что выпасом крестьянского скота по помещичьим лесам истребляется молодая поросль и тем устраняется возможность возобновления лесов (что ныне устраняется, однако, лесоохранительными комитетами путем запрещения выпаса в молодняках до известного их возраста, но без возмещения крестьянам потерь, происходящих от такого сокращения выпасной площади; последний вопрос не подлежит компетенции лесоохранительных комитетов). Противники лесного пастбищного С. указывают, сверх того, что у крестьян существует местами обычай при пользовании пастбищами в лесах выжигать траву для улучшения ее роста, последствием чего могут быть лесные пожары и крупные для владельцев убытки; затем, при выпасах крестьянами легче совершаются порубки леса, которые весьма трудно предупредить вследствие затруднительности надзора при этих условиях; наконец, выпасаемый во множестве крестьянский скот вместе с овцами и свиньями так вытравляет и выбивает траву, что для помещичьего скота ничего-де уже не остается. Некоторые защитники пастбищного лесного С., наоборот, находят, что охранением лесных С. государство способствовало бы сохранению лесов и распространению правильного лесного хозяйства. Трудно предвидеть, скоро ли разрешится сервитутный вопрос предполагаемым -- в большинстве до сих пор составлявшихся проектов -- разверстанием обремененных сервитутами имений с выдачею крестьянам "соответствующего" вознаграждения за потерю С. С уверенностью можно сказать только одно -- что при невозможности надеяться на скорое осуществление проектируемого разверстания и при указанном выше постепенном исчезновении пастбищных С. без всякого за них вознаграждения необходимо в интересах обеспечения благосостояния крестьян и их платежеспособности принятие немедленных мер к ограждению крестьян от потери С. Разрешению сервитутного вопроса путем разверстания непременно должно предшествовать собрание на местах необходимых данных для правильного определения размера крестьянских потерь от утраты С. и для установления безобидного размера норм вознаграждения за них соответственно особенностям местных условий. Уничтожение С. без достаточного вознаграждения может повлечь за собою упадок крестьянского хозяйства. При непосильности потери, сопряженной с уплатой вознаграждения, для отдельных помещичьих хозяйств или при невозможности по каким-либо причинам удовлетворения крестьян в полном объеме неизбежно, по-видимому, содействие государства (напр. применение выкупной операции) в целях ограждения и той и другой стороны от хозяйственного упадка и разорения.

Литература по экономической стороне сервитутного вопроса весьма незначительна и исчерпывается, кроме случайных мелких газетных заметок, несколькими газетными и журнальными статьями и брошюрами, составляющими, большею частью, перепечатку этих статей. В разное время статьи по сервитутному вопросу печатались в местных газетах, более всего в "Киевлянине", также в "Киевском слове", "Жизни и искусстве", "Подольских губ. ведомостях" и пр. См. еще И. П. Новицкий, "С. и обязательное разверстание в Юго-Зап. крае" (Киев, 1881); Д. О. Кишка, "О разверстании угодий и уничтожении пастбищного С. в Юго-Зап. крае"; "Труды IV областного съезда сельских хозяев на Киевской сельскохозяйственной и промышленной выставке 1897 г."; Л. Личков, "Сервитутный вопрос в Западном крае" ("Русская мысль", 1899, NoNo 7, 8 и 9); Астырев, "Один из вопросов дня -- сервитутные отношения в Юго-Зап. крае" ("Северный вестник", 1891, NoNo 8 и 9; в двух последних статьях содержатся и некоторые указания на литературу по экономике сервитутного вопроса). Некоторые данные по этому вопросу содержатся также в "Трудах Варшавского статистического комитета".


Л. С. Личков.


Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, т. XXIXa (1900): Семь озер -- Симфония, с. 629--641