# В крестьянском быту

Семен Игнатьевич Лягин

Набросок.

Сем. Лягин.


БЕСЫ


## РАССКАЗЫ и НАБРОСКИ.


Посвящаю дорогой для меня памяти писателя Николая Ивановича Жимковского


Издание рязанского губернского издательства.


Рязань -- 1922.


## В крестьянском быту.


НАБРОСОК.


Рыжая, вислоухая Тальма ощенилась весною в хлеве под дырявым соломенным навесом.

На свет появились три щенка: маленькие, мокрые, слепые, как крысята. Лишь коснувшись земли, они робко и неумело заворочались у задних ног матери и тихонько замузюкали. Тальма полежала несколько минут в неподвижности и, потом осторожно подняв голову, одним: полуоткрытым глазом посмотрела на щенят, зевнула. Подумала" Пригладила шерсть на носу и разик лизнула бок.

Затем встала и принялась лизать щенят.

Кончив, лапой передвинула их с земли на солому, где лежала сама, и, еще раз обнюхав и лизнув одного, легла рядом. Псята потыкали мордочками в ее брюхо и, зачокав, вскоре притихли, задремали.

Весна держалась крепко: с вечера похрустывал под ногами лед, а в углах рам седобрысый мороз продолжал рисовать леса, горы, хижины. В особенно холодные ночи Тальма, должно-быть, беспокоясь за судьбу щенят, укрывала их соломой и лапами. И то и дело согревала своим дыханием. Но лишь весна покрылась румянцем, она вместе с псятами стала выходить во двор и, усевшись на припеке, погружалась в дремоту. Или, жмурясь от солнца, любовалась игрою псят. А иногда и сама давала волю старческим костям: одного куснет, другого лапой цапнет, третьему хвостом в ноздрю залезет. Но если между ними назревала грызня, она выслеживала виновного и в. критическую минуту лапой прижимала его к земле, облизывая обиженного. Щенят любил восьмилетний Вася, хозяйский сын. С утра до вечера он почти не расставался с ними: и целовал и дразнил, гавкая по собачьему и тыкая в воздух ногою, или с рогульками из пальцев рук взапуски вбегал по двору, кликая каждого поименно. Тальма смотрела спокойно на его забаву. И лишь, когда какой-либо псенок начинал ерепениться, она подползала к Васе и, бултыхая хвостом, добродушно смотрела ему в глаза.

Раз как-то Вася задумал унести одного щенка, но Тальма быстро смикитила это и, когда он взял и хотел было бежать, она гавкнула и вцепилась за подол рубашки.

-- Мама!-- заорал мальчик, бросив щенка.

-- А, карандух!... Что, испугался?-- ехидно улыбались глаза Тальмы.

-- У у дура...

-- Уррр.

-- Не приду больше...

-- Рррр...-- как будто хохотала Тальма.

-- Дура! Дура!-- и Вася бежал в избу.


-----


Однажды вошел в хлев Мирон, хозяин дома.

-- Ну что, Тальма?-- спросил он.

Собака стукнула о землю хвостом и обвела его подозрительным взглядом.

-- Утащить хочу одного, слышь?-- говорил он, рассматривая щенят.-- Ну, что, Тальма, молчишь?

-- Уррр...

-- Вона ты какая... Эге...

-- Уррр. Гав!

-- Ну--ну, не расходись, а то я, пожалуй, гавкну.

-- Гав! Гав! Ррр...-- клокотала Тальма.

-- Ах, стерва. Замолчи!..

-- Гав!

-- Тебе говорят, проклятая!-- заволновался Мирон и кончиком сапога ткнул ей в бок.

-- На, стерва!

Тальма мотнула головой в сторону сапога и боком пошла к плетеню.

-- Я те погавкаю...

Взяв одного щенка, Мирон хотел было итти, но Тальма вдруг преградила ему дорогу и, двигая на спине гребешками шерсти, угрожающе захлебала слюнами.

-- Тальма... Тебе говорят?..

-- Ррр... Гнв! Гав! Ррр...

-- Ну, пошла...

-- Уррр...

Мирон сделал из правой ноги треугольник и каблуком ударил ей по заду.

-- Получай, стерва! Ну, марш!

-- Гав,-- огрызнулась Тальма и, косурясь, пошла к логовищу.

-- Я с тобой разделаюсь... погоди...-- грозился Мирон,-- какую сноровку взяла...

После его ухода она осмотрела оставшихся двух щенков, полизала их и, улегшись, зажмурилась. Из ее глаз сочились вода и гной и, когда она вздыхала, казалось, что она плачет, но не так, как человек, а по своему: скромно, без выкриков и шума.

Высунулась из сеней горбатая, морщинистая бабка Домна.

-- Тальма, Тальма, поди поешь,-- покликала она, но Тальма и глазом не повела. Мысль о щенке, должно быть, закрывала собою все ранее нужное и необходимое.

-- Ай тебя нет?.. шамкала старуха,-- Ну, захошь,-- придешь.

Поставила у крыльца жаровню с похлебкой и ушла в избу.

В сумерках прошел по двору на гумно Мирон.

Тальма воткнула в него один глаз и слегка заурчала.

-- Я тебе порыкаю.

-- Уррр... Гав!

-- Погоди, ведьма, узнаешь.

-- Ррр...


-----


Спустя неделю или две, Мирон привел в хлев двух мужиков.

-- Вот, выбирайте,-- сказал он.-- Все в нее -- злые. Сторож будет -- я те дам какой.

-- Маловаты, не выходишь.

-- Ну, не выходишь. Молочком малость -- и какой пес-то будет.

Тальма захрапела злыми ноздрями.

-- Ишь, мать-то какая,-- продолжал хозяин.

-- Такой пес и нужен.

-- А дрянь-то на что она...

-- Ну вот, выбирайте по одному и тащите.

-- Ррр...-- клокотала Тальма.

-- Какая зловредная...

-- Как бы не укусила.

-- Неет,-- улыбкой говорил Мирон.-- Тальма, пошла вон!

-- Ррр.

-- Ну пошла! Ах, демон!

Нагнувшись, Мирон взял сухой ховях. Собака с визгом выбежала из хлева. Мужики взяли по щенку и ушли.


-----


Тальма, не найдя в логовище ни одного щенка, затосковала, она ходила и бегала по двору, заглядывая во все уголки; принюхивалась, повизгивая, разбросала лапами логовище и вырыла глубокую яму; подкапывалась под сени и, прижав морду к земле, жалобно визжала. К вышедшему Васе она бросилась, перегибаясь змейкой, и заюлила так и этак.

-- Уйди, я на тебя серчаю,-- сказал мальчик. А она, переминаясь с ноги на ногу, умильно глядела ему в глаза.

Наступившей ночью, когда и в избе, кроме сверчка, никого не было слышно, она продолжала мыкаться по двору и, наконец, усевшись по середине, завыла, заунывно, даже жутко.

Проснулась бабка Домна; вышла и ругнулась на нее. Собака, гавкнув, умолкла, но лишь бабка Домна хлопнула избеною дверью, она опять завыла, прерывая вой болезненным повизгиванием. Закукарекали петухи и ночная тьма полезла под навесы и в закоулки, прячась от серых пятен света, а она все выла и гавкала, задирая морду кверху.

Выскочил лохматый Мирон и запустил в нее скалкой.-- Долго ты будешь, чорт тебя уходи! Тальма юркнула из-под воротни на улицу.

-- Всю ночь покоя не дает,-- просипел мужской голос с соседнего двора.

-- Убить такого чорта,-- заговорил сосед с другой стороны.

-- Хоть что не к добру,-- проговорил женский голос.

-- У вас все не к добру. Кошка чихнет,-- беда будет.

-- Уж ты мне не говори,-- продолжала женщина,-- знаю, каждый год так: как завоет, так знай -- беда -- пожар или утопленник.

-- Бреши меньше и ничего не будет.

-- До греха недолго,-- протянул Мирон.

-- Убить надо ее, -- говорила женщина,-- и ничего не будет. Всегда так,-- примета...


-----


До вечера Тальма была неизвестно где. Пришла усталая, взлохмаченная, язык болтается, как тряпка. На двор лишь скосила глаза, обошла кругом и легла на соломе, подле риги, на гумне. Ночью заглянула в хлев, в углы двора и, опять взабравшись на солому, завыла.

Вскоре выбежал Мирон с ухватом.

-- Да что ты, чорт тебя сьешь.

И рогулькой попал ей в ногу, собака метнулась за ригу.

-- С ума сошла, нечистый дух. Повой ты у меня,-- убью!

Утром, при свете, Тальма бежала улицей. Почему то мокрая, с языка капала пена.

-- Баба, глянька, Тальма то..-- обратился Мирон к жене. С ума сошла.

-- Ну-у... Ай, беда то какая, Беги скорей....

-- Пойдем оба, а то как бы...

-- Беги скорее, леший, испугался... Помилуй Бог укусит кого... Не знаешь... беги, идол!..

-- Не надо, батя, не надо,-- загнусавил Вася.-- Батя, не надо, не бей.

-- Жалкует, бедная, по псяткам,-- с сожалением проговорила бабка Домна. Мирон выхватил из-под печки дубину и быстро пошел в ту сторону, куда побежала Тальма.

-- Дядя Мирон, и мы пойдем,-- заорали учуявшие ребятишки.-- Пойдемте, Ванька, Митька, Колька! Фюи,-- и со свистом побежали они в перегонки.

-- Дядя Мирон, вон она, на пажить побежала. За гумнами Тальма остановилась и с удивлением посмотрела на Мирона с ребятишками.

Потом побежала по направлению к озеру. С берега опять поглядела на хозяина и, не торопясь, с крути пошла к воде.

Мирон добежал до берега и остановился, смотря на Тальму.

-- Ну вы постойте здесь, а то укусит,-- сказал он ребятишкам и тихо, как вор, с дубинкой позади, зашагал к собаке. Тальма продолжала локать воду, безразлично посматривая на подходившего к ней хозяина. Мирон замахнулся дубинкой и ударил ей по голове. Тальма взвизгнула, прикусив язык, и сделала прыжок в воду. Мирон еще раз успел ударить ей по заду. Она завизжала и поплыла на середину. Но вдруг закружилась и, повертевшись несколько минут, юркнула в воду. И пропала.

-- Ну слава Богу, прикончили, с плеч долой. От греха... облегченно вздыхал упревший Мирон, поднимаясь на берег к ребятишкам.


-----


В избе плакала бабка Домна. Ей жаль было Тальму.-- Больно лесливая была собака то, приговаривала она.-- И псятки-то в нее. Надо бы хоть одного оставить.

1919 г.