# Гвоздика

Михаил Евстафьевич Лобанов

M. E. Лобанов


Гвоздика


Санкт-Петербург Гуманитарное агентство

"Академический проект" 1999

OCR Ловецкая Т. Ю.

В Генваре 1837 года


Средь зимних вьюг, в тени, в сугробах снежных

Цветут, -- не диво ли? -- прелестные цветы,

Чтобы вплестись в венок для милой красоты,

И аромат разлить своих листочков нежных.


И что в отчизне бурь милей сего убранства!

Букет среди зимы прекраснейших гвоздик

Поставит хоть каких ботаников в тупик,

Да он же и символ любви и постоянства.


Цветите ж в честь красе, из вас веночик свившей,

На диво милых дев пленительным очам,

На зло завистливым морозам и снегам,

И в память на пиру сей жизни отгостившей.


Счастливая чета над вами умилится,

Задумается лесть и ветренность вздохнет,

А я -- взглянул на вас... Тоска меня гнетет,

И горьких слез поток из глаз моих струится.

М. Лобанов

Генваря 15 дня

1837 года


Печатается по беловому автографу, хранящемуся в архиве Олениных (РО РНБ, ф. 542, е. х. 965). Написано на двойном листе. На первой странице надпись: "Анне Алексеевне Олениной". Здесь же хранится и черновой автограф стихотворения, также датированный 15 января 1837 г. (РО РНБ, ф. 777, е. х. 2535, л. 67).

"Гвоздика" на языке цветов, словарь которого приводит в своем дневнике А. А. Оленина, обозначала и любовь, и верность при любых испытаниях. Стихотворение M. E. Лобанова -- это подношение Анне Алексеевне и дань памяти Александре Антоновне Лобановой, рожденной Бородин, "на пиру сей жизни отгостившей": первая жена поэта умерла в сентябре 1836 года. Супруги прожили вместе ровно 20 лет; посаженной матерью на их свадьбе в октябре 1816 г. была Е. М. Оленина. М. Ф. Каменская вспоминала в своих записках, что соседом ее по даче был "Михаил Астафьевич Лобанов, бывший в то время учителем русского языка великой княгини Александры Феодоровны, с женою своею Александрой Антоновною, прелестной женщиной <...>. У этой четы детей не было, было три собачки, которых муж и жена любили как родных детей. <...> Михаил Астафьевич Лобанов в манерах был нежен до приторности, говорил тихо и сладко. Лицом был похож на легавую собаку и даже на ходу поводил носом, точно все что-то нюхал... Меня и мою ровесницу, дочь Вольферта Гетиньку, яростно ненавидел: из боязни, чтобы мы не сорвали у него цветов, гонял нас от своего сада хворостинами и метлами... А ведь после, когда бедная Александра Антоновна умерла, а мы обе выросли, он сватался за обеих, и на бедной Гетиньке даже женился. Как, подумаешь, времена-то переходчивы! (Каменская М. Ф. Воспоминания. М., 1991, с. 69--70).