# Басни

Петр Павлович Лобысевич

Светляки и лесной Сверчок

Медведь и Лиса

Вор и висельник

Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание

Л., "Советский писатель", 1977

Русская басня. XVIII--XIX веков


## П. П. Лобысевич


426. Светляки и лесной Сверчок

427. Медведь и Лиса

428. Вор и висельник


## 426. СВЕТЛЯКИ И ЛЕСНОЙ СВЕРЧОК


Ночною темнотой блестящи червяки,

В отличье от других

Прозванны Светляки,

Собравшись на кустах растений,

Имели много рассуждений

О превосходстве рода их,

Что в темноте они блистают

И ярки вдаль лучи бросают.

Один из Светляков, декан,

Вещал: "Наш блеск не есть обман,

А незаимственно от света отраженье;

Так, следственно, происхожденье

От звезд имеем мы,

Чтоб тварей озарять средь тьмы".

Услыша то педантско положенье,

Лесной Сверчок

Велеречивому сказал декану:

"О лучезарный червячок!

Про вашей светлости рожденье

Я знаю, но вещать не стану.

Мгновенно ты блестишь, и вмиг тебя как нет!

На что ж возносишься до светлых вечно звезд?"

Подобны Светляку деканы

Адамовых детей в кругу;

Слагая в томах чепуху,

В системах выдают туманы

И так теорию высоко занесут,

Что к цели от нее никак не доползут.

Другой, неверствуя, уверить всех стремится,

Смеется истине, чтоб соблазнить людей,

А свет преострому уму дивится

Того, кем писан "Кум Матвей".

Пусть слаб суждением своим простосердечный,

Но вникнуть в то нельзя, что скрыл творец предвечный.

<1816>


## 427. МЕДВЕДЬ И ЛИСА


Медведь, попавшийся в ученье у людей,

Учителем лишен был с пальцами когтей,

Который выдергал ему и зубы;

Потом, продернувши колечко с цепью в губы,

Лесного жителя легко мог просвещать:

Ходить на двух, вертеться, танцевать,

Протягивать по слову лапу,

Скидать и надевать профессорову шляпу,

Стоять с дубинкой на часах,

Поджав живот и выпятивши груди,

Уметь кувыркаться вразмах

И многому, чему умеют люди.

В три года Мишка просветился;

Однак всегда постился,

Имея стол простой:

То хлеб, то месиво с водой.

Такое в жизни принужденье

Постылым сделало ученье;

Итак, задумав в добрый час,

С ущербом губ от цепи свободился,

С лицеем распростясь, сам в лес пустился

И от профессорских навек сокрылся глаз.

Но без зубов и без когтей

Живиться в лесе трудно,

И пропитанье очень скудно

От муравьев и желудей;

Так Мишеньке судьба велела

Век горе горевать

И более не пировать.

Лиса, пронюхав то, с вопросом подоспела:

"Что это, милый гость, сосед мой дорогой!

Я удивляюся твоему поведенью,

Что, пристрастясь к сухояденью,

Проходит месяц уж другой,

Ты не пускаешься на лов искать добычи;

Конечно, ваша честь не любит кушать дичи?"

-- "О, так, голубушка! -- наш постник отвечал.--

Я много о судьбе животных размышлял

И, разум мой вперя в познания высоки,

Постигнуть не могу, как звери толь жестоки,

Что и зверей могут терзать;

Что в угождение Мамону

Не внемлют благости закону,

Друг друга алчут пожирать.

Я -- филоскот,

Люблю подобных мне из самых нижних

И не хочу, чтоб мой живот

Был гробом ближних".

Лиса с улыбкою на то сказала:

"О истинный мудрец, звериный Пифагор!

В восторг привел меня ваш умный разговор!

О филоскотии еще я не слыхала;

А вы учились ей, конечно, у людей,

Когда лишилися кусалков и когтей?"

И злые престают быть злыми,

Когда не могут быть такими.

Пафнутьич нынече святошею живет,

Душою не кривит и взяток не берет,

И ненавидит сам подьячески мытарства

С тех пор, как удален навек от секретарства.

<1816>


## 428. ВОР И ВИСЕЛЬНИК


Товарища узря на виселице, Вор

Сказал: "Теперь с нескромностью своею

Живи меж небом и землею

И в горняя вперяй свой взор,

Болтаяся в эфире;

А я помаюся

Еще в подлунном мире

И постараюся

От простофиль здесь поживляться.

Всего вернее запираться,

Когда нет и улик:

Тебя тянули ль за язык?

Теперь виси ты с покаяньем.

А я так не сказал того, что ведал в-точь,

Отделался незнаньем.

Прощай! Уже настала ночь".

Еще он речи не скончал,

Как шнур, на коем Вор висел, порвался,

И Висельник как сноп подле его упал,

И краснобаю он ожившим показался.

И на него напал внезапный страх;

Ему уже мерещится в глазах,

Что Висельник за ним стремится

И в съезжу хочет с ним явиться.

Бежит, кричит: "Спасите! Вот здесь Вор,

Повешенный товарищ мой, сорвался,

Неведь за что ко мне он привязался!"

На крик как тут является дозор,

А он несет всё ту же ахинею;

И столько наболтал, что и его за шею

Спустя три дня туда ж взцепили

И в атмосфере поселили.

Мошенник в этот раз себя не оправдал:

Хотя и запирался,

Но тем не отыгрался

И, быв повешенным, не крал.

Когда кто обличен, к чему тогда признанье!

По смерти есть ли покаянье?

<1816>


## ПРИМЕЧАНИЯ


Петр Павлович Лобысевич (р. ок. 1764--1768) принадлежал к семье, издавна связанной с литературой. Его дядя, А. К. Лобысевич, -- сотрудник "Всякой всячины" и заметная фигура в украинской литературе, а брат, С. П. Лобысевич, был переводчиком с французского. Сам он в первый раз выступил в печати с одой "на случай", напечатав в 1794 г. "Песнь Екатерине II". Ряд подобных произведений, писавшихся в разные годы, вошел также в книжечку "Оды и разные стихотворения Петра Лобысевича" (СПб., 1811). В 1811 г., отзываясь на просьбу Лобысевича и ходатайство А. С. Хвостова, "Беседа любителей русского слова" оказала ему денежное воспомоществование (см.: Десницкий, с. 127). В 1812--1813 гг. Лобысевич выпустил отдельными листовками несколько стихотворений в честь побед русской армии и "карикатурное песнопение" в духе бурлескных поэм -- "Ретирада большой французской армии" (СПб., 1813). Они остались незамеченными. "Новые басни и сказки" (чч. 1--2, СПб., 1816) были названы автором "новыми", как можно предположить, потому, что он попытался сам "изобретать" сюжеты для своих басен, вместо того чтобы "подражать" Эзопу и Лафонтену. Вторую часть сборника занимали две нравоучительные новеллы в стихах -- "Корей, прозревший слепой. Сказка" и "Рыбак и откупщик. Новость". На выход басен откликнулся рецензией А. Е. Измайлов, который осудил в них то, что связывало Лобысевича с традицией басни XVIII века как "низкого" сатирического жанра -- невыдержанность стиля, злоупотребление грубым просторечием и диалектизмами. В 1800-е годы Лобысевич служил при Черниговском генеральном суде; позднее он управлял имениями министра внутренних дел В. П. Кочубея. К 1817 г. относится его "Мнение о даровании прав свободы крепостным, при соблюдении преимуществ и выгод дворянства". Примерно около этого времени против Лобысевича было возбуждено дело о нанесении ущерба имуществу Н. К. Загряжской, приемной матери жены Кочубея, и он был посажен в крепость. Сведений о дальнейшей судьбе Лобысевича не имеется. См. о нем также в кн.: "Стихотворная сказка (новелла) XVIII -- первой половины XIX века", "Б-ка поэта" (Б. с), 1969.

426. НБиС, ч. 1, с. 12. "Кум Матвей" -- антиклерикальный роман французского писателя-просветителя А.-Ж. Дюлорана (1719--1798), переведенный на русский язык в 1803 г. и запрещенный цензурой.

427. Там же, с. 21.

428. Там же, с. 46.