# Саранча. Роман К. Н. Льдова

Константин Льдов

Саранча. Романъ К. Н. Льдова. Спб., 1894 г. Цѣна 1 р. 50 к. На оберткѣ книги значится, что тѣмъ же авторомъ выпущены въ свѣтъ томъ стихотвореній и романъ Лицедѣи. Стихотворенія мы, кажется, видѣли; что касается романа Лицедѣи, то его совсѣмъ не помнимъ, по той же причинѣ, вѣроятно, по которой въ самомъ скоромъ времени забудемъ о существованіи Саранчи "того же автора",-- такою незначительною представляется намъ эта Саранча и настолько переполненъ книжный рынокъ столь же безцвѣтными и ни на что не нужными беллетристическими упражненіями на давно устарѣвшія темы. Герой романа, Степанъ Ильичъ Воронкинъ, выступаетъ на сцену юнымъ и наивнымъ стихотворцемъ, мечтаетъ о славѣ и о построчной платѣ, на поиски за ними отправляется въ редакціи мелкихъ листковъ, сходится съ репортерами, мелкими газетными писаками, съ неудачниками-художниками, рисующими каррикатуры и плохія иллюстраціи, черезъ нихъ знакомится съ дѣвицами, поющими въ увеселительныхъ заведеніяхъ, и, наконецъ, увлекается одною изъ такихъ фей. Зовутъ ее Марьей Семеновной. Она переиспытала все, что полагается пережить дѣвицамъ этого сорта, и даже немного болѣе, чѣмъ ея подруги, такъ какъ побывала и натурщицей для безкостюмныхъ картинъ художника-неудачника. Съ этимъ художникомъ, пріятелемъ Воронкина, пѣвичка поссорилась, приревновавши его къ своей подругѣ, была выгнана за то, что лѣзла драться, и насильно водворена художникомъ въ комнатку стихотворца. Юный писатель оказался наивно-почтительнымъ утѣшителемъ, совсѣмъ не такимъ, какой былъ желателенъ Марьѣ Семеновнѣ. Но сообразительная дѣвица съумѣла извлечь пользу изъ наивнаго глупыша, забрала его въ свои лапки, поженила на себѣ и черезъ нѣсколько дней прямо заявила, что ради мужа стѣсняться не намѣрена, ибо желаетъ жить въ роскоши и весело. Воронкинъ покинулъ прекрасную супругу, сталъ попивать и скоро перешелъ въ категорію писателей-неудачниковъ и оборванцевъ. Черезъ четыре года Марья Семеновна требуетъ развода, за что предлагаетъ нѣсколько тысячъ. Воронкинъ благородно отказывается, читаетъ женѣ длинную проповѣдь и идетъ пьянствовать. Марья Семеновна застрѣливается на могилѣ купчихи, которая повѣсилась изъ-за того, что мужъ выгналъ ее изъ дому, желая сожительствовать съ Марьей Семеновной. Воронкинъ допился до потери сознанія, до длинныхъ собесѣдованій съ статуей Пушкина. И дѣлу конецъ. Вся эта нелѣпая исторія испещрена вводными эпизодами такого же достоинства, томительными разсужденіями автора о "матеріяхъ важныхъ", о поэзіи, о живописи, о пессимизмѣ, о путешествіяхъ по желѣзнымъ дорогамъ и по грунтовымъ, о значеніи денегъ и обо всемъ на свѣтѣ, болѣе или менѣе непонятномъ автору. Вотъ обращенъ его философствованій: "Вы вѣрите въ деньги, вы думаете, что онѣ представляютъ настоящую, положительную цѣнность. Но согласитесь, не основано ли все значеніе денегъ на воображеніи? Вѣдь, деньги нельзя ѣсть, въ нихъ нельзя одѣться: онѣ только условный символъ накопленнаго труда. А, между тѣмъ, эти фантастическія цѣнности служатъ прочнымъ рычагомъ для предпріимчиваго духа, могущественною силой, сдвигающею горы"... и т. д. на цѣлыхъ страницахъ, на большинствѣ страницъ книги. Читать сплошь размышленія г. Льдова о "суетѣ суетъ" нѣтъ никакой возможности, не хватитъ ничьего терпѣнія,-- приходится перелистывать страницы и разыскивать, гдѣ же опять возвращается авторъ къ своему повѣствованію по существу. При этотъ книга написана какимъ-то особеннымъ, томительно-скучнымъ языкомъ, въ которомъ часто попадаются петербургско-чухонскія выраженія: "онъ выглядѣлъ больнымъ", "она одѣла шляпку", "онъ одѣлъ перчатки" и т. п.


"Русская Мысль", кн.VI, 1894