# А. Чапыгин. Нелюдимые. Рассказы

Василий Львович Львов-Рогачевский

А. Чапыгинъ. Нелюдимые. Разсказы. Изд. Т-во писателей. С.-Петербургъ, стр. 241. Ц. 1 р. 1913 г.


А. Чапыгинъ, большая повѣсть котораго "Бѣлый скитъ" печатается теперь въ журналѣ "Русская Мысль", пишетъ уже не первый годъ. Онъ печаталъ свои разсказы въ "Образованіи" ("Гости"), въ "Вѣстникѣ Европы" ("Минога"), въ московской "Правдѣ" ("Квартира"), "Шиповникѣ", "Перевалѣ".

Въ настоящее время вышелъ томъ его разсказовъ. Названіе "Нелюдимые" очень идетъ ко всѣмъ героямъ скромнаго, добросовѣстнаго, хмураго автора. Уроженцы хмураго сѣвера, того сѣвера, который онъ теперь изображаетъ въ своей повѣсти, пятнадцать лѣтъ работавшій, какъ простой рабочій маляръ и заглянувшій въ лицо невзгодамъ жизни, А. Чапыгинъ знаетъ жизнь лѣсного люда ("Лѣсной пѣстунъ") и городской бѣдноты, жизнь людей угрюмыхъ и хмурыхъ, измученныхъ жизнью.

Горбунъ-метельщикъ Игошка, поденщица Аксютка, рыжій Михейка -- обитатель грубой лѣсной стороны, Мишка кровельщикъ, маляры (иконописцы, кровельщики, позолотчики, столяры, сапожники), ("Прозрѣніе", "Образъ", "Послѣдняя дорога", "Минога", "Навожденіе"), голодныя дѣти: Митька, Мадрида, Тараока пучеглазый -- вотъ герои А. Чапыгина. Передъ нами люди, познавшіе "съ ребячества грязь да темноту". Они не любятъ, когда говорятъ "про веселое". Они говорятъ "мертвымъ языкомъ", "пронзительнымъ", они ютятся въ подвалѣ, въ мастерской, въ кухнѣ.

"По мутно-синему небу медленно двигалась луна. Въ окно сырой неуютной комнаты упалъ ея тонкій лучъ, но никому не нуженъ былъ здѣсь этотъ свѣтъ" -- такъ угрюмо пишетъ авторъ ("Квартиры").

"Тамъ, въ подвалѣ, въ длинной и узкой, какъ сѣрый гробъ, комнатѣ у стѣны, запятнанной раздавленными клопами, онъ уснулъ, помолившись въ уголъ безъ образа" ("Фонарщики"),-- пишетъ А. Чапыгинъ въ другомъ мѣстѣ.

Не знаетъ, улыбки авторъ. Его натуралистическія описанія -- грубоваты и мрачны. Онъ не пережилъ того восторга, который знаетъ Максимъ Горькій. Но за хмуростью и нелюдимостью автора чувствуется большая обида за человѣка. Каждый разсказъ А. Чапыгина -- правдивый упрекъ людямъ. Талантъ А. Чапыгина небольшой, но это художникъ, который знаетъ то, о чемъ пишетъ.

Онъ рисуетъ средняго рабочаго, рабочаго-обывателя. Онъ точно не видѣлъ рабочихъ сильныхъ, яркихъ, гордыхъ и жизнерадостныхъ. Обывательскимъ пессимизмомъ овѣяны его фигуры.

Въ книгѣ А. Чапыгина напечатаны "лирическіе отрывки", нѣчто вродѣ "стихотвореній въ прозѣ". Эти отрывки -- прозаичны и грубоваты; да и языкъ автора не всегда правильный (О краскахъ, Вечеромъ), Лучше другихъ: "Теплая ночь", "Одиночество", "Воспоминанія". Послѣдній изъ отрывковъ заканчивается строками:

"Нѣтъ у меня ни надежды, ни вѣры -- осталась лишь любовь къ тому, куда идутъ, чему вѣрятъ бѣдняки, пахнущіе потомъ и лохмотьями. Молитва, да слезы чужія напоминаютъ мнѣ мое дѣтство, когда по невѣдомымъ, необъятно-унылымъ полямъ и болотамъ ребенкомъ блуждалъ... Счастливое время! Когда я испуганно молился и плакалъ на крыльцѣ этой часовни и насъ деревенскихъ коровъ" (235).

Любовью къ бѣднякамъ, чуждой всякихъ сантиментовъ и барскому жалѣнію, дышали всѣ разсказы А. Чапыгина. Только мало въ нихъ надежды и вѣры!


В. Львовъ-Рогачевскій.


"Современникъ", кн. VI, 1913 г.