# Стожары. Литературный студенческий альманах, СПБ., 1913 г. Ц. 75

Василий Львович Львов-Рогачевский

Стожары. Литературный студенческій альманахъ, СПБ., 1913 г. Ц. 75.

Въ моей библіотекѣ имѣется много студенческихъ "литературныхъ сборниковъ", начиная съ 1903 года и кончая 1913-мъ. Нужно признаться -- мало талантливаго, мало интереснаго! Только сборникъ студентовъ, задуманный въ 1901 г. (изданъ въ 1903 г.), привлекъ много силъ. Откликнулось на призывъ 125 человѣкъ, очень многіе прислали рисунки (редактировалъ И. Е. Рѣпинъ), многіе прислали стихи. Тамъ были напечатаны стихотворенія А. Блока, В. Л. Полякова, А. А. Кондратьева, рисунки И. Я. Билибина, тамъ были стихи В. Н. Хрусталева, воспѣвавшаго "красный звонъ".

Сборникъ казанскихъ студентовъ, выпущенный въ 1907 году, дышалъ революціоннымъ подъемомъ. Тамъ не было яркихъ вещей, но билась жизнь, сердце молодыхъ авторовъ рвалось "Въ весеннюю даль". Заглавія произведеній: "Изъ пѣсенъ изгнанника", "Провокаторъ", "Обыскъ", "Онъ вернулся", "Черные" и т. д., говорили о томъ, какія темы интересуютъ студенчество.

Потомъ пошли сборники "Дни нашей жизни", "Литературный Сборникъ", студ. техн. (1911 г.), "Всероссійскій студенческій сборникъ" (1911 г.), изданный группой Харьковскаго университета, и во всѣхъ этихъ сборникахъ не было ни жизни, ни идеи, ни таланта. Мертвечинкой попахивало и отъ дешеваго юмора петербургскихъ студентовъ-технологовъ, подражавшихъ "Сатирикону", и отъ дешевой лирики старыхъ студентовъ, разочарованныхъ, тоскующихъ, оплакивающихъ молодость и весеннія увлеченія.

"Суету-Суетъ", "Страхъ", "Уходящія тѣни", "Осень", "Сумерки", "Вальсъ", "Былое", "Воспоминанія" -- воспроизводили авторы въ своихъ модернизированныхъ бездѣлушкахъ. Все было тускло, безжизненно, безсодержательно и до ужаса однообразно.

Съ нетерпѣніемъ я набросился на новый, только что полученный, студенческій альманахъ, въ которомъ выступили: Георгій Русаковъ со стихами и "мозаикой думъ". В. Свирскій со стихами, К. Орловскій со стихами и повѣстью "Лѣсное царство", Л. Орловскій съ разсказами "Страхъ)" "Странникъ изъ пустыни", В. Муромскій съ стихотвореніемъ въ прозѣ "Надо творить" и Валерія Бестужева съ миніатюрой.

Изъ всего, что написано, представляетъ нѣкоторый интересъ "Лѣсное Царство" К. Орловскаго. Интересно не разсужденіе банальное и малоцѣнное о студенчествѣ, а любованіе природой. Авторъ любитъ "Лѣсное Царство", видѣлъ лѣсъ близко и знаетъ его -- это чувствуется въ его пейзажѣ. Исторія любви и исканія героя взяты очень не глубоко, а психологія дѣйствующихъ лицъ -- не убѣдительна.

У всѣхъ авторовъ замѣтна любовь къ литературѣ, увлекаются они, повидимому, прянымъ стилемъ модернистовъ, но языкъ у нихъ все-таки хромаетъ, и это въ особенности замѣтно въ стихахъ. Въ стихотвореніи "Осеннее" (любимая тема нынѣшнихъ студентовъ-поэтовъ) Георгій Русаковъ, пишетъ:

За окошкомъ шумитъ непогода,

И осенняя плачетъ печаль.

Будто стонетъ, хоронитъ кого-то.

И чего-то и страшно, и жаль.

Что мнѣ жалко?.. (стр. 7).

Лучшіе стихи въ сборникѣ принадлежатъ К. Орловскому -- автору "Лѣсного царства".

Черезъ всѣ произведенія сборника проходитъ настроеніе унынія и безочарованія. Въ этомъ отношеніи -- сборникъ очень выдержанный. В. Свирскій пишетъ въ своихъ стихахъ, топорныхъ и немузыкальныхъ, слишкомъ диллетантскихъ:

"Вѣдь и я молодъ былъ, и я вѣрилъ, любилъ,

И я жизнью бы могъ наслаждаться,

А теперь пусто все, въ холодъ ночи ушло,

И нѣтъ вѣры разсвѣта дождаться.

Такъ зачѣмъ же опятъ снова стало сіять,

Какъ болотный огонь на могилѣ;

То, что жизнью зовутъ и къ чему насъ влекутъ,

Покоряясь гнетущей насъ силѣ".

Не совсѣмъ понятно, кто покоряется и кому? Ясно, впрочемъ, что въ душѣ автора нѣтъ вѣры, нѣтъ воли къ жизни.

Герой "Лѣсного царства", прислушивающійся къ "зеленому языку" лѣса, растерялъ всѣ свои увлеченія. Этотъ, сынъ милліонера, бывшій соціалистъ, хозяинъ лѣсопилки, называетъ себя "раздвоеннымъ, нецѣльнымъ, безвѣрнымъ".

Раздвоенный, нецѣльный, безвѣрный авторъ заполнилъ весь этотъ сборникъ, блѣдный и тусклый.

Наиболѣе цѣнны въ этомъ сборникѣ двѣ странички, написанныя "Вмѣсто предисловія".

"Движется жизнь, мѣняется, перерастаетъ однѣ формы, вливаясь въ другія формы -- и все движется впередъ, впередъ... Проходятъ поколѣнія, смѣняются "вѣянія", а каждое приносить) что-нибудь свое, новое, чѣмъ оно отличается отъ предшествующихъ)".

Такими словами начинается это credo. Дальше начинается противопоставленіе новаго студенчества старому.

"Между старымъ и новымъ существуетъ неизгладимая разница. Старое жило интересами коллектива, новое живетъ само для себя, своей личной, индивидуальной жизнью. Старое жило общественной единицей, новое -- индивидуальные атомы, и атомы -- микроскопической величины. Произошло распыленіе и раздѣленіе по вѣтру горной породы".

Редакція сборника въ заключеніе реторически спрашиваетъ читателя: "Кто мы?" и не получаетъ отвѣта.

Любуясь собой, любуясь своимъ стилемъ, пишутъ авторы этого безвѣрнаго credo:

"И пройдетъ три дня, и не станетъ Ниневіи.

Такъ торжествуютъ черныя птицы.

Вѣщія птицы?

Не знаемъ.

И никто не знаетъ.

Но душа протестуетъ противъ ихъ хриплыхъ криковъ, возмущается и... молчитъ...

И ждетъ слова, которое зазвучало бъ, въ этой тишинѣ, въ этомъ могильномъ молчаніи.

Когда зазвучитъ оно?

Не знаемъ.

И зазвучитъ ли оно?"

Дочитываешь до конца эту многословную, многорѣчивую, нарядную исповѣдь Аркадія Кирсанова о томъ, что душа молчитъ, и что авторамъ нечего сказать, и только недоумѣваешь: зачѣмъ выпускать сборникъ, когда нечего оказать, когда не знаешь живого слова!

Напрасно только редакція сборника полагаетъ, что онъ выражаетъ настроеніе широкихъ активныхъ круговъ студенчества.

"Атомы микроскопической величины", живущіе для себя, конечно, имѣется въ студенческой средѣ теперь въ большемъ количествѣ, чѣмъ прежде, но тамъ же встрѣчаешь студента иного типа. Объ этомъ краснорѣчиво говорятъ анкетныя изслѣдованія, студенческія газеты: "Студенческое дѣло", "Студенческіе годы". Эти газеты заботливо конфискуются, но то, что доходитъ до насъ, говоритъ о томъ, что хоронить молодежь не приходится. Тамъ, въ студенческихъ газетахъ, бьется пульсъ, пробуждается жажда осмысленной жизни и жажда работы. Мы отъ души жалѣемъ старичковъ-студентовъ и шлемъ товарищескій привѣтъ юной молодежи, мы говоримъ имъ словами Н. А. Добролюбова:

Еще работы въ жизни много --

Работы честной и святой!


В. Львовъ-Рогачевскій.


"Современникъ", кн. X, 1913