# Огюст Конт

Софья Валентиновна Лысцова

## Огюстъ Контъ*).


*) Въ послѣднее время въ нашей печати не разъ провозглашался "конецъ позитивизму". Для правильнаго отношенія къ этому философскому направленію сдѣлано очень немного, и поэтому для читателя полезно будетъ познакомиться съ статьей объ основателѣ положительной философіи знаменитаго англійскаго мыслителя, Джона Морлея.


Контъ,-- говоритъ Джонъ Морлей,-- занимаетъ теперь одно изъ первыхъ, одно изъ самыхъ выдающихся мѣстъ въ той интересной группѣ мыслителей, которыхъ пошатнувшіеся устои Франціи толкнули къ изученію соціальныхъ теорій. По своимъ умственнымъ дарованіямъ и научнымъ познаніямъ, Контъ значительно превосходилъ такихъ людей, какъ Мэстръ съ одной стороны и Сенъ-Симонъ и Фурье съ другой. Его соединяла съ ними только общность цѣли, къ которой они стремились, т.-е. обновленіе условій общественной жизни, причемъ его методъ не имѣлъ ничего общаго съ ихъ методомъ. Въ этомъ отношеніи Контъ ближе подходилъ къ соціальнымъ теоретикамъ XVIII столѣтія, въ нѣкоторомъ отношеніи къ Монтескьё, въ значительной степени къ Тюрго и очень тѣсно къ Кондорсе, котораго онъ называлъ своимъ философскимъ отцомъ.

Исидоръ-Огюстъ-Мари-Францискъ-Ксавье Контъ родился въ январѣ 1798 года въ Монпеллье, гдѣ его отецъ былъ сборщикомъ податей. Первоначальное образованіе онъ получилъ въ мѣстномъ коллежѣ, а въ 1814 году былъ принятъ въ Политехническую школу. Въ молодости Огюстъ Контъ отличался постояннымъ протестомъ противъ авторитета, опиравшагося единственно на занимаемое даннымъ лицомъ мѣсто, но передъ истиннымъ превосходствомъ, нравственнымъ или умственнымъ, онъ преклонялся первымъ. Черезъ два года послѣ его поступленія въ школу, онъ принялъ участіе въ манифестаціи противъ одного изъ профессоровъ. Школа была закрыта, и Контъ долженъ былъ вернуться домой.

Черезъ нѣсколько времени, къ большому неудовольствію своихъ родителей, онъ рѣшилъ опять поѣхать въ Парижъ и попытаться заработывать тамъ хлѣбъ уроками математики. Беньяминъ Франклинъ былъ въ то время его идоломъ. Огюстъ Контъ писалъ одному изъ своихъ школьныхъ товарищей: "Я стараюсь подражать не талантамъ, но образу жизни современнаго Сократа. Вы знаете, что въ двадцать пять лѣтъ онъ составилъ планъ сдѣлаться вполнѣ мудрымъ и привелъ въ исполненіе свое намѣреніе. Я дерзнулъ сдѣлать подобную же попытку, несмотря на то, что мнѣ нѣтъ и двадцати лѣтъ". Никто менѣе Конта не походилъ на Франклина по типу, но ни Франклинъ, ни кто другой не превзошелъ Конта героическою настойчивостью, съ которой онъ, несмотря на тысячи препятствій, слѣдовалъ своему идеальному призванію.

Одно время Огюстъ Контъ подумывалъ попытать счастье въ Америкѣ, но одинъ изъ его друзей, поѣхавшій туда раньше, предупредилъ его о чисто-практическомъ духѣ, господствовавшемъ у этого новаго народа: "Еслибы Лагранжъ пріѣхалъ въ Соединенные Штаты, то, чтобы зарабатывать себѣ хлѣбъ, онъ не могъ бы быть ничѣмъ инымъ, какъ землемѣромъ". Контъ остался въ Парижѣ и жилъ на средства, не превышавшія 2,000 франковъ въ годъ. Честолюбіе его не шло дальше каѳедры математики въ какомъ-нибудь коллежѣ. Одинъ изъ его друзей доставилъ ему мѣсто наставника дѣтей Казиміра Перье. Вознагражденіе было хорошее, но и обязанности были велики, къ тому же приходилось распроститься съ восхитительной свободой чердака. Послѣ трехнедѣльнаго опыта Огюстъ Контъ не выдержалъ и вернулся къ своимъ занятіямъ и къ своей скромной обстановкѣ.

Въ 1818 году Контъ завязалъ отношенія, какъ другъ и ученикъ, съ человѣкомъ, которому было суждено имѣть рѣшающее вліяніе на направленіе его идей. Это былъ графъ Генрихъ Сенъ-Симонъ, родственникъ герцога Сенъ-Симона, друга регента и автора знаменитыхъ мемуаровъ. Генриху Сенъ-Симону было въ то время около 60 лѣтъ. Если онъ не пользовался серьезной популярностью, то, по крайней мѣрѣ, возбуждалъ любопытство своихъ современниковъ эксцентричностью своей общественной жизни, своими безконечными проектами и оригинальными политическими идеями. Отличительной чертой Сенъ-Симона было непомѣрное воображеніе. Научная дисциплина была ничто въ его глазахъ, онъ ей никогда не подчинялся и не придавалъ никакого значенія. Это былъ художникъ въ соціальной архитектурѣ. Если вѣрныя идеи или зародыши такихъ идей относительно исторіи, относительно человѣческаго прогресса и программы здравой политики нерѣдко появлялись въ его мозгу, то они не были логическимъ результатомъ дедукцій, а неожиданнымъ озареніемъ поэта и сплошь и рядомъ сопровождались ложными выводами.

Огюстъ Контъ, которому тогда было двадцать лѣтъ, проникся поклоненіемъ къ старому философу. Впослѣдствіи онъ совершенно измѣнилъ свой взглядъ въ этомъ отношеніи, называлъ Сенъ-Симона шарлатаномъ и очень жалѣлъ о бывшей съ нимъ близости, но въ то время Сенъ-Симонъ былъ въ его глазахъ человѣкомъ, наиболѣе достойнымъ уваженія и дружбы, очень пріятнымъ въ ежедневныхъ отношеніяхъ и почтеннѣйшимъ изъ философовъ. Однако Контъ откровенно признавалъ благотворное вліяніе Сенъ-Симона на его философское образованіе. "Къ тому же,-- писалъ онъ ближайшему своему другу,-- я лично многимъ обязанъ Сенъ-Симону; я хочу сказать, что онъ въ сильной степени способствовалъ направленію моей философіи и тому, что я теперь окончательно опредѣлился и буду идти впередъ, не оглядываясь назадъ". Еслибъ у насъ даже и не было такого ясно формулированнаго признанія, достаточно быстраго взгляда на произведенія Огюста Конта, чтобы признать нѣкоторую родственную связь между систематическимъ мыслителемъ и пылкимъ мечтателемъ, что, конечно, не отнимаетъ оригинальности творчества у Конта и не лишаетъ его огромнаго умственнаго превосходства надъ Сенъ-Симопомъ.

Слава Огюста Конта не умаляется отъ того, что нѣкоторыя изъ его идей возникли изъ мыслей, родившихся почта случайно въ вѣчно бродящемъ мозгу Сенъ-Симона. Конта нельзя назвать послѣдователемъ Сенъ-Симона, но безспорно, что Сенъ-Симонъ внушилъ Конту два фундаментальныхъ пункта, на которыхъ возникла контистская система. Первый пунктъ тотъ, что политическія явленія могутъ быть подчинены законамъ, такъ же какъ и другія явленія; второй, что настоящее назначеніе философіи это быть соціальной и что истиной цѣлью мыслителя должно быть преобразованіе моральной, религіозной и политической системы. Легко себѣ представить, какой толчокъ дали мыслительнымъ способностямъ Конта такія широкіе взгляды. Безъ сомнѣнія, Контъ былъ бы крупнымъ философомъ, еслибы Сенъ-Симона и совсѣмъ не существовало на свѣтѣ, тѣмъ не менѣе нельзя не признать, что первый импульсъ Контъ получилъ изъ бесѣдъ съ Сенъ-Симономъ. Коптъ приписывалъ Платону такъ же мало значенія, какъ и Сенъ-Симону, а Аристотеля считалъ главой истинныхъ мыслителей. Однако существенная разность взглядовъ не помѣшала Аристотелю признавать Платона своимъ учителемъ.

Черезъ шесть лѣтъ дружба Сенъ-Симона и Огюста Конта пошатнулась. Контъ сталъ возмущаться претензіей Сенъ-Симона считать себя его руководителемъ. Въ свою очередь Сенъ-Симону было непріятно несомнѣнное превосходство его ученика. Поводомъ къ разрыву (въ 1824 г.) послужила попытка Сенъ-Симона заявить печатяо, что одно изъ произведеній Конта заимствовано изъ сенъ-симонскихъ плановъ соціальнаго преобразованія. Контъ былъ не изъ тѣхъ людей, которые сердятся на половину. Не только произошелъ рѣшительный разрывъ, но много лѣтъ послѣ того Контъ не переставалъ отзываться въ самыхъ рѣзкихъ выраженіяхъ о человѣкѣ, оказавшемъ ему поддержку въ его юности.

Въ 1825 году Огюстъ Контъ женился. Этотъ бракъ не былъ счастливъ. Родители Конта были строгими католиками и имъ былъ крайне непріятенъ отказъ ихъ сына вѣнчаться кромѣ меріи и въ церкви; тѣмъ не менѣе они согласились принять молодыхъ, и Контъ повезъ свою жену въ Монпеллье. Общество, которое тамъ встрѣтила m-me Контъ, пришлось ей очень не по душѣ, и это было первою причиной ссоръ, не прекращавшихся все время ихъ совмѣстной жизни. Въ первый же годъ свадьбы Контъ писалъ одному изъ своихъ друзей: "Мнѣ ничего теперь другого не остается, какъ свести мое моральное существованіе только на интеллектуальный трудъ. Это драгоцѣнное, но недостаточное воздаяніе. Мнѣ приходится отказаться если не отъ самой блестящей, то, во всякомъ случаѣ, отъ самой пріятной доли счастья". Недостатокъ въ матеріальныхъ средствахъ еще болѣе увеличивалъ семейныя непріятности. Отъ времени до времени Контъ помѣщалъ свои статьи въ "Producteur" и зарабатывалъ такимъ образомъ небольшія деньги. Въ 1826 году онъ задумалъ рядъ лекцій, которыя, какъ онъ надѣялся, должны были принести ему славу и деньги. Одинъ изъ друзей сказалъ Конту: "Вы слишкомъ много разговариваете, ваши идеи распространяются, другіе пользуются ими, не отдавая вамъ должнаго. Установите ваше право собственности". Этотъ совѣтъ былъ одной изъ причинъ, побудившихъ Конта приступить къ лекціямъ, въ которыхъ онъ впервые выразилъ теоріи позитивной философіи. Въ числѣ другихъ знаменитыхъ слушателей эти лекціи привлекли Гумбольта, Пуансо и Блэнвиля.

Къ несчастью, послѣ третьей лекціи Коптъ былъ пораженъ острымъ припадкомъ душевнаго разстройства. Это былъ результатъ семейныхъ непріятностей и продолжительнаго, упорнаго напряженія мысли. Больше года прошло, прежде чѣмъ къ Конту вернулось здоровье. Едва онъ поправился, какъ сознаніе совершившейся катастрофы повергло его въ такое уныніе, что съ отчаянія онъ бросился въ Сену. Къ счастью, его удалось спасти, послѣ чего разсудокъ окончательно вернулся къ нему. Интересна одна подробность этого печальнаго эпизода. Ламенэ, въ горячкѣ своей католической экзальтаціи, убѣдилъ мать Конта настоять на томъ, чтобы бракъ ея сына получилъ церковное освященіе. Такъ какъ молодая m-me Контъ не протестовала, то церемонія и произошла по всей формѣ, несмотря на то, что бѣдный Огюстъ Контъ былъ въ это время въ полномъ сумасшествіи. Вотъ до какой безсмыслицы,-- прибавляетъ Джонъ Морлей,-- можетъ доводить религіозный фанатизмъ даже такого хорошаго человѣка, какъ Ламенэ! Съ другой стороны, враги философскихъ доктринъ Конта не упускали случая напомнить, что глава ихъ былъ одно время сумасшедшимъ,-- недостойные и дерзкіе намеки, которые нельзя оправдать, даже принимая во вниманіе непріятный характеръ Конта, часто раздражавшій его противниковъ. Ньютонъ также страдалъ припадками сумасшествія, и наше уваженіе къ Принципамъ отъ того нисколько не уменьшается. Временное сумасшествіе Конта также не можетъ лишить позитивную философію ея достоинствъ.

Въ 1828 году Контъ снова приступилъ къ лекціямъ, а въ 1830 году напечаталъ первый томъ Курса позитивной философіи. Шестой и послѣдній томъ появился въ 1842 году. Въ эти двѣнадцать лѣтъ неустаннаго труда Контъ пользовался сравнительно большимъ матеріальнымъ достаткомъ. Въ 1833 году онъ былъ назначенъ экзаменаторомъ въ нѣсколькихъ провинціальныхъ коллежахъ, въ которыхъ подготовлялись кандидаты въ Политехническую школу. Эта должность и еще два мѣста преподавателя математики приносили ему до 10,000 франковъ въ годъ. Интересенъ слѣдующій отрывокъ изъ письма Огюста Конта къ его женѣ. "Я не знаю, пишетъ онъ ей въ минуту откровенности,-- могу ли я сказать даже вамъ, какое чувство удовольствія и умиленія испытываю я, когда кто-нибудь изъ моихъ учениковъ хорошо выдерживаетъ экзаменъ. Да, улыбайтесь, если хотите, но мое волненіе легко дошло бы до слезъ, еслибъ я не былъ очень на-сторожѣ". Такая трогательная симпатія къ молодымъ людямъ, съ которыми Контъ занимался,-- говоритъ Морлей,-- несомнѣнно доказываетъ, что подъ его внѣшнею холодностью и строгостью скрывается огонь доброй и благородной натуры. Ежегодно, начиная съ 1831 и по 1848 годъ, несмотря на то, что Контъ былъ заваленъ работой, онъ читалъ безплатныя лекціи по астрономіи. Единственнымъ развлеченіемъ, которое онъ себѣ позволялъ, было посѣщеніе оперы. Въ молодости Контъ любилъ комедію и трагедію, но позднѣе пришелъ къ заключенію, что онѣ искусственны и напыщены, и сохранилъ любовь только къ оперѣ, которую и посѣщалъ охотно, пока недостатокъ въ матеріальныхъ средствахъ не лишилъ его и этого удовольствія.

Одинъ изъ учениковъ Огюста Копта такъ рисуетъ намъ его личность и внѣшность. "Каждое утро, когда въ Люксембургскомъ дворцѣ било восемь часовъ и звуки ударовъ не успѣвали еще замереть, дверь моей комнаты открывалась, и ко мнѣ входилъ маленькій человѣкъ, немного толстый, совершенно лысый, свѣже-выбритый, безъ слѣда бакенбардовъ и усовъ. Онъ былъ неизмѣнно одѣтъ въ черную чистую пару, какъ будто собирался на обѣдъ; его бѣлый галстухъ, казалось, только что вышелъ изъ рукъ прачки, а шляпа блестѣла, какъ шерсть скаковой лошади. Онъ подходилъ къ креслу, приготовленному для него передъ столомъ, клалъ шляпу на уголъ слѣва, табакерку съ той же стороны около предназначенныхъ для него бумагъ; затѣмъ, обмокнувъ два раза перо въ чернильницу, онъ подносилъ его къ кончику своего носа, чтобъ убѣдиться, что на немъ достаточно чернилъ, и тогда только, наконецъ, прерывалъ молчаніе: "Мы сказали, что хорда AB" и т. д. Въ теченіе трехъ четвертей часа онъ продолжалъ свой урокъ, не переставая въ то же время набрасывать на бумагу краткія замѣтки, которыя помогали ученику рѣшить задачу, когда онъ оставался одинъ. Затѣмъ, взявъ другую тетрадь, онъ просматривалъ содержаніе предыдущаго урока. Такъ онъ объяснялъ, поправлялъ, комментировалъ, пока не било девять часовъ. Тогда мизинцемъ правой руки онъ стряхивалъ съ своей одежды изобильный дождь табаку, пряталъ табакерку въ карманъ, бралъ свою шляпу и, въ такомъ же молчаніи, какъ и при входѣ, направлялся къ двери, которую я бѣжалъ открыть передъ нимъ".

Какъ было уже сказано, въ 1842 году появился послѣдній томъ Позитивной философіи. Вмѣсто того, чтобы насладиться покоемъ послѣ 12 лѣтъ неустаннаго труда, Конту пришлось пережить тысячи мелкихъ непріятностей, которыя, не возвышая душу, ослабляютъ энергію. Во-первыхъ, несходство характеровъ мужа и жены къ этому времени достигло такихъ размѣровъ, что они должны были окончательно разойтись. Контъ выплачивалъ женѣ ежегодную пенсію. Въ теченіе нѣсколькихъ лѣтъ послѣ ихъ разрыва они вели дружескую переписку. Второй непріятностью, постигшей Конта, былъ процессъ, который ему пришлось вести съ своимъ издателемъ. Послѣдній позволилъ себѣ вставить въ шестой томъ возраженіе противъ замѣтки, въ которой Контъ нѣсколько рѣзко отзывался объ Араго. Авторъ Позитивной философіи началъ энергичную борьбу и выигралъ процессъ. Поводомъ къ третьей непріятности послужило то, что въ предисловіи къ шестому тому Контъ, отступая отъ своего сюжета, въ рѣзкихъ выраженіяхъ затронулъ людей, отъ которыхъ зависѣло его ежегодное назначеніе въ экзаменаторы въ Политехническую школу. Результатомъ этого была потеря Контомъ мѣста, а вмѣстѣ съ нимъ и половины его скромнаго дохода. Къ этому же періоду жизни Конта относится эпизодъ, не лишенный общаго интереса.

Пазадолго до 1842 года Коптъ вступилъ въ переписку съ Джономъ-Стюартомъ Миллемъ. Нашъ знаменитый соотечественникъ,-- говоритъ Морлей,-- былъ пораженъ философскими теоріями Конта и впослѣдствіи сознавался, что въ своей Системѣ логики нѣкоторыми идеями обязанъ автору Позитивной философіи. Очутившись въ нуждѣ, Контъ безъ стѣсненія объяснилъ своему англійскому другу затруднительное положеніе, въ которомъ онъ находился. Стюартъ Милль немедленно уговорилъ Грота, Молеворта и Рэкъ Курри набрать сумму въ 6,000 франковъ, которая помогла бы Конту просуществовать, пока онъ самостоятельно не поправитъ своихъ матеріальныхъ средствъ. Къ концу года (это происходило въ 1845 году) Контъ не принялъ никакихъ мѣръ, чтобы быть въ состояніи обходиться безъ помощи трехъ иностранцевъ. Стюартъ Милль опять обратился къ нимъ, но, за исключеніемъ Грота, который прислалъ небольшую сумму, остальные дали понять Конту, что съ этихъ поръ онъ долженъ самъ о себѣ заботиться. Стюартъ Милль предложилъ Конту написать что-нибудь для англійскихъ журналовъ и вызвался быть его переводчикомъ. Контъ сначала ухватился за эту мысль, но Стюартъ Милль былъ крайне непріятно пораженъ, когда увидѣлъ, что Контъ смѣло приписываетъ себѣ роль "верховнаго моральнаго судьи" и обвиняетъ Molesworth и Raikes Currie, упорствовавшихъ въ своемъ отказѣ въ денежной субсидіи, въ недостаткѣ совѣсти и въ нарушеніи ихъ интеллектуальной миссіи. Эти претензіи очень расхолодили Милля, показались ему чѣмъ-то вродѣ шарлатанства и положили конецъ ихъ перепискѣ.

Съ 1845 г. по 1848 г. Контъ жилъ на свои средства, причемъ ему удавалось ежегодно высылать женѣ по 5,000 фран. Само собою разумѣется, что ему приходилось быть крайне экономнымъ. Аккуратное записываніе приходовъ и расходовъ было прекращено имъ только за нѣсколько часовъ до смерти. Въ 1848 году, безъ всякой вины со стороны Конта, заработокъ его уменьшился до 2,000 франковъ. Литтре и другіе (въ томъ числѣ и Стюартъ Милль), съ согласія Конта, организовали подписку, при помощи которой Контъ и существовалъ послѣднія девять лѣтъ своей жизни. Литтре продолжалъ помогать Конту даже послѣ того, какъ послѣдній принялъ относительно него такой тонъ великаго первосвященника, что всякія отношенія между ними прекратились. Къ сожалѣнію,-- говоритъ Морлей,-- характеръ Огюста Конта не отличался благородствомъ. Нельзя было не удивляться его силѣ воли, его упорству, съ какимъ онъ, при самыхъ неблагопріятныхъ условіяхъ, шелъ къ намѣченной имъ научной цѣли, но вмѣстѣ съ тѣмъ въ немъ было мало качествъ, которыя вызываютъ въ людяхъ симпатію. Какъ интеллектуальный работникъ, Контъ почти не имѣетъ себѣ равнаго. Онъ никогда не писалъ ни одной строчки, прежде чѣмъ въ его головѣ ясно и опредѣленно не слагалось цѣлое. Строго обдумавъ каждую фразу, онъ, наконецъ, брался за перо и безъ всякаго напряженія, не останавливаясь, излагалъ все, что созрѣло въ его головѣ, не обращаясь болѣе ни къ какимъ пособіямъ и замѣткамъ. Критику,-- говоритъ Морлей,-- трудно раздѣлять восхищеніе нѣкоторыхъ учениковъ Конта къ его слогу. Никто не требуетъ отъ Конта описаній заката солнца, звѣздъ и розъ, но даже въ самыхъ серьезныхъ и отвлеченныхъ темахъ можно не быть очень сухимъ. Философскій слогъ Конта, въ сравненіи съ слогомъ Юма, Дидро, Беркеле, тяжелъ, однообразенъ и лишенъ всякаго блеска. Желаніе выразить яснѣе свою мысль ведетъ его къ частому повторенію однихъ и тѣхъ же прилагательныхъ и нарѣчій и затрудняетъ чтеніе его произведеній, и только благодаря необыкновенной силѣ мысли и точности, съ которой онъ обрисовываетъ свой сюжетъ, Конту удается завладѣвать Читателемъ.

Въ своихъ занятіяхъ Контъ слѣдовалъ режиму, который онъ называлъ мозговой гигіеной и который состоялъ въ томъ, что, собравъ достаточное количество матеріаловъ, онъ прекращалъ всякое чтеніе газетъ, журналовъ, научныхъ статей. Исключеніе составляли нѣсколько поэтовъ (въ томъ числѣ Дантъ) и "Подражаніе Христу" и только благодаря сообщеніямъ друзей, онъ зналъ, что происходило въ научномъ мірѣ. Такое отчужденіе отъ общественной жизни и литературы, конечно, помогало Конту сосредоточиться на занимавшихъ его мысляхъ, но несомнѣнно въ широкой степени способствовало развитію эгоизма и отсутствію всякаго реальнаго чувства, которыми отмѣчены послѣдніе годы его жизни.

Въ жизни Конта остается указать еще только на одинъ важный фактъ. Въ 1845 году философъ познакомился съ Клотильдой де-Во, мужъ которой былъ сосланъ на всю жизнь въ каторжныя работы. Объ ея нравственныхъ качествахъ сохранилось мало данныхъ. Извѣстно, между прочимъ, что она написала маленькую новеллу, достоинства которой Контъ такъ раздулъ, что не задумался приравнять ее къ сочиненіямъ Жоржъ-Зандъ. На самомъ же дѣлѣ это довольно блѣдное произведеніе, не лишенное двухъ, трехъ хорошихъ мыслей. Письма Клотильды де-Во говорятъ въ пользу ея здраваго смысла и благородства чувствъ. Ея связь съ Контомъ продолжалась только одинъ годъ, несмотря на то, что смерть ея, послѣдовавшая въ 1846 году, произвела на Конта удручающее впечатлѣніе. Онъ не могъ утѣшиться въ потерѣ г-жи де-Во, такъ же какъ Д'Аламберъ въ потери m-le Л'Еспинасъ. Каждую среду Контъ ходилъ на ея могилу и три раза въ день, въ страстныхъ выраженіяхъ, обращался къ ея памяти. Ученики Конта убѣждены, что впослѣдствіи міръ такъ же будетъ чтить чувство ихъ учителя къ Клотильдѣ де-Во, какъ почитаетъ поклоненіе Данте къ Беатриче, и самъ Контъ первый сдѣлалъ это сравненіе.

Окончивъ Курсъ позитивной философіи, Контъ немедленно приступилъ къ своей Системѣ позитивной политики. Первый томъ былъ изданъ въ 1851 году, а четвертый и послѣдній въ 1854 г. Въ 1848 году, когда политическая атмосфера была богата событіями, Контъ основалъ общество позитивистовъ, надѣясь, что, по мѣрѣ своего развитія, оно будетъ имѣть на новую революцію такое же вліяніе, какъ клубъ якобинцевъ въ 1789 году. Эта надежда не осуществилась, но около Конта собралась группа философскихъ учениковъ, которые впослѣдствіи образовали нѣчто вродѣ церкви. Въ теченіе 1849, 1850 и 1851 годовъ Контъ прочелъ три серіи лекцій въ Palais Royal. Въ этихъ лекціяхъ, популярныхъ и безплатныхъ, онъ смѣло развивалъ свое ученіе. Третья серія заканчивалась слѣдующими многозначительными словами: "Во имя прошлаго и будущаго, слуги человѣчества, въ то же время и слуги философскіе и практическіе, выступаютъ впередъ, чтобы взять на себя, какъ должное имъ, главное управленіе этимъ міромъ. Цѣль ихъ -- установить за философскою мыслью руководящую роль въ области моральной и интеллектуальной, также какъ и въ области матеріальной".

Въ 1852 году Контъ напечаталъ Позитивный Катехизисъ. Въ предисловіи къ этой книгѣ онъ относится одобрительно къ coup d'Etat 2 декабря.

Въ 1857 году у Конта сдѣлался ракъ, и въ томъ же году, 5 сентября, онъ мирно умеръ, не имѣя еще и 60 лѣтъ отъ роду. Его французскіе и англійскіе послѣдователи чтутъ этотъ день, устраивая торжественныя собранія, которыя они посвящаютъ воспоминаніямъ заслугъ основателя ихъ религіи.

Переходя затѣмъ къ системѣ Конта,-- говоритъ Морлей,-- мы сдѣлаемъ ея краткій очеркъ, причемъ будемъ разсматривать Позитивную политику, какъ болѣе или менѣе законное продолженіе Позитивной философіи, несмотря на пропасть, которая, по мнѣнію Стюарта Милля, раздѣляетъ эти два произведенія. Несомнѣнно, что они не равнаго достоинства, ихъ духъ и методъ совершенно не сходны, но во всякомъ случаѣ ихъ можно разсматривать, какъ одно цѣлое, имѣя задачей сдѣлать оцѣнку философской дѣятельности Конта. Его письма, начиная съ двадцатилѣтняго возраста, доказываютъ, что соціальная идея всегда присутствовала въ его мозгу и что онъ придавалъ бы мало значенія своимъ научнымъ трудамъ, еслибы постоянно не имѣлъ въ виду примѣненія, которое они могутъ получить для блага человѣчества. "Я чувствую,-- писалъ онъ,-- что научная репутація, которую я могъ бы пріобрѣсть, придала бы болѣе значенія, болѣе вѣса моей политической проповѣди".

Въ 1822 году Контъ напечаталъ Планъ научныхъ трудовъ, необходимыхъ для преобразованія общества. Въ этой работѣ онъ доказываетъ, что современное общество переживаетъ острый кризисъ, обусловливаемый двумя противоположными теченіями: одно теченіе разложенія, какъ слѣдствіе крушенія старыхъ учрежденій и старыхъ вѣрованій, другое теченіе -- стремленіе къ опредѣленному соціальному строю, въ которомъ всѣ элементы человѣческаго счастья получатъ полное развитіе и непосредственное примѣненіе. Какъ нужно поступать въ виду этого кризиса? Что нужно дѣлать, чтобы добиться новой формы общественныхъ отношеній? Отвѣтъ на эти вопросы такой: нужно для этого выполнить двойную работу. Прежде всего -- работу теоретическую, имѣющую цѣлью развитіе новаго принципа, который установитъ связь между общественными отношеніями и создастъ систему общихъ идей, предназначенныхъ для руководства обществомъ. Вторая работа носитъ характеръ практическій. Она устанавливаетъ распредѣленіе власти и указываетъ учрежденія, которыя болѣе соотвѣтствуютъ духу предварительно выработанной философской системы.

Въ 1826 году Контъ напечаталъ Размышленія о духовной власти. Въ этомъ произведеніи онъ настаиваетъ на необходимости установленія духовной власти, отличной и независимой отъ свѣтской, и указываетъ на поразительное, съ его точки зрѣнія, сходство роли современной духовной власти съ ролью католичества въ эпоху его главнаго могущества и независимости, т.-е., начиная съ половины XI вѣка и до конца XIII. Въ V томѣ Позитивной философіи онъ опять ясно говоритъ, что католицизмъ, систематично возстановленный на интеллектуальныхъ основаніяхъ, рѣшительно способствовалъ бы духовному преобразованію современнаго общества.

Очевидно, что въ мозгу Конта давнымъ-давно уже гнѣздилась идея установленія духовной власти и систематичнаго преобразованія общественныхъ условій, хотя трудно думать, что онъ предвидѣлъ тогда религіозный мистицизмъ, къ которому это приведетъ.

Позитивная философія начинается изложеніемъ закона, открытаго Контомъ, который какъ его послѣдователями, такъ и его противниками, всегда считался ключомъ къ его системѣ. Это законъ трехъ состояній. Онъ состоитъ въ слѣдующемъ. Каждое изъ нашихъ основныхъ понятій, каждая вѣтвь нашихъ знаній послѣдовательно проходитъ черезъ три различныя стадіи; для человѣческаго ума существуетъ три способа объяснять явленія, три состоянія, которыя слѣдуютъ одно за другимъ въ опредѣленномъ порядкѣ. Эти три состоянія слѣдующія: состояніе теологическое, метафизическое и положительное. Знаніе (также какъ и всякая вѣтвь знанія), когда оно предполагаетъ, что разсматриваемое имъ явленіе происходитъ отъ непосредственной воли предмета, или какого-нибудь сверхъестественнаго существа, находится въ состояніи теологическомъ. Въ состояніи метафизическомъ воля замѣщается отвлеченною силой, которая заключается и въ самомъ предметѣ, и внѣ его. Явленія разсматриваются такъ, какъ будто они были отдѣлены отъ тѣлъ, въ которыхъ они обнаруживаются, и свойствамъ каждой сущности приписывается отдѣльное существованіе отъ этой сущности. Въ состояніи позитивномъ внутренняя воля, или воля внѣшняя, внутренняя сила, или олицетворенное отвлеченіе исчезаютъ изъ человѣческаго ума; объяснить какое-нибудь явленіе значитъ связать его, путемъ послѣдовательности или аналогіи, съ другимъ явленіемъ, или установить отношеніе между даннымъ фактомъ и какимъ-нибудь другимъ, болѣе общимъ фактомъ. Въ состояніи теологическомъ и метафизическомъ человѣкъ ищетъ основной причины, или сущности; въ позитивномъ же состояніи онъ довольствуется закономъ. Вотъ примѣръ, приведенный однимъ изъ значительнѣйшихъ учениковъ Конта: "Возьмемъ явленіе сна, вызваннаго опіумомъ. Арабы приписываютъ его просто "волѣ Божьей". Мольеровскій студентъ-медикъ причину его видитъ въ снотворномъ свойствѣ опіума. Современный физіологъ знаетъ, что онъ не можетъ дать объясненія, а можетъ только наблюдать, анализировать, производить опыты надъ явленіями, которыя вызываетъ дѣйствіе опіума, и классифицировать ихъ среди другихъ факторовъ сходнаго характера".

Главная задача позитивной философіи состоитъ въ томъ, чтобы изъять общественныя явленія изъ области теологіи и метафизики и подчинить ихъ законы научному наблюденію, которому мы уже обязаны химіей, физикой и физіологіей. Соціальная физика будетъ совокупностью условій и отношеній соціальныхъ факторовъ и будетъ подраздѣляться на два отдѣла: 1-й -- статика, заключающая законы порядка; 2-й -- динамика, обнимающая законы прогресса. Напримѣръ, когда умъ человѣческій оставался въ состояніи теологическомъ, событія политическія объяснялись волею боговъ, и политическая власть основывалась на божественномъ правѣ. Въ метафизическомъ же состояніи ума политическая власть должна основываться на верховенствѣ народа, а соціальные факты должны противополагаться естественному состоянію. Когда позитивный методъ приложится къ соціальной наукѣ, какъ онъ уже приложенъ къ химіи и физіологіи, факты этого порядка, въ послѣднемъ анализѣ, найдутъ объясненіе въ ихъ соотношеніи. Вмѣсто того, чтобъ искать причину въ старомъ смыслѣ слова, будутъ внимательнѣе разсматривать условія соціальнаго существованія. Дойдя до этой фазы, мы увидимъ, что не только большая часть, но и всѣ наши знанія имѣютъ между собой единство и позитивный или научный характеръ, и всѣ наши понятія, во всѣхъ отрасляхъ знаній, будутъ однородны. Польза отъ этой перемѣны получится громадная. Новая философія, въ свою очередь, будетъ способствовать возрожденію всѣхъ элементовъ, которые содѣйствовали ея образованію. Человѣческій умъ будетъ расширять область знанія безъ тѣхъ толчковъ и опасныхъ противорѣчій, которые неизбѣжны при существованіи иного міровоззрѣнія. Воспитаніе будетъ преобразовано, и общество, въ свою очередь, преобразуется на единственно прочномъ основаніи, т.-е. на основаніи правильной философской мысли.

Позитивная философія, кромѣ доказательства необходимости соціальной науки, имѣетъ еще цѣлью показать, что всѣ науки суть вѣтви одного ствола, ввести въ науку духъ цѣльности и общности, который до сихъ поръ считался принадлежностью только философіи, а философіи придать научную строгость и прочность. Главная задача Конта -- это изученіе соціальной физики, науки до него не установленной. Затѣмъ онъ задается цѣлью просмотрѣть главнѣйшіе методы и истины всѣхъ уже существующихъ позитивныхъ наукъ, для того, чтобы знать, во-первыхъ, какой системы изслѣдованія должно держаться въ новой наукѣ, а во-вторыхъ, какое положеніе займетъ эта наука относительно остальныхъ наукъ.

Первый шагъ на этомъ пути -- это подчинить научный методъ и положительное знаніе опредѣленному порядку, а это ведетъ насъ къ другому капитальному элементу контовской системы -- къ классификаціи наукъ. Въ началѣ этой классификаціи находится важное подраздѣленіе: знаніе спекулятивное и знаніе практическое. Намъ нѣтъ нужды заниматься вторымъ. Знаніе спекулятивное или теоретическое подраздѣляется на абстрактное и конкретное. Одно занимается законами, которые управляютъ явленіями во всѣхъ случаяхъ, которые мы можемъ представить; другое изучаетъ законы въ ихъ приложеніи. Конкретная наука занимается предметами или существами, абстрактная -- явленіями. Первая -- частная или описательная, вторая -- общая. Такимъ образомъ, физіологія -- наука абстрактная, а зоологія -- конкретная, химія -- абстрактная, минералогія -- конкретная. Положительная философія имѣетъ цѣлью реорганизацію методы и системы отвлеченныхъ наукъ въ ихъ обширномъ цѣломъ.

Принципъ, который руководитъ Контомъ въ его классификаціи, есть сцѣпленіе и порядокъ научныхъ изслѣдованій, которыя подчиняются сцѣпленію и порядку явленій. Такимъ обрязомъ эта классификація представляетъ одновременно и объективную связь явленій, и субъективную связь способовъ, которыми мы эти явленія познаемъ. Первоначально наука должна заняться наиболѣе простыми и общими свойствами предметовъ, какъ наиболѣе легкими для изученія, и постепенно переходить къ другимъ свойствамъ, болѣе сложнымъ и потому болѣе труднымъ. Каждая наука въ восходящемъ порядкѣ опирается на истины предшествовавшей науки, прибавляя къ нимъ результаты изслѣдованій въ собственной области. Послѣдовательность или іерархія наукъ, по Конту, такова: 1) математика, т.-е. ариѳметика, геометрія и механика; 2) астрономія; 3) физика; 4) химія; 5) біологія; 6) соціологія. Каждая наука, которая входитъ въ составъ іерархіи, до нѣкоторой степени спеціальнѣе той, которая стоитъ раньше ея и опирается на факты всѣхъ предшествующихъ наукъ, безъ знанія которыхъ она и не можетъ быть ясно понята. Изъ этого слѣдуетъ, что наука, помѣщающаяся на вершинѣ іерархіи и имѣющая предметомъ соціальныя явленія, дольше другихъ будетъ оставаться подъ вліяніемъ теологическихъ догматовъ и абстрактныхъ фикцій и послѣдняя достигаетъ позитивной стадіи. Невозможно открыть отношенія между фактами общественнаго порядка, если не будутъ изучены условія животной жизни; точно также нельзя понять условій животной жизни, если не извѣстны химическіе законы и т. д.

Эта іерархія наукъ и законъ трехъ состояній объясняютъ всю исторію мысли и человѣческаго знанія, они являются ключомъ философской системы Конта. Каждая наука приноситъ свою дань философіи, и объединеніе этихъ частичныхъ "философій" даетъ общую положительную философію. Оригинальность этой философіи заключается въ новой организаціи существующихъ элементовъ. Льюисъ признавалъ за Контомъ право на имя основателя позитивной философіи въ этомъ смыслѣ.

Мы не будемъ останавливаться на извѣстныхъ возраженіяхъ Спенсера противъ классификаціи Конта, о которыхъ говоритъ Морлей, и перейдемъ къ его изложенію соціологическихъ идей французскаго мыслителя. Здѣсь Контъ подымается на высоту Декарта или Лейбница, по мнѣнію многихъ изъ сторонниковъ положительной философіи.

Методъ Конта въ соціологіи состоитъ въ наблюденіи, опытѣ (послѣдній является на самомъ дѣлѣ наблюденіемъ ненормальныхъ состояній общества) и въ особомъ способѣ провѣрки. Мы выводимъ историческое положеніе изъ серіи его предшественниковъ, дѣлаемъ эмпирическія обобщенія, которыя потомъ связываемъ съ позитивною теоріей человѣческой природы. Соціологическое доказательство установится согласіемъ между заключеніями историческаго анализа и данными біологической теоріи.

Общество должно быть разсматриваемо какъ цѣлое, всѣ группы котораго взаимно вліяютъ другъ на друга. Политическія учрежденія и общественные нравы, личные нравы и идеи находятся въ непрерывномъ взаимодѣйствіи,-- и это сложное цѣлое по своей природѣ состоитъ въ соотношеніи со всеобщимъ развитіемъ человѣчества, во всѣхъ видахъ его дѣятельности -- интеллектуальной, нравственной, физической. Читатели замѣтятъ, насколько теорія Конта шире и глубже теоріи экономическаго (діалектическаго) матеріализма.

Преобладающее значеніе, роль направляющаго фактора Контъ отводитъ интеллектуальному элементу. Благодаря разуму, развитіе человѣческихъ обществъ принимаетъ все болѣе и болѣе правильный, планомѣрный характеръ. Прогрессъ именно и состоитъ въ возрастающемъ преобладаніи чисто человѣческихъ особенностей надъ элементами, общими животнымъ.

Анализъ общественной эволюціи, занимающій два послѣдніе тома Позитивной философіи, Морлей считаетъ образцовымъ. Несомнѣнно, что онъ требуетъ и дополненій, и исправленій; но трудъ Конта остается, тѣмъ не менѣе, однимъ изъ величайшихъ усилій человѣческаго духа въ области философіи.

Въ Позитивной политикѣ, къ которой Морлей относится почти отрицательно, Контъ доказывалъ, что нравственное преобразованіе предшествуетъ всякому дѣйствительному прогрессу общества, что цѣль, которую надо преслѣдовать въ общественной и личной жизни, состоитъ въ возможно полной побѣдѣ соціальнаго чувства надъ себялюбіемъ, альтруизма надъ эгоизмомъ. Одинъ изъ противниковъ Конта назвалъ его Позитивную политику католицизмомъ безъ христіанства; въ отвѣтъ на это сторонникъ Конта заявилъ, что позитивная политика его учителя -- католицизмъ плюсъ наука. Немудрено поэтому, что фантастическая амальгама встрѣтила сочувствіе у B. С. Соловьева въ его статьѣ о Контѣ въ Энциклопедическомъ Словарѣ. Въ своихъ авторитарныхъ утвержденіяхъ Контъ дошелъ до того, что прислалъ императору Николаю I привѣтствіе за мудрую бдительность (sage vigilance), съ которою тогдашняя русская цензура не пропускала къ намъ иностранныхъ книгъ. Замѣтимъ, что къ числу ихъ принадлежала и Позитивная философія.

Морлей говоритъ, что Контъ, оказавъ человѣческой мысли великую услугу, почти уничтожилъ свои права на признательность человѣчества своею ретроградною Позитивною политикой. Но съ трудомъ Конта,-- такъ кончаетъ Морлей,-- произойдетъ то же, что съ трудомъ Гегеля: человѣчество пренебрежетъ тѣмъ, что въ немъ ошибочнаго, и сохранитъ то, что въ немъ плодотворно.


С. Л.


"Русская Мысль", кн.IX, 1896