# Война и мир

Владимир Владимирович Маяковский

Владимир Маяковский Война и мир ---------------------------------------------------------------------------- Владимир Маяковский. Полное собрание сочинений в тринадцати томах. Том первый. 1912-1917 Подготовка текста и примечания В. А. Катаняна ГИХЛ, М., 1955 ---------------------------------------------------------------------------- ПРОЛОГ Хорошо вам. Мертвые сраму не имут. Злобу к умершим убийцам туши. Очистительнейшей влагой вымыт грех отлетевшей души. Хорошо вам! А мне 10 сквозь строй, сквозь грохот как пронести любовь к живому? Оступлюсь - и последней любовишки кроха навеки канет в дымный омут. Чт_о_ им, вернувшимся, печали ваши, что им каких-то стихов бахрома?! 20 Им на паре б деревяшек день кое-как прохромать! Боишься! Трус! Убьют! А так полсотни лет еще можешь, раб, расти Ложь! Я знаю, 30 и в лаве атак я буду первый в геройстве, в храбрости. О, кто же, набатом гибнущих годин званый, не выйдет брав? Все! А я 40 на земле один глашатай грядущих правд. Сегодня ликую! Не разбрызгав, душу сумел, сумел донесть. Единственный человечий, средь воя, 50 средь визга, голос подъемлю днесь. А там расстреливайте, вяжите к столбу! Я ль изменюсь в лице! Хотите - туза нацеплю на лбу, 60 чтоб ярче горела цель?! ПОСВЯЩЕНИЕ Лиле 8 октября. 1915 год. Даты времени, смотревшего в обряд посвящения меня в солдаты. "Слышите! Каждый, ненужный даже, 80 должен жить; нельзя, нельзя ж его в могилы траншей и блиндажей вкопать заживо - убийцы!" Не слушают. Шестипудовый унтер сжал, как пресс. От уха до уха выбрили аккуратненько. Мишенью 90 на лоб нацепили крест ратника. Теперь и мне на запад! Буду идти и идти там, пока не оплачут твои глаза под рубрикой "убитые" набранного петитом. ЧАСТЬ I И вот на эстраду, колеблемую костром оркестра, вывалился живот. И начал! Рос в глазах, как в тысячах луп. Змеился. Пот сиял лачком. Вдруг - 100 остановил мелькающий пуп, вывертелся волчком. Что было! Лысины слиплись в одну луну. Смаслились глазки, щелясь. Даже пляж, расхлестав соленую слюну, осклабил утыканную домами челюсть. Вывертелся. Рты, 110 как электрический ток, скрючило "браво". Браво! Бра-аво! Бра-а-аво! Бра-а-а-аво! Б-р-а-а-а-а-в-о! Кто это, кто? Эта массомясая 120 быкомордая орава? Стихам не втиснешь в тихие томики крик гнева. Это внуки Колумбов, Галилеев потомки ржут, запутанные в серпантинный невод! А там, всхлобучась на вечер чинный, 130 женщины раскачивались шляпой стопёрой. И в клавиши тротуаров бухали мужчины, уличных блудилищ остервенелые тапёры. Вправо, влево, вкривь, вкось, выфрантив полей лоно, вихрились нанизанные на земную ось 140 карусели Вавилонищ, Вавилончиков, Вавилонов. Над ними бутыли, восхищающие длиной. Под ними бокалы пьяной ямой. 150 Люди или валялись, как упившийся Ной, или грохотали мордой многохамой! Нажрутся, а после, в ночной слепоте, вывалясь м_я_сами в пухе и вате, сползутся друг на друге потеть, города содрогая скрипом кроватей. 160 Гниет земля, ламп огни ей взрывают кору горой волдырей; дрожа городов агон_и_ей, люди мрут у камня в дыре. Врачи одного вынули из гроба, чтоб понять людей небывалую убыль: 170 в прогрызанной душе золотолапым микробом вился рубль. Во все концы, чтоб скорее вызлить смерть, взбурлив людей крышам вровень, сердец столиц тысячесильные Дизели вогнали вагоны зараженной крови. Тихие! 180 Недолго пожили. Сразу железо рельс всочило по жиле в загар деревень городов заразу. Где пели птицы - тарелок лязги. Где бор был - площадь стодомым содомом. Шестиэтажными фавнами ринулись в пляски публичный дом за публичным домом. Солнце подымет рыжую голову, запекшееся похмелье на вспухшем рте, 190 и нет сил удержаться голому - взять не вернуться ночам в вертеп. И еще не успеет ночь, арапка, лечь, продажная, в отдых, в тень, - на нее раскаленную тушу вскарабкал 200 новый голодный день. В крыши зажатые! Горсточка звезд, ори! Шарахайся испуганно, вечер-инок! Идем! Раздуем на самок ноздри, выеденные зубами кокаина! ЧАСТЬ II Это случилось в одну из осеней, 210 были горюче-с_у_хи все. Металось солнце, сумасшедший маляр, оранжевым колером пыльных выпачкав. Откуда-то на землю нахлынули слухи. Тихие. 220 Заходили на цыпочках. Их шепот тревогу в гр_у_ди выселил, а страх под черепом рукой красной распутывал, распутывал и распутывал мысли, и стало невыносимо ясно: если не собрать людей пучками рот, не взять и не взрезать людям вены - зараженная земля 230 сама умрет - сдохнут Парижа, Берлины, Вены! Чего размякли?! Хныкать поздно! Раньше б раскаянье осенило! Тысячеруким врачам ланцетами роздано оружье из арсеналов. 240 Италия! Королю, брадобрею ли ясно - некуда деться ей! Уже сегодня реяли немцы над Венецией! Германия! Мысли, 250 музеи, книги, каньте в разверстые жерла. Зевы зарев, оскальтесь нагло! Бурши, скачите верхом на Канте! Нож в зубы! Шашки н_а_голо! Россия! Разбойной ли Азии зной остыл?! 260 В крови желанья бурлят ордой. Выволакивайте забившихся под Евангелие Толстых! За ногу худую! По камню бородой! Франция! Гони с бульваров любовный шепот! В новые танцы - юношей выловить! Слышишь, нежная? Хорошо под музыку митральезы жечь и насиловать! 270 Англия! Турция!.. Т-р-а-а-ах! Что это? Послышалось! Не бойтесь! Ерунда! Земля! Смотрите, что по волосам ее? 280 Морщины окопов легли на чело! Т-с-с-с-с-с-с... - грохот. Барабаны, музыка? Неужели? Она это, она самая? Да! НАЧАЛОСЬ. ЧАСТЬ III Нерон! 290 Здравствуй! Хочешь? Зрелище величайшего театра. Сегодня бьются государством в государство 16 отборных гладиаторов. Куда легендам о бойнях Цезарей перед былью, которая теперь была 300 Как на детском лице заря, нежна ей самая чудовищная гипербола. Белкой скружишься у смеха в колесе, когда узнает твой прах о том: сегодня мир весь - Колизей, и волны всех морей по нем изостлались бархатом. 310 Трибуны - ск_а_лы, и на скале там, будто бой ей зубы выломил, поднебесья соборов скелет за скелетом выжглись и обнеслись перилами. Сегодня заревом в земную плешь она, кровавя толп ропот, 320 в небо люстрой подвешена целая зажженная Европа. Пришли, расселись в земных долинах гости в страшном наряде. Мрачно поигрывают на шеях длинных ожерелья ядер. Золото славян, 330 Черные мадьяр усы. Негров непроглядные пятна. Всех земных широт ярусы вытолпила с головы до пят она. И там, где Альпы, в закате грея, выласкали в небе лед щеки, - облаков галереей нахохлились зоркие летчики. 340 И когда на арену воины вышли парадными парами, в версты шарахнув театром удвоенный грохот и гром миллиардных армий, - шар земной полюсы стиснул и в ожидании замер, 350 Седоволосые океаны вышли из берегов, впились в арену мутными глазами. Пылающими сходнями спустилось солнце - суровый вечный арбитр. Выгорая от любопытства, звезд глаза повылезли из орбит. А секунда медлит и медлит. 360 Лень ей. К началу кровавых игр, напряженный, как совокупление, не дыша, остановился миг. Вдруг - секунда вдребезги. Рухнула арена дыму в дыру. В небе - ни зги. Секунды быстрились и быстрились взрывали, 370 ревели, рвали. Пеной выстрел на выстрела огнел в кровавом вале. Вперед! Вздрогнула от крика грудь дивизий. Вперед! Пена у рта. Разящий Георгий у знамен в девизе, 380 барабаны: Бутафор! Катафалк готовь! Вдов в толпу! Мало вдов еще в ней. И взвился в небо фейерверк фактов, 390 один другого чудовищней. Выпучив глаза, маяк из-за гор через океаны плакал; а в океанах эскадры корчились, насаженные мине н_а_ кол. Дантова ада кошмаром намаранней, громоголосие меди грохотом изоржав, 400 дрожа за Париж, последним на Марне ядром отбивается Жоффр. С юга Константинополь, оскалив мечети, выблевывал вырезанных в Босфор. 410 Волны! Мечите их, впившихся зубами в огрызки просфор. Лес. Ни голоса. Даже нарочен в своей тишине. Смешались их и наши. И только проходят 420 в_о_роны да ночи, в чернь облачась, чредой монашьей. И снова, грудь обнажая зарядам, плывя по вёснам, пробиваясь в зиме, армия за армией, ряд за рядом заливают мили земель. Разгорается. 430 Новых из дубров волок. Огня пентаграмма в пороге луга. Молниями колючих проволок сожраны сожженные в уголь. Батареи добела раскалили жару. Прыгают по трупам городов и сёл. Медными мордами жрут всё. Огневержец! Где не найдешь, карая! 440 Впутаюсь ракете, в небо вбегу - с неба, красная, рдея у края, кровь Пегу. И тверди, и воды, и воздух взрыт. Куда направлю опромети шаг? 450 Уже обезумевшая. уже навзрыд, вырываясь, молит душа: "Война! Довольно! Уйми ты их! Уже на земле голо". Метнулись гонимые разбегом убитые, и еще минуту 460 бегут без голов. А над всем этим дьявол зарево зевот дымит. Это в созвездии железнодорожных линий стоит озаренное пороховыми заводами небо в Берлине. Никому не ведомо, дни ли, 470 годы ли, с тех пор как н_а_ поле первую кровь войне отдали, в чашу земли сцедив по капле. Одинаково - камень, болото, халупа ли, человечьей кровищей вымочили весь его. Везде 480 шаги одинаково хлюпали, меся дымящееся мира месиво. В Ростове рабочий в праздничный отдых захотел воды для самовара выжать, - и отшатнулся: во всех водопроводах 490 сочилась та же рыжая жижа. В телеграфах надрывались машины Морзе. Орали городам об юных они. Где-то на Ваганькове могильщик заерзал. Двинулись факельщики в хмуром Мюнхене. В широко развороченную рану полка раскаленную лапу всунули прожекторы. Подняли одного, 500 бросили в окоп - того, на ноже который! Библеец лицом, изо рва ряса. "Вспомните! За ны! При Понтийстем Пилате!" А ветер ядер 510 в клочки изорвал и мясо и платье. Выдернулась из дыма сотня голов. Не сметь заплаканных глаз им! Заволокло газом. Белые крылья выросли у души, стон солдат в пальбе доносится. 520 "Ты на небо летишь, - удуши, удуши его, победоносца". Бьется грудь неровно... Шутка ли! К богу н_а_-дом! У рая, в облака бронированного, дверь расшибаю прикладом. Трясутся ангелы, 530 Даже жаль их. Белее перышек личика овал. Где они - боги! "Бежали, все бежали, и Саваоф, и Будда, и Аллах, и Иегова". Ухало. Ахало. Охало. Но уже не та канонада, - повздыхала еще и заглохла. Вылезли с белым. Взмолились: - не надо! - 550 Никто не просил, чтоб была победа родине начертана. Безрукому огрызку кровавого обеда на чёрта она?! Последний на штык насажен. Наши отходят на Ковно, на сажень человечьего мяса нашинковано. И когда затихли 560 все, кто нап_а_дали, лег батальон на батальоне - выбежала смерть и затанцевала на падали, балета скелетов безносая Тальони. Танцует. Ветер из-под носка. Шевельнул папахи, обласкал на мертвом два волоска, 570 и дальше - попахивая. Пятый день в простреленной голове поезда выкручивают за изгибом изгиб. В гниющем вагоне на сорок человек - четыре ноги. ЧАСТЬ IV Эй! Вы! 580 Притушите восторженные глазенки! Лодочки ручек суньте в карман! Это Достойная награда за выжатое из бумаги и чернил. А мне за что хлопать? Я ничего не сочинил. Думаете: врет! Нигде не прострелен. 590 в целехоньких висках биенья не уладить, если рукоплещут его барабанов трели, его проклятий рифмованной руладе. Милостивые государи! Понимаете вы? Боль берешь, растишь и растишь ее: всеми пиками истыканная грудь, всеми газами свороченное лицо. 600 всеми артиллериями громимая цитадель головы - каждое мое четверостишие. Не затем взвела по насыпям тел она, чтоб, горестный, сочил заплаканную гнусь; страшной тяжестью всего, что сделано, без всяких "красиво", 610 прижатый, гнусь. Убиты - и все равно мне, - я или он их убил. На братском кладбище, у сердца в яме, легли миллионы, - гниют, шев_е_лятся, приподымаемые червями! 620 Нет! Не стихами! Лучше язык узлом завяжу, чем разговаривать. Этого стихами сказать нельзя. Выхоленным ли языком поэта горящие жаровни лизать! Эта! 630 В руках! Смотрите! Это не лира вам! Раскаяньем вспоротый, сердце вырвал - рву аорты! В кашу рукоплесканий ладош не вмесите! Нет! Не вм_е_сите! Рушься, комнат уют! 640 Смотрите, под ногами камень. На лобном месте стою. Последними глотками воздух... Вытеку, срубленный, но кровью выем имя "убийца", выклейменное на человеке. Слушайте! 650 Из меня слепым Вием время орет: "Подымите, подымите мне веков веки!" Вселенная расцветет еще, радостна, нова. Чтоб не было бессмысленной лжи за ней, 660 каюсь: я один виноват в растущем хрусте ломаемых жизней! Слышите - солнце первые лучи выдало, еще не зная, куда, отработав, денется, - это я, 670 Маяковский, подножию идола нес обезглавленного младенца. Простите! В христиан зубов резцы вонзая, львы вздымали рык. Вы думаете - Нерон? Это я, 680 Маяковский Владимир, пьяным глазом обволакивал цирк. Простите меня! Воскрес Христос. Свили одной любовью с устами уста вы; Маяковский еретикам 690 в подземельи Севильи дыбой выворачивал суставы. Простите, простите меня! Дни! Вылазьте из годов лачуг! Какой раскрыть за собой еще? Дымным хвостом по векам волочу оперенное пожарами побоище! 700 Пришел. Сегодня не немец, не русский, не турок, - это я сам, с живого сдирая шкуру, жру мира мясо. Тушами на штыках материки. 710 Города -груды глиняные. Кровь! Выцеди из твоей реки хоть каплю, в которой невинен я! Нет такой! Этот выколотыми глазами - пленник, мною меченный. 720 я, в поклонах разбивший колени, голодом выглодал земли неметчины. Мечу пожаров рыжие пряди. Волчьи щетинюсь из темени ям. Люди! Дорогие! Христа ради, ради Христа простите меня! 730 Нет, не подыму искаженного тоской лица! Всех окаяннее, пока не расколется, буду лоб разбивать в покаянии! Встаньте, ложью верженные ниц, оборванные войнами калеки лет! Радуйтесь! 740 Сам казнится единственный людоед. Нет, не осужденного выдуманная хитрость! Пусть с плахи не соберу разодранные части я, - все равно всего себя вытряс, один достоин новых дней приять причастие. Вытеку срубленный, 750 и никто не будет - некому будет человека мучить. Люди родятся, настоящие люди, бога самого милосердней и лучше. ЧАСТЬ V А может быть, больше у времени-хамелеона и красок никаких не осталось. Дернется еще 760 и ляжет, бездыхан и угловат. Может быть, дымами и боями охмеленная, никогда не подымется земли голова. Может быть... Нет, не может быть! Когда-нибудь да выстеклится мыслей омут, когда-нибудь да увидит, как хлещет из тел ала 770 Над вздыбленными волосами руки заломит, выстонет: "Господи, что я сделала!" Нет, не может быть! Грудь, срази отчаянья лавину. В грядущем счастье вырыщи ощупь. Вот, 780 хотите, из правого глаза выну целую цветущую рощу?! Птиц причудливых мысли ройте. Голова, закинься восторженна и горда. Мозг мой, веселый и умный строитель, строй города! 790 Ко всем, кто зубы еще злобой выщемил, иду в сияющих глаз заре. Земля, встань тыщами в ризы зарев разодетых Лазарей! И радость, 800 радость! - сквозь дымы светлые лица я вижу. Вот, приоткрыв помертвевшее око, первая приподымается Галиция. В травы вкуталась ободранным боком. Кинув ноши пушек, 810 выпрямились горбатые, кровавленными сединами в небо канув, Альпы, Балканы, Кавказ, Карпаты. А над ними, выше еще - двое великанов. Встал золототелый, 820 молит: "Ближе! К тебе с изрытого взрывами дна я". Это Рейн размокшими губами лижет иссеченную миноносцами голову Дуная. До колоний, бежавших за стены Китая, до песков, в которых потеряна Персия, каждый город, ревевший, 830 смерть кидая, - теперь сиял. Шепот. Вся земля черные губы разжала. Громче. Урагана ревом вскипает. "Клянитесь, больше никого не ск_о_сите!" 840 Это встают из могильных курганов, мясом обрастают хороненные кости. Было ль, чтоб срезанные ноги искали б хозяев, оборванные головы звали по имени? Вот на череп обрубку вспрыгнул скальп, 850 ноги подбежали, живые под ним они. С днищ океанов и морей, на реях, оживших утопших выплыли залежи. Солнце! В ладонях твоих изогрей их, лучей языками глаза лижи! В старушье лицо твое смеемся, 860 время! Здоровые и целые вернемся в семьи! Тогда над русскими, над болгарами, над немцами, над евреями, над всеми по тверди небес, от зарев алой, 870 ряд к ряду, семь тысяч цветов засияло из тысячи разных радуг. По обрывкам народов, по банде рассеянной эхом раскатилось растерянное "А-ах!.." День раскрылся такой, что сказки Андерсена 880 щенками ползали у него в ногах. Теперь не верится, что мог идти в сумерках уличек, темный, шаря. Сегодня у капельной девочки на ногте мизинца солнца больше, чем раньше на всем земном шаре. Большими глазами землю обводит 890 человек. Растет, главою гор достиг. Мальчик в новом костюме - в свободе своей - важен, даже смешон от гордости. Как священники, чтоб помнили об искупительной драме, 900 выходят с причастием, - каждая страна пришла к человеку со своими дарами: "На". "Безмерной Америки силу несу тебе, мощь машин!" "Неаполя теплые ночи дарю, Италия. Палимый, пальм веерами маши". 910 "В холоде севера мерзнущий, Африки солнце тебе!" "Африки солнцем сожженный, тебе, со своими снегами, с гор спустился Тибет!" "Франция, первая женщина мира, губ принесла алость". "Юношей - Греция, 920 лучшие телом нагим они". "Чьих голосов мощь в песни звончее сплеталась?! Россия сердце свое раскрыла в пламенном гимне!" "Люди, веками граненную Германия мысль принесла". 930 "Вся до недр напоенная золотом, Индия дары принесла вам!" "Славься, человек, во веки веков живи и славься! Всякому, живущему на земле, слава, слава, 940 слава!" Захлебнешься! А тут и я еще. Прохожу осторожно, огромен, неуклюж. О, как великолепен я в самой сияющей из моих бесчисленных душ! Мимо поздравляющих, 950 праздничных мимо я, - проклятое, да не колотись ты! - вот она навстречу. "Здравствуй, любимая!" Каждый волос выласкиваю, вьющийся, золотистый. О, какие ветры, 960 какого юга, свершили чудо сердцем погребенным? Расцветают глаза твои, два луга! Я кувыркаюсь в них, веселый ребенок. А кругом! Смеяться. Флаги. Стоцветное. 970 Мимо. Вздыбились. Тысячи. Насквозь. Бегом. В каждом юноше порох Маринетти, в каждом старце мудрость Гюго. Губ не хватит улыбке столицей. Все из квартир 980 на площади вон! Серебряными мячами от столицы к столице раскинем веселие, смех, звон! Не поймешь - это воздух, цветок ли, 990 птица ль! И поет, и благоухает, и пестрое сразу, - но от этого костром разгораются лица и сладчайшим вином пьянеет разум. И не только люди радость личью расцветили, 1000 звери франтовато завили руно, вчера бушевавшие моря, мурлыча, легли у ног. Не поверишь, что плыли, смерть изрыгав, они. В трюмах, навек забывших о порохе, 1010 броненосцы провозят в тихие гавани всякого вздора яркие ворохи. Кому же страшны пушек шайки - эти, кроткие, рвут? Они перед домом, на лужайке, 1020 мирно щиплют траву. Смотрите, не шутка, не смех сатиры - средь бела дня, тихо, попарно, цари-задиры гуляют под присмотром нянь. Земля, 1030 откуда любовь такая нам? Представь - там под деревом видели с Каином играющего в шашки Христа. Не видишь, прищурилась, ищешь? Глазенки - щелки две. 1040 Шире! Смотри, мои глазища - всем открытая собора дверь. Люди! - любимые, нелюбимые, знакомые, незнакомые, широким шествием излейтесь в двери те. 1050 И он, свободный, ору о ком я, человек - придет он, верьте мне, верьте! [1915-1916] ВАРИАНТЫ и РАЗНОЧТЕНИЯ 5-я часть в журн. "Летопись": 893 Так мальчик 924-925 песни тебе возносит в пламенном гимне! 933 дары свои принесла вам) 950 праздничных мимо я иду 975 в каждом юноше страсть Маринетти 1007 огонь изрыгав они 1040 открой их?! 1044 Люди, враги, Пролог в журн. "Летопись": 23-24 Трус. Боишься! 31 я первый буду 4-я часть в альмя "Чудо в пустыне": 581 Лодочки ручек спрячьте в карман! 603 взвела меня 640 Видите - 688-690 это я Маяковский в подземелье Севильи 702-704 . . . . . . . . . . . . . голодом выголодал земли неметчины 735-748 отсутствуют. 3-я часть в газ. "Новая жизнь": 398 Дантова ада кошмарами намаранней 429 Загорается. 500 и бросили в окоп. 511 мясо и платье. Корректура 1-го издания: 640 Видите 669-670 I а я, - уже! II это я, - Маяковский 709 I Тушами на штык навешены материки. II Тушами на штыках материки. 727-729 I Христа ради, простите меня! II Христа ради, ради Христа простите меня! После 754 вычеркнуто: Пусть одни проклятья привык реветь - забудьте! Умер я, отвратительный и грубый! Отныне некому и не на кого выкрикивать в славословие сложенные губы! Вижу нового солнца лучи. С тела на тело! И вот я светлых гор достиг. Слышите, - как с неба голос звучит: имя человечье несите в гордости! Славься, человек! Славься, сияние новых весен! Вся вселенная со всеми живыми радуйся! 893-894 I Так мальчик II Мальчик 924-925 I песни тебе возносит в пламенном гимне!" II сердце свое раскрыла в пламенном гимне!" 933 I дары свои принесла вам!" II дары принесла вам!" 950 I праздничных мимо я иду: II праздничных мимо я 967 I Смеются. II Смеяться. 975 I В каждом юноше страсть Маринетти, II В каждом юноше порох Маринетти 1007 I огонь изрыгав, они II смерть изрыгав, они 1-е издание: 35 набатом будущих годин 190 и нету сил удержаться голому 376 вздрогнула от окрика грудь дивизий 429 Загорается. 511 мясо и платье. "Все сочиненное" и 2-е издание: 35 набатом будущих годин 331 Негров непроглядны пятна. 429 Загорается. 511 мясо и платье. "13 лет работы": 429 Загорается. 511 мясо и платье. Сб. "255 страниц" и 3-е издание: После 60 "Лиле" - отсутствует 35 набатом будущих годин 331 Негров непроглядны пятна. 511 мясо и платье. 35 набатом будущих годин 429 Загорается. 511 мясо и платье. ПРИМЕЧАНИЯ ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ БММ - Библиотека-музей В. Маяковского. ЦГАЛИ - Центральный государственный архив литературы и искусства. Война и мир (стр. 209). 5-я часть поэмы - журн. "Летопись", П. 1917, ? 2-4; пролог - журн. "Летопись", П. 1917, ? 78; 4-я часть - альм. "Чудо в пустыне", Одесса 1917; 3-я часть - газ. "Новая жизнь", П. 1917, ? 100, 13 августа; корректурные листы 1-го изд. (строки 626-1056, ЦГАЛИ); 1-е изд., 5-я часть - в альм. "Ржаное слово", П. 1918; "Все сочиненное"; 2-е изд.; "13 лет работы", т. II; "255 страниц"; 3-е изд.; Сочинения, т. I; 3-я часть - в сб. "Школьный Маяковский". В текст I тома внесены исправления: в строке 35 вместо "набатом будущих годин" - "набатом гибнущих годин" (по текстам "Летописи" и "13 лет работы"); в строке 429 вместо "Загорается" - "Разгорается" (по текстам сб. "255 страниц Маяковского", 3-го издания поэмы и сб. "Школьный Маяковский" (1929); в строке 511 вместо "мясо и платье" - "и мясо и платье" (по тексту сб. "Школьный Маяковский"). 3-я часть поэмы написана была в самом конце 1915 года. Закончена поэма в течение 1916 года. 3-я часть поэмы была прочитана Маяковским в редакции журнала "Летопись" в присутствии М. Горького и принята к напечатанию в журнале. Однако военная цензура запретила ее, и в ? 9 журнала она значится в списке произведений, которые "не могут быть напечатаны по независящим от редакции обстоятельствам". Невозможны были и никакие публичные выступления с чтением поэмы. Только после революции Маяковский смог и публично прочитать ее и напечатать. Отдельным изданием поэма вышла в ноябре 1917 года в изд. "Парус". В заглавии поэмы слово "Мир" писалось через "i", т. е. вселенная. Посвящение: Лиле - Л. Ю. Брик. В начале 1-й части даны ноты аргентинского танго, популярного в те годы. Строка 152. Ной - библейский патриарх, по преданию упился вином и был осмеян своим сыном Хамом. Строка 254. Бурши - немецкие студенты. Строка 269. Митральеза - скорострельная пушка. Строка 289. Нерон - древнеримский император; любил развлекаться зрелищем кровавых боев в цирке. Строка 307. Колизей - цирк в древнем Риме. Строка 379. Георгий Победоносец - по христианскому верованию святой, олицетворявший воинскую доблесть. Строка 402-403. На Марне ядром отбивается Жоффр... - Марна - река во Франции, место ожесточенных боев в 1914 году. Жоффр - главнокомандующий французской армией в первой мировой войне. Строка 445. Пегу - французский летчик, погиб в воздушном бою с немцами в 1915 году. Строка 494. Ваганьково - кладбище в Москве. Строка 507. За ны - славянское "за нас". Строка 508. Пилат Понтийский - наместник Рима в Иудее. При нем, по евангельскому преданию, был казнен Христос. Строка 565. Тальони Мария - знаменитая итальянская балерина, выступала в 20-х-40-х годах XIX века. Строка 798. Лазарь - по евангельскому преданию, был воскрешен Иисусом. Строка 975. Маринетти - глава итальянских футуристов.