# Диэтетика Беременных, Родильниц и Детей, составленная доктором медицины Александром Никитиным

Валериан Николаевич Майков

Діэтетика Беременныхъ, Родильницъ и Дѣтей, составленная докторомъ медицины Александромъ Никитинымъ. Санктпетербургъ. 1847. Въ тип. Э. Праца. Въ 8-ю д. л. 62 стр.

Книжечка г. Никитина заключаетъ въ себѣ полный сводъ предписаній для сохраненія здоровья беременныхъ, родильницъ, зародышей и младенцевъ. Ни одинъ совѣтъ не предположенъ имъ на вѣру и выводится съ возможною ясностью и популярностью, какъ слѣдствіе изъ законовъ анатоміи и физіологіи человѣка. Такимъ-образомъ, сочиненіе г. Никитина можно назвать одною изъ полезнѣйшихъ настольныхъ книгъ въ каждомъ семействѣ и вѣрнѣйшимъ противодѣйствіемъ невѣжеству, безпечности и предразсудкамъ, упрочивающимъ господство болѣзней и увеличивающимъ смертность. Но самые эти бичи здоровья и жизни -- невѣжество, безпечность и предразсудки, не служатъ ли препятствіемъ и къ распространенію такихъ сочиненій, какъ "Діэтетика" г. Никитина? Есть ли на свѣтѣ какое-нибудь раціональное искусство, которое встрѣчало бы въ человѣчествѣ такой ожесточенный антагонизмъ, какъ медицина, и есть ли на свѣтѣ антагонизмъ болѣе неразумный и болѣе непослѣдовательный? Пусть бы имѣлъ онъ источникомъ твердое убѣжденіе въ шаткости анатомическихъ и Физіологическихъ теорій, служащихъ медицинѣ основаніемъ; пусть бы съ своей стороны и медики продолжали играть роль непреложныхъ знатоковъ, отъ одной воли которыхъ зависитъ здоровье и жизнь человѣка: тогда было бы еще можно считать ихъ шарлатанами и рыцарями промышлености, не вѣрить имъ ни въ чемъ, и предоставить здоровье свое и жизнь водѣ Божіей. Но какой же медикъ нашего времени вѣритъ въ непреложность какой-нибудь абсолютной медицинской теоріи? Кто изъ нихъ не убѣжденъ, что медицина еще менѣе совершила въ своемъ развитіи, чѣмъ физіологія, что девять десятыхъ ея предписаній выведены единственно изъ опыта, и потому самому даютъ мѣсто тысячамъ исключеній? Наконецъ, кто же изъ нихъ въ наше время станетъ скрывать это убѣжденіе отъ остальнаго человѣчества? Что такое въ настоящее время отношеніе паціента къ врачу? Не что иное, какъ отношеніе невѣжды къ человѣку, знакомому, по мѣрѣ возможности, съ анатоміей и Физіологіей и съ безчисленнымъ множествомъ опытомъ-дознанныхъ средствъ къ возстановленію разстроеннаго человѣческаго организма. Но разсуждать такимъ образомъ значитъ разсуждать теоретически, и приведенное нами опредѣленіе, справедливое въ глазахъ людей образованныхъ и мыслящихъ, никогда не приходитъ въ голову большинству болѣющаго человѣчества, котораго нельзя назвать ни образованнымъ, ни мыслящимъ. И долго еще будетъ встрѣчаться въ мірѣ человѣкъ, который "всю жизнь не ставитъ Въ грошъ докторовъ", а кончаетъ тѣмъ, что обратится, наконецъ, къ бабѣ, которая лечитъ зашептываніями и заплевками, или, еще лучше, выдумаетъ самъ какой-нибудь декоктъ изъ невѣсть-какой дряни, которая, Богъ-знаетъ почему, вообразится ему именно средствомъ противъ его болѣзни.

Особенную ненависть къ медицинѣ "докторовъ" питаютъ женщины. Это объясняется очень-просто. На убѣжденіе женщины (мы не говоримъ объ исключеніяхъ) не дѣйствуетъ никакая логика, кромѣ логики сердечнаго участія. Представьте ей какое угодно дѣло ясно, какъ день: если только въ словахъ вашихъ не видитъ она ничего, кромѣ внушеній здраваго смысла, или если вы не принадлежите къ близкимъ ей людямъ, въ участіи которыхъ она не сомнѣвается, можете быть увѣрены, что убѣжденія ваши не будутъ имѣть никакого успѣха. Пусть же попробуетъ взяться за ваше дѣло какая-нибудь знакомая этой женщины, хоть никуда не годная сама-по-себѣ, но близкая ей, на-примѣръ, по сплетнямъ, которыя стряпаетъ вмѣстѣ съ нею на цѣлый уѣздъ, или какой-нибудь абсолютно-праздный и давно-выжившій изъ ума дядя, котораго она привыкла видѣть каждый день у себя за семейнымъ самоваромъ,-- можно побиться объ закладъ, что ваше дѣло въ вѣрныхъ рукахъ -- и у никуда-негодной пріятельницы и у абсолютно-празднаго дяди. Таковы женщины; всякій это знаетъ, и никому но можетъ быть удивительно, что медикъ, человѣкъ посторонній, не сблизившійся съ женщиной ни участіемъ въ занимающихъ ее сплетняхъ, ни фактомъ ежедневнаго присутствія при разливаніи чая, можетъ быть умнѣйшимъ, ученѣйшимъ и искуснѣйшимъ человѣкомъ и все-таки не пользоваться въ глазахъ паціентки никакимъ авторитетомъ. Тѣмъ менѣе довѣрится она книгѣ человѣка, котораго никогда не видала въ глаза и который незнакомъ ни съ кѣмъ изъ ея родныхъ и знакомыхъ.

Г. Никитинъ избралъ такой предметъ, въ которомъ прекрасный полъ менѣе всего слушается мужчинъ вообще и медиковъ въ-особенности. Во время беременности и родовъ матери семейства, домъ ея болѣе, чѣмъ когда-нибудь наполняется доброжелательницами: супругъ, родственники и знакомые мужескаго пола утрачиваютъ всѣ права на участіе въ сеймахъ и сеймикахъ, собирающихся для разрѣшенія діэтетическихъ вопросовъ. На сторонѣ женщинъ -- гордое сознаніе своего превосходства, и въ-самомъ-дѣлѣ, все говоритъ въ пользу ихъ опытности... Старухи, особенно мать родильницы, пріобрѣтаютъ силу несокрушимую и обнаруживаютъ такое презрѣніе къ хозяину дома, что ему дѣйствительно ничего не остается дѣлать, какъ только покориться своей участи, т. е. слушать изъ-за дверей, что приговорятъ дамы, или заниматься своими дѣлами, предоставивъ судьбу жены и чада наслѣдственной мудрости родственницъ и пріятельницъ страждущей. Сверхъ-того, нѣжные мужья обыкновенно такъ теряются при беременности и родахъ женъ, что сами впадаютъ въ какую-то женственность и готовы подчиниться приговорамъ чьего-ни-попало участія. Такимъ-то образомъ все, кромѣ здраваго смысла и раціональной медицины, имѣетъ вѣсъ въ этотъ критическій періодъ, и принявъ это все къ надлежащему соображенію и обсужденію, мы глубоко и скорбно сомнѣваемся -- будетъ ли книжечка г. Никитина имѣть тотъ успѣхъ, котораго она вполнѣ достойна по своей прекрасной цѣли.


"Отечественныя Записки", No 3, 1847