# Письмо Т. А. Миллер

Антон Семёнович Макаренко

Макаренко А. С. Педагогические сочинения: В 8-ми т. Т. 7

М., "Педагогика", 1986.


## Письмо Т. А. Миллер


Киев, 10 июля 1936 г. Уважаемая Татьяна Александровна!

Сегодня я получил Ваше письмо, отправленное через Гослитиздат, и спешу ответить. Я очень благодарен Вам за искренний и открытый отзыв о некоторых местах и тенденциях "ПП"1, -- поверьте, это для меня дороже самой квалифицированной критики. В ознаменование моей благодарности отвечаю Вам так же искренно и так же подробно. Только давайте по пунктам.

1. Ваше общее отношение к книге. Вам хотелось ругаться, и все-таки Вы читали и перечитывали книгу. Что же, это меня больше всего радует, это доказывает, что в книге написана правда, а правда вызывает отношение всегда противоречивое. Жизнь не состоит из одних идеальных вещей, и в этом ее прелесть. Такова была и есть и моя жизнь, и, вероятно, Ваша. Жизнь всегда есть цепь коллизий, следовательно, всегда приходится отступать от идеального поступка, приходится жертвовать какой-то одной истиной для того, чтобы другая истина жила. Разве Вы не замечали этого жизненного закона? Если хотите, это закон диалектики. Именно потому Вы мою книгу читали с увлечением, что я не прикрыл и не прикрасил моих трагедий.

Пощечина Задорову2. Вы не совсем ясно говорите об этом. Я, например, не понимаю, в каком смысле Вы поднимаете вопрос о моей трусости, "недостаточной смелости" в моем характере. Может быть, Вы упрекаете меня в том, что я прямо не сказал: "Надо бить морды?" Но ведь так никогда не думал. Вы правы: формула Наполеона, конечно, может быть отнесена не только к Мише Овчаренко, но и к случаю с Задоровым. Почему эта формула так смутила Вас? Конечно, пощечина Задорову не была ошибкой. Скажу грубее: без этого мордобоя не было бы колонии Горького и не было бы никакой поэмы. Но пусть это не смущает Вас: я ведь признаю, что в такой пощечине есть преступление. Это я говорю совершенно серьезно -- преступление. Бить морды нельзя, хотя бы и в некоторых случаях это было и полезно. Какое Вы можете сделать заключение? Самое правильное: моя поэма началась с преступления. Начало колонии Горького -- это целый клубок преступлений: и моих, и ребячьих.

Если так морально разбираться в моей жизни, то, разумеется, я заслуживаю всяческого осуждения, согласен с Вами. Но так не нужно разбираться. Прочтите "Эпилог", и Вы сразу увидите, в чем дело. В "Эпилоге" я вспоминаю мой первый горьковский день, как "день позора и немощи". Я совершил преступление, потому что я был немощен и была немощна моя педагогическая техника. Я не мог справиться с пятью ребятами, а теперь в Дзержинке3 1100 ребят и мордобой невозможен. Какая еще смелость от меня требуется? Удар Миши Овчаренко -- дело совсем другого порядка. Во-первых, он был сделан в самозащите против финки, во-вторых, он не имел такого определяющего значения. Он важен как характеристика положения, и только.

2. Педагогический коллектив. Трудно ответить на этот вопрос. Вы читали первую часть в альманахе или в отдельном издании?4 В альманахе пропущена глава "Подвижники соцвоса", читали Вы ее?

Впрочем, попытаюсь оправдываться. Во-первых, я был очень ограничен листажом, Горький требовал, чтобы больше 10 листов на часть не было. Во-вторых, Вы представить себе не можете, сколько материала осталось неиспользованного. Я старался показать детский коллектив, моей целью было возбудить у людей симпатии к этим детям, но я вовсе не собирался писать методику воспитательной работы. Сам я выдвинулся нечаянно, трудно обойтись без себя, если пишешь от первого лица. И поэтому я считаю, что прибавлять ничего не нужно, получится нецельно и дидактично.

3. ...Самая дешевая пища -- педагогика. Совершенно согласен -- это очень глупо, но я в этом не виноват: у меня написано "кормиться педагогами", так напечатано и в альманахе, а в Гослитиздате -- опечатка.

4. За библиотекаря извиняюсь. Конечно, я хотел только сказать, что профессор перестал разрешать вопросы воспитания.

5. Излишнее озлобление против Брегель и Зои5. Может быть, это и правда, я и сам это чувствовал и предлагал А. М. выбросить две главы, но он написал мне: "Соцвосовцев выбрасывать не нужно. Вы их изобразили правильно".

6. Могила колонии. Как же Вы не поняли, в чем дело, неужели я так не ясно написал?

Колония Горького должна была развалиться не потому, что я ушел, а потому, что в ней были заведены новые порядки. Вы же прекрасно понимаете, что выметали не только меня, а решительно все, что было в колонии сделано: организацию, стиль, традиции, людей, выметали "макаренковщину". Какой же смысл было оставлять ядро -- это могло привести к бунту: мое ядро без боя не уступило бы позиций, а бой заведомо неравный. И я не оглянулся не потому, что мне не было больно, а потому что оглядываться было нельзя: надо было скорее забыть, чтобы дальше работать. Нет, обвинять меня в развале колонии можно только при большом пристрастии. Я сделал все, чтобы моему преемнику было легче работать. Моя фигура и фигуры моих друзей могли только мешать. Впрочем, Вы не правы и по существу -- в самой колонии все осталось для того, чтобы она могла работать, остался прекрасный коллектив и остались воспитатели -- их, правда, потом разогнали6.

Вообще, в этом вопросе Вы напутали.

Лапоть откликнулся -- он работает в Полтаве, другие молчат.

Я работаю в Киеве, в НКВД Украины, у меня сейчас 14 трудовых колоний, в том числе и колония имени Горького. Я сам принял ее от Наркомпроса в прошлом году. От старой колонии остались только трубные сигналы. Сейчас она сильно поправилась.

Еще раз благодарю Вас за хорошее письмо. Пожалуйста, напишите о себе, какой Вы человек, как Вам работается. Буду очень вам благодарен.


Привет А. Макаренко


Киев,

Рейтарская, 37,

ОТК НКВД


## Комментарии


Фонд Педагогическо-мемориального музея А. С. Макаренко. Автограф А. С. Макаренко. Частично опубликовано П. Г. Лысенко: Ответ А. С. Макаренко. -- Зоря Полтавщины, 1969, 13 апр. Полностью на русском языке публикуется впервые.

1 Сокращенно: "Педагогическая поэма".

2 А. Задоров -- персонаж "Педагогической поэмы".

В этом образе отразились черты нескольких первых колонистов-горьковцев, в том числе и П. П. Архангельского, который прибыл в колонию в 1922 г. (сын воспитательницы -- учительницы колонии З. П. Архангельской). (См.: Высказывания А. С. Макаренко по поводу пощечины Задорову на с. 195 данного тома и т. 3 настоящего издания, с. 324.)

3 Говорится о трудовой детской коммуне им. Ф. Э. Дзержинского.

4 "Педагогическая поэма" впервые была опубликована по частям в 1933 и 1935 гг. в альманахе "Год XVII" (кн. 3) и "Год XVIII" (кн. 5 и 8), выходившем под редакцией А. М. Горького. Затем в 1934--1936 гг. была издана в трех книгах в издательстве "Художественная литература".

5 Брегель и Зоя -- персонажи "Педагогической поэмы". В этих образах А. С. Макаренко сатирически изобразил педагогов, пытавшихся оценивать его опыт с формальных позиций (см. т. 3 настоящего издания, с. 483, 484).

6 См. об этом т. 1 настоящего издания, с. 344--345, 347, 361.