# Ф. Ф. Зелинский. Древнегреческая литература эпохи независимости

Александр Иустинович Малеин

Часть первая. Изд-во "Огни". "Круг Знания". Серия - история литературы. П. 1919. Стр. VI, 192. Цена не обозначена..

Ф. Ф. Зелинский. Древнегреческая литература эпохи независимости. Часть первая. Изд-во "Огни". "Круг Знания". Серия -- история литературы. П. 1919. Стр. VI, 192. Цена не обозначена.

Один из наилучших не только у нас, но и на Западе истолкователей античности, без малого сорок лет блестяще работающий на ее ниве, делится в настоящей книжке с широкими кругами читателей результатами своих упорных трудов. Излишне поэтому распространяться, сколько тут можно найти остроумных и метких наблюдений, блестящих и глубоких мыслей. Для большей обозримости содержания автор излагает отдельно историю поэзии и прозы, кончая в первый свой обзор Менандром, а второй Аристотелем и Демосфеном и предоставляя, как видно из объявлений, последующую эпоху -- эллинизма -- столь же опытным исследователям С. А. Жебелеву и Г. Ф. Церетели. Пометку же "часть первая" Ф. Ф. Зелинский объясняет так: долголетний опыт научил его тому, что давать в руки читателю один только общий очерк "без иллюстрирующих образцов -- неправильный и бесплодный прием". Поэтому он собрал в отдельной книжке образцы поэзии, поясняющие первые семь глав очерка. Такое дробление предпринято "по практическим соображениям". Автор не поясняет, к сожалению, в чем они заключаются, так как на первый взгляд кажется, что практика подсказывала бы как раз обратное, т. е. включение образцов в самый текст. Во-первых, что касается содержания, то автор сам говорит о "теснейшей" связи между очерком и образцами, а затем при разного рода несовершенствах нашей современной книготорговли такое дробление, да еще с возможностью продажи каждой части отдельно, легко приведет к тому, что первая часть разойдется быстрее второй, которая вряд ли найдет себе много сбыта без своей подруги. Но устранение этих неудобств зависит и исключительно от воли читателей, а в книжке есть и другой недостаток, в котором не повинны ни они, ни автор, а, как любили выразиться в старину, "независящия обстоятельства". Разумеется, почтенный исследователь мог бы дать гораздо больше, и, кажется, книжка была задумана вначале гораздо шире, но потом "независящие обстоятельства", вероятно, в виде установления определенных размеров, их же не прейдеши, привела к тому, что последующие главы пришлось сокращать. Отсюда получилась некоторая неравномерность. Так, послегомеровскому эпосу уделено больше места, чем всей истории, да и вообще проза изложена гораздо короче, чем поэзия. Хотелось бы сделать еще одно замечание но поводу прекрасной заключительной главы, где автор так живо и увлекательно говорит о взаимоотношении античной и новейших литератур. "Русская литература, -- читаем здесь, -- еще почти не испытала на себе ее (античности) непосредственного воздействия". Как хотелось бы видеть указания на это воздействие, сделанные столь авторитетным исследователем. Уверены, что книжка от этого много, много выиграла бы. В заключение позволим себе горячо рекомендовать труд вниманию тех, для кого, по-видимому, назначал его главным образом и сам автор, именно нашего молодого поколения. Пусть они вспомнят, что теперешние кумиры, как Лассаль и Маркс, начинали свою литературную деятельность с работ в античности, а Жорес написал даже по латыни свою диссертацию.

А. Малеин.


Источник текста: БИРЮЧ Петроградских Государственных театров. -- 1921. -- Сб. II. 336-337 с.

Оригинал здесь: http://sptl.spb.ru/biruch/index.php.