# О народных сборищах в Англии

Конрад Мальт-Брюн

О народныхъ сборищахъ въ Англіи.


Среди обширнѣйшей столицы нѣкоторые демагоги собираютъ безчисленныя толпы народныя, произносятъ къ нимъ самыя возмутительныя рѣчи противъ конституціи, самыя оскорбительныя для царствующей фамиліи и для всѣхъ членовъ правительства; предлагаютъ мнѣнія, прямо клонящіяся къ перемѣнѣ существующаго гражданскаго порядка и къ сооруженію зданія политическаго совсѣмъ на другихъ основаніяхъ. "Какъ!" воскликнетъ кто нибудь изъ политиковъ твердой земли: "и такая дерзость, такое своевольство остаются безъ наказанія! и Англія еще донынѣ существуетъ? Ея принцы, ея дворянство, ея министры не поспѣшаютъ искать убѣжища на берегахъ нашихъ!" Нѣтъ! и вы долго еще будете ожидать паденія Англіи, если только ожидаете паденія государства сего отъ подобной причины. "Стало бытъ конституція виною такого спокойствія посреди столь бурныхъ движеній?" Такъ точно, конституція много тому содѣйствуеть; однакожъ не слова, на хартіи написаныя, берегутъ Англію: хранитъ ее духъ, живущій въ постановленіяхъ, въ сословіяхъ, въ сихъ древнихъ стихіяхъ общежитія, которыхъ законность непризнается одними только мнимыми философами.

Кто бережетъ Англію во время сихъ своевольныхъ совѣщаній мятежной черни? Вооруженные владѣльцы, хозяева, подъ начальствомъ Мера и старѣйшинъ города. Одно появленіе сей гражданской силы покоряетъ многолюднѣйшую толпу, въ которой кипѣли всѣ страсти народныя, и гдѣ соединены были всѣ стихіи безпорядковъ.

Признаемъ же полезность мѣстныхъ силъ, поддерживаемхъ духомъ сословія. "Градское общество" такъ говоритъ Англійское министерство "имѣетъ свою Хартію; оно и должно защищать свои свободы и спокойствіе; его начальники должны дѣйствовать своею властію." И довѣренность сія неосталась обманутою. Откудаже происходитъ такое могущество въ простомъ старѣйшинѣ купеческомъ? ибо Лордъ-Меръ значитъ не что-либо другое! Именно духъ сословія оживляетъ гражданъ; они стараются доказывать своему отечеству, доказывать цѣлому свѣту, что руки ихъ и мужество въ состояніи оградить ту часть законной власти, которая есть ихъ наслѣдство политическое. Чувство свободы, запрещающее имъ впускать Королевское войско на свою землю, то же чувство повелѣваетъ имъ укрощать всякой мятежъ, которой обезчестилъ бы ихъ свободу.

Сей-то духъ сословія есть существенная стихія законной демократіи въ Англійскомъ Королевствѣ. Безъ него, что былабы Депутатская Палата? Съ нимъ, народное представительство, самымъ несовершеннымъ образомъ устроенное, заключаетъ въ себѣ силу непреодолимую. Сія демократія, въ одно и то же время удерживающая чернь и ей покровительствующая, по существу своему должна любить, и любитъ власть Монархическую; предотвращаетъ оныя постыдныя революціи, совершающіяся въ продолженіи одного дня въ какой-нибудь столицѣ или въ сералѣ, и при хорошемъ устройствѣ областныхъ, градскихъ сословій происшествія 20 Марта {День вступленія въ Парижъ Буонапарта, бѣжавшаго съ Ельбы.} невозможны. Она благоприятствуетъ и аристократіи, для которой служитъ всегдашнимъ разсадникомъ и съ которою дѣлишь почести. Мы видѣли, что Государямъ приятно слушать приглашенія, отъ Лорда-Мера; видѣли, что простолюдинъ съ талантомъ достигаетъ кормила государственнаго и становится родоначальникомъ чиновнаго потомства. Но особенно уважается она чернью, которой посвящаетъ свои отеческія заботы, помогая бѣднымъ, доставляя работу людямъ трудолюбивымъ, произнося судъ безпристрастный и вмѣстѣ милосердный о несчастныхъ, впадающихъ въ преступленія. Четыреста тысячь независимыхъ (gentlemen) владѣльцовъ или хозяевъ, находящихся въ Англіи, исправляютъ должности шерифовъ, меровъ, мирныхъ судей, присяжныхъ, надзирателѣй надъ бѣдными, старшинъ ремесленныхъ и земледѣльческихъ; вообще они распоряжаютъ простымъ народомъ, тою частію обитателей, которая вѣчнымъ закономъ Природы предназначена жить подъ всегдашнею опекой.

Народъ въ Англіи живетъ на жалованьи у націи политической, у націи, которой принадлежатъ всѣ права и всякая собственность.

Но ета нація, всѣмъ владѣющая, всегда ли будетъ имѣтъ довольно силы и бодрости, чтобы удерживать народъ, которой, ничего неимѣя, всего желать долженъ? Прежде надобно разсмотрѣть етотъ вопросъ. Тотъ классъ народа, которой ни чѣмъ или почти ничѣмъ не владѣетъ, состоитъ изъ наемниковъ, употребляемыхъ или для домашней услуги, или для работъ земледѣльческихъ, или для фабрикъ. Въ первыхъ двухъ случаяхъ люди сіи довольно имѣютъ времени и возможности научиться, образовать свой нравственный характеръ, привыкнуть къ порядку и нажить себѣ небольшую собственность; одни только фабричные работники, занимаясь трудомъ почти безпрерывнымъ, кромѣ дней праздничныхъ, изъ-за станка идутъ въ питейной домъ, и отъ сидячей дѣятельности переходятъ къ грубому распутству; они нерадятъ о возлагаемыхъ религіею обязанностяхъ не даютъ дѣтямъ своимъ никакого воспитанія; думаютъ единственно о прибавкѣ получаемой платы; и какъ они имѣютъ значительныя способности, то и могутъ сговариваться между собою, чтобы опредѣлить способностямъ своимъ цѣну по своему желанію. Сверхъ того еще въ етомъ классѣ народа цѣлыя толпы живутъ въ одномъ мѣстѣ, въ ближайшей связи между собою, и онѣ легко могутъ соединяться. На нихъ-то безпокойныя головы надѣются, когда затѣваютъ что нибудь вредное. Но какъ скоро опасность извѣстна; то и средства готовы къ предотвращенію оной. Духъ сословія внушаетъ въ фабрикантовъ весьма сильныя мѣры противу всякаго мятежа работниковъ; съ другой стороны ими же принимаются самыя человѣколюбивыя мѣры къ облегченію нуждъ существенныхъ: сіи хозяева даютъ работникамъ средства воспитывать дѣтей и составлять запасные капиталы для пропитанія устарѣвшихъ. Такія мѣры служатъ со дня на день болѣе къ образованію класса сихъ настоящихъ илотовъ, которыхъ варварство начало уже быть опаснымъ для государственнаго спокойствія.

И такъ, только нечаянная остановка въ торговыхъ оборотахъ, или внезапная перемѣна въ цѣнахъ на съѣстные припасы въ нынѣшнее время могутъ бытъ опасными внутреннему спокойствію Англіи; ибо въ такомъ случаѣ хозяева были бы не въ состояніи удовлетворять нуждамъ бѣдной черни. Но у націй, какова Англійская, гдѣ все подвергается точному разсмотрѣнію, гдѣ все охраняется общественнымъ духомъ. Подобныя общественныя бѣдствія никогда не могутъ случиться неожиданно, даже и при слабомъ безпечномъ министерствѣ; вопли всѣхъ сословій предвозвѣстили бы опасность, и всесильное представительство народное немедленно изобрѣло бы спасительныя средства. Впрочемъ есть вѣрный способъ противу слѣдствій всякой перемѣны какъ въ торговомъ отношеніи, такъ и въ земледѣльческомъ, способъ самому народу непротивный, даже приятный: ето -- переселенія изъ государства, которыя, вопреки мнѣнію политиковъ обыкновенныхъ, не только не ослабляютъ Англіи, но служатъ еще средствомъ къ укрѣпленію могущества ея, къ возвышенію благосостоянія, а особливо къ утвержденію тишины внутри государства. Посредствомъ переселеній государство освобождается отъ мятежной части народа; ими составляются новыя великія семейства, которыя, сдѣлавшись сильными, въ послѣдствіи времени сохраняютъ взаимныя сообщенія съ отечественнымъ государствомъ для обоюдной пользы. И здѣсь, какъ во всякомъ другомъ случаѣ, духъ сословія оказывается во всемъ своемъ блескѣ: Французъ переселяется, но одинъ, безъ товарищей; напротивъ того Англичанинъ оставляетъ отечество неиначе какъ въ сообществѣ, вмѣстѣ со многими семействами. Первой можетъ похвастать удальствомъ своимъ; второй заводитъ колонію. Не смотря на то, колонія Сенъ-Домингская, основанная Флибюстьерами Французскими, служитъ доказательствомъ, какія выгоды могла бы извлечь политика просвѣщенная и предусмотрительная, какія выгоды могла бы она извлечь изъ этой склонности жить въ сообществѣ, болѣе или менѣе сродной всѣмъ людямъ. Кто станетъ опровергать, что половиною солдатъ Французскихъ, погибшихъ при Ватерлоо, неможно было бы покорить Варварійскія земли, или взять назадъ Луизіану? Вся Европа можетъ быть имѣетъ нужду въ системѣ переселеній (?).

И такъ кто и съ кѣмъ произвелъ бы народную революцію въ Англіи, когда государство легко можетъ во всякое время освободиться отъ такихъ людей, которыхъ трудно сдѣлать добрыми гражданами? Масса бѣдняковъ, ета существенная стихія революціи, исчезаетъ, такъ сказать, въ рукѣ начиньщика. мятежей, которой захотѣлъ бы сдѣлать изъ нее что нибудь по своему плану.

Не хозяева ли мызъ, посредственно зажиточные, захотятъ соединиться съ какимъ нибудь главою партіи? Но они вовсе неходятъ на сборища, несопровождаютъ Гунта при торжественномъ его шествіи, хотя демагогъ сей, происшедшій изъ ихъ же класса, употреблялъ всевозможныя средства привлечь ихъ на свою сторону. Не въ мѣлкомъ ли мѣщанствѣ, которое иногда завидуетъ зажиточнымъ членамъ градскаго общества, найдетъ онъ своихъ приверженцевъ? Но мѣлкіе торговцы тотчасъ запираютъ лавки свои, какъ скоро толпы сихъ коренныхъ преобразователей появятся на улицѣ; они боятся, чтобы товары не соблазнили благороднаго безкорыстія! Однимъ словомъ: промотавшіеся шалуны вмѣстѣ съ бродягами, предводительствуемые и подущаемые людьми того же разбора, произведутъ ли революцій въ такой странѣ, гдѣ правота, и точность въ дѣлахъ почитаются словами однозначительными съ добродѣтелью и честью?

Что же могутъ ожидать сіи господа Гунты и Ватсоны? Сдѣлаться извѣстнымъ, получить должность агента гдѣ нибудь при избраніяхъ; въ какимъ нибудь кофейномъ домѣ или трактирѣ удивлять другихъ, второкласныхъ демагоговъ; предсѣдательствовать за какимъ нибудь патріотическимъ, неопрятнымъ обѣдомъ.

Но за чѣмъ терпятъ подобныя сцены, всегда невыгодныя уже и по тому, что онѣ представляютъ картину мятежа глазамъ народа? Развѣ полиція неможетъ унять сихъ ораторовъ, отъ которыхъ нѣтъ проѣзда на площадяхъ и улицахъ за тѣснотою? Она конечно могла бы унять ихъ; но Англійскіе нравы нетерпятъ міръ предупредительныхъ. Каждой народъ имѣетъ свои склонности, свои обычаи. За чѣмъ представляютъ самыя нескладныя піесы Шакспировы? За чѣмъ ходятъ смотрѣть на кулачныхъ бойцовъ? Полиція Англичанамъ также не по вкусу, какъ и правила Аристотелевы.

Сверхъ того, еслибъ Лондонская полиція была въ правѣ недоаволять толпамъ собираться, она и тогда имѣла бы политическія причины терпѣть ихъ даже до послѣдней крайности. Изъяснимъ это.

Въ каждомъ конституціонномъ правительствѣ нравственное могущество Державы именно и состоитъ въ общественномъ мнѣніи, въ свободной увѣренности о превосходствѣ того правительства. Надобно, чтобы всѣхъ классовъ жители по возможности были убѣждены въ необходимости пожертвованій, требуемыхъ законами отъ каждаго гражданина. Но тамъ не можетъ быть увѣренности, гдѣ нѣтъ свободы противурѣчить; слѣдственно каждой гражданинъ долженъ имѣть способы противурѣчить правительству. Національная оппозиція имѣетъ свое мѣста въ обѣихъ Палатахъ Парламента, гдѣ всѣ ея дѣйствія клонятся къ тому, чтобы захватить власть въ свои руки; но ея присутствіемъ охраняется свобода совѣщаній. Оппозиціи же, которую можно назвать мѣщанскою или градскою, совершаетъ свои подвиги въ собраніяхъ, такъ называемыхъ Common Council и Common Hall. Какъ ни смѣшны бываютъ иногда сужденія мѣлкихъ торгашей, когда начнутъ оные цѣлой свѣтъ мѣрять своимъ аршиномъ несмотря на то, ихъ пренія иногда становятся важны, принимаютъ возвышенный характеръ, и нѣкоторымъ образомъ подходятъ къ оппозиціи Парламентской. Ими поддерживается тотъ духъ сословія, духъ градскаго общества, которой одинъ можетъ оживлять многолюдный городъ, торговый, богатый способами промышленности. Подобная оппозиція даетъ градскимъ обществамъ высокую мысль объ ихъ правахъ и обязанностяхъ; она побуждаетъ ихъ къ благороднымъ предприятіямъ на пользу общую въ монархическое государство, не расторгая единства его, она вводитъ главныя преимущества федеративной республики. Такая же оппозиція господствуетъ во всѣхъ торговыхъ и другихъ обществахъ, духовныхъ и свѣтскихъ: вездѣ Англійская свобода, не менѣе какъ и въ Парламентѣ. Остается классъ бѣдныхъ, имѣющій изъ всѣхъ политическихъ правъ одно только, а именно право пользоваться покровительствомъ зажиточныхъ, и слѣдственно не могущій составить своей оппозиціи въ полномъ смыслѣ сего слова; между тѣмъ нѣкоторые демагоги толкуютъ бѣднымъ, что они имѣютъ права со всѣми одинакія, и совѣтуютъ пользоваться ими; стараются убѣдитъ сихъ бѣдняковъ, что высшіе классы несправедливо отняли у нихъ права законныя, и обѣщаютъ возвратить имъ золотой вѣкъ посредствомъ нѣсколька рѣчей, произносимыхъ подъ открытымъ небомъ, и нѣсколька адрессовъ, подписываемыхъ въ трактирѣ, на столѣ винопродавца. Что же тутъ дѣлать? Запретить симъ людямъ сборища, значило бы дать имъ на догадку, что ихъ опасаются! Питтъ употребилъ сіе средство только въ военное время, когда отсутствіе войскъ и кипѣніе умовъ въ самомъ дѣлѣ заставляли опасаться подобныхъ сходьбищь. Нынѣ же, когда дѣла находятся въ обыкновенномъ порядкѣ, черни охотно дозволяютъ играть въ Парламентъ.

Въ этомъ не одна только та великая выгода, что чернь почитаетъ себя свободною и приписываетъ себѣ важное участіи въ конституціи, которая охраняетъ самыхъ даже своихъ оскорбителей, но политическія сатурналіи представляютъ еще удобный случай осмѣивать многіе планы о перемѣнахъ, планы не столько глупые, какъ тѣ, которые предлагаются на Смитфильдскихъ сборищахъ, и по тому самому болѣе опасныя, болѣе способныя вовлечь въ заблужденіе.

И вотъ отъ чего Сиръ Франсисъ Бурдетъ попалъ въ страшное замѣшательство съ тѣхъ поръ, какъ чернь переняла у него систематической планъ приобрѣтать всеобщую благосклонность. Почтенный Баронетъ, сей аристократъ, во снѣ и на яву мечтавшій о любви народной, теперь уже не можетъ ни удержать при себѣ довѣренности черни, ни пользоваться прежнимъ уваженіемъ въ Парламентѣ: здѣсь терзаютъ его напоминаніями o сходствѣ правилъ его съ правилами Смитфильдскихъ ораторовъ; внѣ Палаты звѣзда его помрачается сіяніемъ Гунта.

Но чтобы толпа бѣдняковъ могла, безъ вреда государству, забавляться симъ подобіемъ собраній политическихъ, для того потребна необыкновенная крѣпкость всего общества; надобно, чтобы оно состояло изъ частей, весьма прочно связанныхъ между собою личными выгодами и чтобы сіи выгоды соединены были благомъ всего государства. Сею-то крѣпостію, симъ спокойствіемъ удивляетъ насъ Англія. Все въ ней расположено группами, все состоитъ изъ сословій -- Университеты и купечество, духовенство и фабрики; вездѣ видишь общества съ особыми привилегіями, свободами, частными хартіями; у всякаго общества своя казна, свои чиновники, свои выборы, свои собраніи. Исторія народовъ и самая даже натура человѣческая непозволяютъ намъ представить въ умѣ своемъ другое, лучшее устройство, другую политическую свободу, болѣе приличную обширному государству....


Малтъ-Брюнъ.


------


Мальт-Брен К. О народных сборищах в Англии / Малт-Брюн // Вестн. Европы. -- 1819. -- Ч.106, N 15. -- С.222-234.