# Макс Бартель. Завоюем мир!

Осип Эмильевич Мандельштам

Предисловие к русскому изданию.

## Осип Мандельштам. Макс Бартель. Завоюем мир!


Предисловие к русскому изданию


На примере Бартеля мы видим, как историческая необходимость создает классового поэта из чуждого материала, перерабатывая в горниле классовой борьбы идеалистическую психологию, преодолевая символизм и заставляя служить интересам масс весь арсенал буржуазной поэтики.

В Германии пролетарская поэзия возникла путем отщепления от глыбы бюргерской символической поэзии. В Бартеле еще свежа эта трещина: так блестит свежестью излома только что отбитый кусок кварца.

Кто предки Бартеля? С одной стороны, вся вековая мудрость германского символизма с ее родоначальником Гёте, а с другой -- Фрейлиграт, Гервег и немногие другие литературные одиночки-революционеры.

Поэзия Бартеля, как он сам признает в предисловии к "Arbeiterseele" ("Душа рабочего"), есть точное отображение душевного перелома тех элементов рабочего юношества, которые можно назвать пролетарской интеллигенцией, перелома весьма длительного: от первых его моментов, когда это юношество призвала в свои ряды партия, и дальше, по всем извилинам революционного пути.

Между культурой и рабочей молодежью стоит решетка государства и классового насилия. "Решетку" надо разбить [Решетка -- излюбленный Бартелем символ: см. его "Страну за решеткой" -- Пpимеч. О. Мандельштама].

Тоска по обетованной стране культуры, которую должен завоевать пролетариат, напоминает у Бартеля тягу старших немецких поэтов к Италии, к блаженному югу. В его "Утопии" -- жгуче-синее небо, растут лавры и т. п.

Это -- классовый романтизм культуры, оправданный временно противоречием в самом существе положения германской рабочей массы.

В лице Бартеля германская поэзия, насыщенная музыкой и мощным чувством природы (чувством космическим), пошла на службу революции. Интересно, как пульсируют у Бартеля самые обычные "поэтические" образы: так, например, лес неоднократно становится у него, с глубокой внутренней логикой, воплощением коллективной мощи и действия:

И брызнет сок из муравьиной,

Из черной мастерской корней,

И разольется до вершины

В зеленых щупальцах ветвей!

[Из ст-ния No 145]

Если бы не война и не русская революция, мы бы никогда не увидели Бартеля во весь рост. История оставит за ним имя поэта германского "Марта", поэта 19-го года, подобно тому, как Барбье был вынесен на гребне революции 1830 года.

Жажда действия, стыд бессилия, братский укор русского примера, вся нравственная трагедия на этот раз уже не одной молодежи, а мучительно созревшего класса, -- все это выражено Бартелем позднейшего периода с чисто германской мужественностью.

Когда читаешь Бартеля, нельзя забывать огромное значение песни в общественной жизни Германии. Певческие союзы (gesangvereine) в буржуазных, студенческих и рабочих кругах Германии -- политическая сила, агитационные аппараты.

И Бартель своими стихотворными брошюрками: "Revolutionäre Gedichte" ("Стихи революции"), собранными в "Утопии", обращается не просто к массе, а к поющей массе. Формально -- выученик германского символизма, исторически -- ученик войны и русской революции, он пытается претворить ее в кровь и голос германского пролетариата.

1925


## Примечания


Бартель М. Завоюем мир! (Избранные стихи). Перевод с нем.

О. Э. Мандельштама. Л.--М.: ГИЗ, 1925, с. З -5. Без подписи (атрибуция А. Г. Меца). Книга вышла в июне 1925 г. Перепеч.: Материалы к биографии.

Бартель, Макс (1893-1975) -- см. коммент. к NoNo 116-166.

Фрейлиграт, Фердинанд (1810-1876); Гервег, Георг (1817-1875) -- немецкие политические поэты периода революции 1848 г. В 1920-х -1930-х гг. вышли книги их переводов: Фрейлиграт Ф. Избранные стихотворения. Пер. С. Заяицкого. Харьков: Пролетарий, 1924; Он же. Мертвые живым. Пер. М. Зенкевича. М.--Л.: ГИХЛ, 1931; М.: Жургаз, 1932; Гервег Г. Стихи живого человека. Пер. Б. Пастернака. М.: ГИЗ, 1925.

Германский "Март" -- революция 1919 г. в Германии.