# О гипербореях, макровиях и счастливых островах

Конрад Маннерт

Из "Geographie der Griechen und Roemer". Nurnberg, 1795. Т.4

Перевод Г. Сокольского.

О Гипербореяхъ Макровіяхъ и Счастливыхъ островахъ.


(Минувшаго Декабря 1814 года происходило въ С. Петербургѣ 17 чтеніе въ Бесѣдѣ Любителей Рускаго слова. Начавши пробѣгать заглавія читанныхъ на ономъ сочиненіи, мы тотчасъ принуждены были остановиться на Изысканіи о Гипербореанахъ и о коренномъ Рускомъ стихотвореніи. Хорошо узнать, что такое разумѣли Греки подъ именемъ Гипербореевъ; но что есть общаго между сими неизвѣстными дикарями и кореннымъ Русскимъ стихотвореніемъ?... Перевертываемъ листокъ Сына Отечества, въ которомъ нашли мы сіе любопытное увѣдомленіе, и сквозь завѣсу шуточныхъ замѣчаній видимъ, что господинъ Сочинитель Изысканія почитаетъ Гипербореанъ за одно со Славянами, приписываетъ имъ искусства, науки и просвѣщеніе, и доказываетъ, что самые Греки заняли языкъ свой и стихотворство у Гипербореанъ, то есть у Славянъ -- нашихъ предковъ. Что сказать на это должно? То, что почтенному Сочинителю надлежало руководствоваться авторами, коихъ многолѣтныя ученыя изслѣдованія озарены животворнымъ свѣтомъ исторической критики, а не тѣми, которые во всемъ полагаются на первую попавшуюся къ нимъ въ руки книгу, или на мечты своего воображенія. Давно уже въ ученомъ свѣтъ сдѣлалось извѣстнымъ, что между древними Гипербореанами, Скиѳами, Сарматами и между Славянами нѣтъ никакой видимой связи. Догадокъ много, и онѣ разнообразны; но истина должна быть одна. А кто скажетъ, что ее постигнулъ? Всего надежнѣе замѣчать дѣянія народа съ того времени, съ котораго онъ является въ Исторіи подъ настоящимъ своимъ именемъ. Но дѣло о Гипербореанахъ.... Помѣщаемъ переводъ цѣлой главы изъ Маннерта (Geographie der Griechen und Roemer T. IV, 8. Nürnberg, сдѣланный однимъ изъ молодыхъ нашихъ приятелей.

Гипербореями (Υπερβορέοι) назывались люди, обитавшіе по ту сторону Борея.... Древніе Греки понимали сіе названіе въ тѣсномъ буквальномъ смыслѣ. Они искали во Ѳракіи жилища Бореева, т. е. искали происхожденія сѣвернаго вѣтра въ горахъ Ѳракійскихъ и далѣе на западъ въ Адріатическому морю лежащихъ {Гипербореями, говоритъ Страбонъ XI, стр. 607, называются у древнихъ Грековъ всѣ народы, живущіе за Чернымъ Моремъ, Дунаемъ и Адріатическимъ заливомъ.}. По ту сторону сихъ горъ, думали Греки, обитаютъ люди; они за сѣвернымъ вѣтромъ, они Гипербореи: Борей приноситъ въ наши страны холодѣ и непогоду; но тѣ люди безопасны отъ его жестокости, слѣдовательно живутъ всегда подъ вліяніемъ благотворнаго неба.-- Греки не могли познать изъ опыта, что дальнѣйшія сѣверныя мѣста имѣютъ еще большій холодъ. И какъ же тогдашнему понятію о системѣ міра солнце долженствовало въ теченіе одной половины года восходить и заходить въ близкомъ отъ нихъ разстояніи, да и самый сводъ небесный съ нѣкоторыми созвѣздіями наклоняться къ послѣднимъ предѣламъ обитаемой земли: то и заключили, что если лучшіе счастливѣйшіе люди, которые имѣютъ тѣснѣйшую связь и всегдашнее пребываніе съ блаженными богами и съ таинствами природы, сокровенными отъ прочихъ смертныхъ.

Опытѣ разрушилъ сіи прекрасныя мечты. Начали переплывать Черное Море; на берегахъ его нашли, вмѣсто Гипербореевъ, людей дикихъ; почувствовали тамъ дыханіе Бореево болѣе проницательнымъ, нежели въ Греціи, и даже такую стужу, о какой дотолѣ не имѣли понятія. Однакожъ ничто не могло отвратить Грековъ отъ общепринятаго мнѣнія: Гипербореи ихъ перемѣнили только свое мѣстоположеніе.-- Во Ѳракійскихъ горахъ уже перестали искать тѣхъ Рифейскихъ горъ, изъ коихъ Борей посылалъ хладъ и бури на землю; но стали искать оныхъ въ въ которомъ отдаленіи отъ Чернаго Моря къ сѣверу. Естественно, жители сихъ береговъ чувствовали сильнѣйшую стужу, нежели жители странъ южныхъ, ибо къ нимъ доходило первое дыханіе Бореево: но за Рифейскими горами не дуютъ уже бурныя вѣтры, и тамъ-то живутъ Гипербореи.

Въ семъ смыслѣ говоритъ объ нихъ и Орфическій стихотворецъ {Мнимый Орфей, сочинитель Аргонавтики.}, но предполагая ихъ не за горами (ибо оныя горы простираются по сю сторону до береговъ Сѣвернаго океана), а въ долинахъ горъ, по мнимому проливу морскому, близь народовъ живущихъ около Каспійскаго Моря. Онъ могъ тѣмъ удобнѣе говорить такимъ образомъ, что, кажется, почиталъ Гипербореевъ обыкновеннымъ народомъ, и отличалъ ихъ отъ Макровіевъ. Стихотворцы, скоро потомъ явившіеся въ Греціи, излагаютъ сей предметъ иначе: по словамъ ихъ, Гипербореи и Макровіи суть имена совершенно единое значущія, изъ коихъ первое означаетъ мѣстопребываніе, а другое самой народъ. Гомеру ни одно изъ сихъ названій не извѣстно: но его Абіи {Иліад. No. ст. 6.} Αβιοι именно означаютъ предметъ нашъ. Абіи, какъ и Макровіи, значитъ долговѣчные; они суть честнѣйшіе люди, живущіе на краю сѣвера, сообразно Гомерову понятію о сей части свѣта. Слѣдуя изложенію Страбона {Страб. VII, стр. 296.}, который подъ Абіями разумѣетъ Скиѳовъ, дикому ошибиться не можно.

Сіи Макровіи, будучи безопасны отъ всѣхъ неблагопріятныхъ случаевъ, живутъ многія лѣта. Каждый кругъ жизни ихъ заключается {Послѣдующіе писатели весьма умалили сіе великое число. По Страбону XV, стр. 711 жили они 1000 лѣтъ, а по другимъ еще менѣе.} въ двенадцати тысячахъ столѣтнихъ мѣсяцовъ. По прошествіи опредѣленнаго времени жизни засыпаютъ они тихимъ сномъ смерти; не заботятся о пропитаніи своемъ и о работахъ житейскихъ: на вѣчно зеленѣющихъ лугахъ наслаждаются благоуханіемъ цвѣтовъ и пьютъ амброзическую росу; ясная кротость блистаетъ въ очахъ сына и родителя; мудрость управляетъ каждымъ ихъ словомъ, каждымъ ихъ дѣяніемъ {Orphica V, 1105. etc.}.

Такъ изображаетъ Орфическій стихотворецъ своихъ Макровіевъ, а позднѣйшіе писатели изображаютъ такъ Гипербореанъ. Сіи писатели вычисляютъ еще многія обстоятельства, изъ коихъ большая часть принадлежитъ къ самой древней поезіи. Гипербореи суть поколѣніе Титановъ {Pindar. Olymp. III, V, 28. Schol. aus dem Pherenicus.}, слѣдовательно не принадлежатъ къ обыкновеннымъ сынамъ смертныхъ; Латона ихъ родоначальница.-- Отсюда преимущественная любовь Аполлонова къ счастливымъ полямъ Гиперборейскимъ, гдѣ имѣлъ онъ свой храмъ, садъ {Самъ Борей перенесъ въ сіи сады похищенную Орнеію. Страбонъ VII, 295 взялъ его изъ одного стиха Софоклова. Потомки Бореевы были жрецами во храмѣ Аполлоновомъ. Діодор. Сиц. II, 47.} и почти обыкновенное свое пребываніе; отсюда постоянное въ тѣхъ мѣстахъ освѣщеніе {Діод, Сиц. II, 47.} луны, а можетъ быть и лѣтосчисленіе счастливаго народа по мѣсяцамъ: отсюда, наконецъ, тѣсныя сношенія съ островомъ Делосомъ и съ Аполлоновымъ храмомъ, повсюду чтимымъ {Отсюда также взяты сады Гесперидскіе. См. Аполлод. 115.}. Ибо Гипербореане ежегодно сперва посылали въ Делосъ по двѣ дѣвицы съ дарами, коихъ сопровождали пять мужей изъ знатнѣйшаго класса въ народѣ. Но когда посланные не возвращались болѣе; то Гипербореане перемѣнили свое обыкновеніе: дары передаваемы были ближайшему на границахъ народу; отъ сего переходили со всею вѣрностію къ другому сосѣдственному, и такимъ образомъ доходили до Адріатическаго Мора, наконецъ до Оракула Додонскаго, и далѣе, чрезъ города Греческіе, до жрецовъ острова Делоса. Любопытнымъ показывались даже гробницы посланныхъ древле дѣвицъ, въ честь коихъ, какъ благодѣтельныхъ богинь, учреждены были торжества и приношенія. Геродотъ самъ видѣлъ ихъ памятникъ, и мѣсто его при дверяхъ храма описалъ довольно ясно для своихъ современниковъ, коихъ любопытство должно было бы побудить къ точнѣйшему изслѣдованію сего предмета {Некод. IV, 33, 54, и по немъ Collimaclius Hym. in Delum V, 280 etc.}.

Вся повѣсть сія, по мнѣнію нашему, показываеть первобытное начало піитическихъ вымысловъ. Она относится къ священнымъ мнѣніямъ жрецовъ Делосскихъ, мои обращали въ свою выгоду древнее преданіе о счастливомъ народѣ, обитающемъ далеко къ сѣверу, придумывали нь тому многія обстоятельства и составили изъ нихъ прекрасное цѣлое {Олень Ликійскій первый прославилъ пришедшихъ дѣвъ и вообще Гипербореанъ въ одномъ гимнѣ, который вмѣстѣ, съ прочими его гимнами воспѣвался въ Дельфахъ, См. Herod. IV, 33, и Pausan. V, 7.}. Конечно въ историческія времена Греки не видѣли уже приходящихъ Гиперборенскихъ дѣвъ; но они знали тому причину: памятникъ древнихъ посланницъ находился предъ глазами; къ тому же по временамъ доставляемы были жертвы отдаленныхъ народовъ. Такъ какъ Додонскій оракулъ первый принималъ сіи жертвы, кои потомъ далѣе передавались Греками: то легко можно открыть виновниковъ даровъ сихъ и связи жрецовъ, при обоихъ оракулахъ находившихся, которые взаимно снискивали себя величайшее въ народѣ уваженіе.

На семъ-то повѣствованіи основа ея и прочія выдумки позднѣйшихъ стихотворцевъ, которые иногда и собственныя мысли вплетали въ обыкновенныя повѣсти вводили чрезъ то больше прикрасъ, но и перемѣнъ въ исторію религіи, такъ что трудно было отличать существенныя части отъ вымышленныхъ. На прим. въ послѣдствіи времени принято было мнѣніе, что дикія масличныя деревья въ Елидѣ, коихъ вѣтвями вѣнчались побѣдители на Олимпійскихъ играхъ, пересажены были туда Геркулесомъ изъ страны Гиперборейской и садовъ Аполлоновыхъ; но, по сказанію Пиндара {Pindar. Olymp. III, v. 25.}, сей Геркулесѣ былъ сыномъ Алкмены, а по словамъ Елидянъ, жилъ гораздо еще прежде и былъ одинъ изъ пяти сыновъ Курета {Pausan. V, с. 7.}. Равнымъ образомъ Пиндаръ полагаетъ сію счастливую страну, въ связи съ прочими землями, ибо Дунай имѣетъ въ ней свое начало; и Софоклъ, по видимому, говоритъ то же, насаждая древній садъ Фебовъ на крайнихъ предѣлахъ земли, предъ вратами полночи и наклоненіемъ неба {Strabo VII, р. 295.}. Другіе напротивъ изъ сей счастливой страны дѣлаютъ одинъ или нѣсколько острововъ, и полагая ихъ противъ Пельтики {Diodor. Sic. II, 47.}, даже опредѣляютъ величину ихъ, которая почти равняется величинѣ Сициліи.-- Въ послѣдней выдумкѣ легко обнаруживается прибавленное въ позднѣйшія времена мнѣніе; самъ Геродотъ не знаетъ ни о какой Цельшикѣ въ Сѣверной Европѣ: Цельты его суть особый народъ, обитавшій въ самой южной Гишпаніи.-- Чрезъ Юлія Цезаря сдѣлалась нѣсколько извѣстною Британія; сей островъ почитали треугольнымъ, сравнивали его съ Сициліею и радовались открытію мѣстопребыванія древнихъ Гипербореанъ въ странѣ отдаленнѣйшей. Его не теряли изъ виду до самаго времени Императоровъ, до перваго столѣтія.-- Хотя всеобщее принятіе кругловидности земнаго шара и многія открытія на дальнемъ сѣверѣ постепенно охлаждали надежду посреди льдовъ и снѣговъ найти страну благословенную и народѣ счастливой; однакожъ надежда сія не могла исчезнуть.-- Если нѣтъ такихъ точно Гипербореанъ, какихъ воображали предки; то все есть Гипербореане, -- Такъ думали и безпрестанно отдаляли незабвенный народѣ туда, куда недостигалъ дѣйствительный опытѣ {Pomp. mela III, 5.}; притомъ разсказывали другъ другу о слышимыхъ пониженіяхъ и возвышеніяхъ солнечныхъ на сѣверѣ, о божескихъ лицахъ и другихъ явленіяхъ, взятыхъ изъ древнѣйшихъ преданій. Самъ Тацитъ {Tacit. Germ. c. 44, 45.} говоритъ о семъ, хотя не какъ обѣ извѣстномъ, но какъ о вѣроятномъ и свидѣтелями утвержденномъ дѣлѣ.

Впрочемъ понятіе о Гипербореяхъ мало по малу весьма измѣнилось; просвѣщеннѣйшіе изъ Грековъ не искали уже народа по ту сторону Борея, коего дыханіе чувствовали во всѣхъ странахъ свѣта: но симъ именемъ отличали каждой неизвѣстной народѣ, жившій къ Сѣверу. По сему у нѣкоторыхъ писателей имѣютъ названіе сіе Кимиры и другіе народы, какъ скоро они проникли въ первой разъ чрезъ Альпы въ Италію. По сему же названіе сіе давали народамъ къ сѣверу отъ Индійскихъ горъ живущимъ, коихъ одно только бытіе извѣстно было. Страбонъ {Strabo I, p. 62.} особенно недоволенъ древними стихотворцами и буквальнымъ истолкованіемъ имени; для него Гипербореи суть каждый народъ, обитающій не по ту сторону Борея, но въ дальнемъ сѣверѣ. Впрочемъ онъ ошибается, думая, что стихотворцы первые ввели мнѣніе о Гипербореанахъ: именно было древнѣйшее преданіе въ народѣ, что Гипербореане жили за сѣвернымъ вѣтромѣ; на предѣлахъ міра, въ нынѣшней Польшѣ!

Древніе воображали еще, кромѣ упомянутыхъ Макровіевъ, страну счастливыхъ душъ. Первоначальное понятіе о сей странѣ вѣроятно также находится у Орфическаго стихотворца {V. 1134. Если только Гомеровы Елисейскія поля (Odyss. IV, 568) не подали къ тому перваго повода.}. Городъ его Герміонія, благополучные онаго жители, превосходное мѣстоположеніе, вѣчно зеленѣющія и плодоносящія деревья, все сіе находится и у другихъ стихотворцовъ, съ тѣмъ только различіемъ, что жители города у Орфическаго стихотворца послѣ долговременной и радостной жизни переходятъ смертію въ царство преисподнее; напротивъ у Пиндара души, безпорочна проведшія въ царствѣ тѣней три возраста человѣческіе; изъ мрачнаго жилища возвращаются въ свѣтъ къ дѣятельной жизни на Блаженные острова (Μακάρων Νᾶσον {Pindair. Olymp. II, v. 129. Hesiod. Opera et dies v. 169; преселяютъ четвертый родъ человѣческій, героевъ древняго міра, въ νήσοι Μακάρων. И такъ сущность составляла народное мнѣніе; случайныя же обстоятельства украшалъ каждой стихотворецъ по своей волѣ.), гдѣ никакое зло не возмущаетъ безпредѣльнаго дня ихъ существованія; положеніе сихъ острововъ стоило не малой заботы истолкователямъ. Древніе стихотворцы полагали ихъ также на предѣлахъ Сѣвера, какъ то явствуетъ изъ Орфическаго Стихотворца и какъ истолкователи доказываютъ изъ другихъ стихотворцевъ {Hesiod; Opera et dies V; 169. Scholion Тцецеса, который полагаетъ ихъ на островѣ Британскомъ, также и Мела II, 6.}; но въ позднѣйшія времена прошелъ слухъ объ островахъ; лежащихъ по западнымъ берегамъ Африки, и о богатыхъ дарахъ, разсыпанныхъ тамъ природою {Strabo III; р. 150; Plutarch, in Sertorio 1014. Steph.}, о нынѣшнихъ Островахъ Канарскихъ и Мадеръ. Ето было прекрасною находкой для воображенія Грековъ. Острова сіи и въ Географіи сдѣлались жилищемъ счастливыхъ людей, и получили отъ того названіе Insulae foriunatae {По точнѣйшемъ изслѣдованіи однакожъ не находили тамъ желаемыхъ даровъ природы.}. Не нужно припоминать, что сихъ острововъ должно было мекать не индѣ, какъ въ воображеніи древнихъ стихотворцевъ.

Герміонъ, Орфическаго стихотворца также сохранилась въ позднѣйшія времена, Герміоны вновь являются счастливымъ и правдивымъ народомъ, и вѣроятно ихъ причислили къ Германцамъ, у коихъ, можетъ быть, подобное древнее имя было въ употребленіи. Киммеріанъ, Орфическій стихотворецъ заимствовалъ изъ Гомера: оба полагаютъ сей народъ въ темнотѣ вѣчной близь входа въ царство тѣней; но первый думаетъ найти правдоподобную, естественную причину обитанія народа въ семъ вѣчномъ густомъ, всеобъемлющемъ туманѣ. Три хребта горъ, досягающихъ до неба, -- Рипей и Калпій, Флегра и на западной сторонѣ Альпы воспящаютъ солнцу доступѣ къ жилищамъ народа {Впрочемъ древніе Греки вообще говорили, что страны Киммерійскія должно искать за Скиѳами. См. Apollod. II, с. 1 и 3.}: ето есть древнее мнѣніе, ибо Греки ничего не знали, что находится по ту сторону Ѳракійскихъ горѣ и Альпъ, и только слышали объ горахъ, заключающихъ на западѣ землю. Но Орфическому стихотворцу извѣстно племя Киммеріанъ, поселившееся еще до Гомера въ Малой Азіи {V, 742.}, онъ также опредѣляетъ ихъ мѣстопребываніе, какъ Геродотъ {Herod. IV, 12.} опредѣляетъ позднѣйшихъ Киммеріанъ.

Таковы мнѣнія первобытныхъ Грековъ о видѣ и населеніи сѣверныхъ странѣ. Можно бы распространиться болѣе о сихъ вымыслахъ баснословнаго времени; но какъ мы имѣемъ въ предметѣ одни Географическія показанія, то не прилично было бы жаловаться здѣсь на излишество баснословныхъ изслѣдованій. Мы умолчали бы и еще о многихъ обстоятельствахъ, если бы можно было безъ оныхъ представить въ связи понятія о древней Географіи.

Взирая на баснословный мракъ, тяготѣющій надъ сими странами, тѣмъ болѣе должно удивляться превосходному мужу Геродоту, который умѣлъ совершенно проникнуть сей мракъ, основывался на однихъ дѣйствительныхъ опытахъ, и гдѣ недоставало ему оныхъ, тамъ не предлагалъ чудесъ древнихъ, но говорилъ прямо, что ничего болѣе неизвѣстно; если же для полноты долженствовалъ упоминать обѣ оныхъ чудесахъ, то изъявлялъ свои сомнѣнія и самъ часто неодобрялъ преданій. Онъ еще тѣмъ болѣе достоинъ удивленія, что позднѣйшіе писатели, его соотечественники, немогли освободиться отъ всеобщихъ предразсудковъ, и оставляя его повѣствованія, на собственныхъ опытахъ основанныя, лучше прибѣгали къ древнимъ баснямъ.


Перев. Г. Сокольскій.


-----


Маннерт К. О гипербореях, макровиях и счастливых островах: [Из "Geographie der Griechen und Roemer". Nurnberg, 1795. Т.4] / [Из Маннерта]; Перев. Г. Сокольский // Вестн. Европы. -- 1815. -- Ч. 79, Nо 2. -- С.103-118.