# Мартов о русском общественном движенити девяностых годов

С Н Слетов

## Мартовъ о русскомъ общественномъ движеніи девяностыхъ годовъ.


(Исторія русской литературы XIX вѣка: подъ редакціей Д. Н. Овсянико-Куликовскаго. Выпускъ 22--23. Изданіе т-ва "Міръ". Москва. 1911).


Въ новомъ изданіи т-ва "Міръ" мы имѣемъ попытку дать Исторію Русской Литературы XIX вѣка въ связи съ общественнымъ движеніемъ соотвѣтствующаго времени. Нечего и говорить о трудности подобнаго предпріятія. При современныхъ требованіяхъ, предъявляемыхъ даже къ научно-популярнымъ работамъ, сколько-нибудь обстоятельное изложеніе предмета, охватывающаго такой значительный промежутокъ времени, конечно, не подъ силу отдѣльному лицу. Требуя сотрудничества цѣлаго ряда знатоковъ предмета, подобная коллективная работа должна удовлетворять и требованіямъ единства основной точки зрѣнія, а, стало быть, изложеніе должно отъ начала до конца, вестись, исходя изъ опредѣленнаго общественнаго міросозерцанія. Только въ этомъ случаѣ избѣгнетъ оно, какъ расплывчатой поверхности, такъ и внутренней безсвязности. Правда, опредѣленность точки зрѣнія неминуемо вызоветъ упрекъ въ пристрастности и узости. Но безпристрастіе здѣсь все равно недостижимо. Вѣдь рѣчь идетъ тую. о нашей собственной исторіи, о той исторіи, которая творилась нашими дѣдами и отцами, которая творится нами еще и по сіе время. Однако, редакція "Исторіи русской литературы", повидимому, пыталась достигнуть этого безпристрастія. Она пригласила въ сотрудники представителей довольно сильно расходящихся направленій и попробовала распредѣлить между ними работу по принадлежности. Пусть-де каждый писатель характеризуетъ тѣ теченія, къ которымъ онъ самъ принадлежитъ. Въ спискѣ сотрудниковъ мы видимъ, напримѣръ: и Г. В. Плеханова, и В. Г. Короленко, и H. С. Русанова, и А. Н. Потресова, и P. В. Иванова-Разумника, и Л. Мартова, и т. д., и т. д. Но уже само распредѣленіе темъ сразу обнаруживаетъ всю неразрѣшимость поставленной задачи. Если для характеристикъ болѣе, близкихъ намъ властителей думъ и не трудно было подыскать ихъ современныхъ единомышленниковъ, то, чѣмъ дальше вглубь временъ, тѣмъ спорнѣе становился вопросъ о "принадлежности" того или иного идейнаго предка тому или иному потомку. Лавровъ и Михайловскій, напримѣръ, оказались мнѣ спора -- они охарактеризованы своими несомнѣнными наслѣдниками, даже сотрудниками. По переходя къ болѣе отдаленнымъ предкамъ, редакціи пришлось, за отсутствіемъ нотаріальныхъ завѣщаній, взять на себя самоё истолкованіе воли покойныхъ предковъ. Волей-неволей редакція сошла съ "объективной" точки зрѣнія и стала руководствоваться своими личными вкусами. Такъ, напримѣръ, Бѣлинскій и Чернышевскій истолковываются никѣмъ инымъ, какъ Г. В. Плехановымъ, котораго, какъ извѣстно, можно упрекнуть во многомъ, но отнюдь не въ объективности изложенія. Сойдя, такимъ образомъ, съ "распредѣлительной" точки зрѣнія, редакція не стала, однако, проводить послѣдовательно и какой-либо одной опредѣленной. Поэтому "Исторія русской литературы" и представляетъ собою простое собраніе отдѣльныхъ статей, различныхъ, не только по своей внутренней цѣнности, но и по своимъ основнымъ взглядамъ. И оцѣнивать ихъ приходится каждую самостоятельно, независимо отъ прочихъ. Не придаютъ "Исторіи" стройности и вводные къ отдѣльнымъ эпохамъ очерки общаго содержанія, ибо и они написаны съ разныхъ точекъ зрѣпія.

Къ такимъ очеркамъ принадлежитъ обширная (60 стр.) статья Л. Мартова: "Общественныя движенія и умственныя теченія въ періодъ 1884 -- 1905 г.г. (Выпускъ 22 и 23-ій).

Само имя автора уже вполнѣ опредѣляетъ основное содержаніе очерка. Это -- изложеніе развитія русской соціалъ-демократіи и ея вліянія на русскую общественность. Попутно и въ зависимости отъ основной темы, характеризуются и другія теченія того же періода. Ихъ характеристика и оцѣнка даетъ автору лишь поводъ къ вящшему подтвержденію и уясненію правильности меньшевистской точки зрѣнія. Въ настоящей библіографической замѣткѣ было бы, конечно, неумѣстно спорить по существу съ основными положеніями автора. Здѣсь мы можемъ предъявить къ нему лишь требованія фактической вѣрности изложенія событій и точной передачи сущности характеризуемыхъ теченій. И мы съ первыхъ же словъ, должны признать за Л. Мартовымъ, въ общемъ и цѣломъ, достаточное соблюденіе въ данномъ очеркѣ этихъ требованій. Болѣе того, если вспомнить, что въ лицѣ автора мы встрѣчаемъ не только виднаго дѣятеля описываемаго времени, но и бывшаго редактора "Искры", выступавшаго не послѣднимъ бойцомъ въ былой полемической битвѣ, то насъ даже пріятно поразитъ полное отсутствіе полемическаго задора и относительное безпристрастіе изложенія. Конечно, авторъ все время дастъ предмету свое фракціонное освѣщеніе, но эта вѣрность основной точки зрѣнія не увлекаетъ его, по примѣру прежнихъ лѣтъ, къ перетасовкѣ событій и передержкѣ мнѣній. Лишь въ немногихъ случаяхъ, предвзятая точка зрѣнія заставляетъ его забывать одни, выдвигать другіе факты. Въ дальнѣйшемъ мы и постараемся отмѣтить важнѣйшія уклоненія отъ объективнаго изложенія и, внося свои поправки, кстати напомнить читателю нѣкоторые моменты въ развитіи одного изъ характеризуемыхъ въ очеркѣ теченій. Мы не будемъ останавливаться здѣсь ни на односторонней оцѣнкѣ значенія Народной Воли (тѣмъ болѣе, что оно подробно развивается въ другомъ очеркѣ того же автора), ни на, въ общемъ, удовлетворительной характеристикѣ реакціоннаго затишья 80-хъ годовъ. Насъ интересуетъ новый подъемъ общественнаго самосознанія въ началѣ 90-хъ г.г. и связанное съ нимъ обновленіе стараго народничества. Какъ извѣстно, подъемъ этотъ пріурочивается къ 1891-- 92 годамъ,-- годамъ голода и мора. Опытъ "голоднаго" года, по мнѣнію Л. Мартова, привелъ интеллигенцію къ окончательному разочарованію въ значеніи крестьянства, какъ активнаго фактора общественной эволюціи, и тѣмъ самымъ похоронилъ революціонное народничество. Оно выродилось съ одной стороны, въ аполитическое и опорпо- нистическое теченіе съ проповѣдью малыхъ дѣлъ, а съ другой -- въ чисто политическое направленіе, характеризуемое "Народнымъ правомъ" съ лозунгомъ "союза либераловъ и соціалистовъ" для борьбы за политическую реформу. Такимъ образомъ, народники отказывались отъ революціонно-соціалистической работы въ трудовыхъ массахъ. Лишь отрицая основныя экономическія положенія народничества и воспринимая марксистскій прогнозъ, суждено было русской интеллигенціи снова начать эту работу. Только с.-д. могли оцѣнить, истолковать и использовать начинавшееся рабочее движеніе. Указывая на стачечную волну 1894--99 г.г. и ея успѣхи, Л. Мартовъ утверждаетъ: "Эта цѣпь фактовъ шла вразрѣзъ со всѣми традиціонными представленіями подавляющаго большилства прогрессивныхъ элементовъ о роли и значеніи отдѣльныхъ общественныхъ классовъ и характерѣ общественной эволюціи Россіи въ цѣломъ. И народинчествующій либерализмъ, и народничество (умѣренное и радикальное) не знали, какъ реагировать на эту новую полосу въ русской жизни" (17). Здѣсь Л. Мартовъ совершенно забываетъ о знаменательной эволюціи взглядовъ на промышленный пролетаріатъ, начавшейся еще у народниковъ "Земли и Воли" и "Народной Воли". Эволюція эта вела къ все большему признанію активной роли городскихъ рабочихъ, какъ застрѣльщиковъ революціи, какъ ея передового отряда. Въ связи съ этимъ воззрѣніемъ, въ теченіе всѣхъ 80-хъ г. г. не прекращается народническая пропаганда среди рабочихъ. Кружки народовольцевъ держатся и въ самое глухое время реакціи. Эта-то работа народовольцевъ въ значительной степени расчистила почву и для с.-д. дѣятельности. По общему признанію, рабочіе с.-д. кружки связаны дѣятельственной, часто личной преемственностью съ народовольческими {Объ этой преемственности см., между прочимъ: В. Махновецъ -- Акимовъ. Очеркъ развитія с.-д. въ Россіи. Изд. О. Поповой, 1906 г.-- И. Гурвичъ первые еврейскіе рабочіе кружки. ("Былое", 1907, XI).-- М. С. Александров. Группа народовольцевъ. ("Былое", 1906, XI).}. Объ этой преемственности Л. Мартовъ не обмолвливается ни словечкомъ. Появленіе марксистскихъ практическихъ группъ въ его изложеніи представляется совершенно неожиданнымъ, ихъ происхожденіе не прослѣжено исторически. Авторъ просто отмѣчаетъ участіе въ стачечномъ движеніи 94-99 г. г. марксистскихъ группъ, связанныхъ съ передовыми рабочими имѣвшихся уже въ большинствѣ крупныхъ рабочихъ центровъ. (16). Въ дальнѣйшемъ изложеніи картина общественнаго движенія обрисовывается такъ: "Въ эти годы марксизмъ завоевываетъ себѣ вліяніе на самые широкіе круги демократической интеллигенціи, оттѣсняя совершенно (курсивъ мой. С. Н.) народничество. Тамъ, гдѣ не убѣждала теоретическая и публистическая критика, дѣйствовала практика все болѣе бурно разроставшагося рабочаго движенія, въ которомъ все болѣе замѣтную активную роль играли тайныя общества c.-д., дѣйствовавшія подъ разными именами, и въ 1898 г. оффиціально объединившихся въ с.-д. партію" (23-24).

Только путемъ такого опущенія существованія и работы народовольческихъ кружковъ, Л. Мартовъ можетъ утверждать о совершенномъ оттѣсненіи народничества и выставлять соціалъ-демократію, тѣмъ перводвитателемъ, имъ же вся быша. Это опущеніе приводитъ Л. Мартова къ исторически невѣрному объясненію происхожденія с.-р. группъ 90-хъ г. г. Въ его изображеніи онѣ возникаютъ вновь, и притомъ лишь въ законѣ 90-хъ г.г., изъ элементовъ, оттолкнувшихся отъ соціалъ-демократіи, благодаря ея "экономизму" (27). На дѣлѣ же эти группы также ведутъ свое происхожденіе отъ народовольческихъ кружковъ. 1891--92 г.г. отразились и на послѣднихъ. Именно голодный 1891 г. вызвалъ къ жизни довольно сильную петербургскую "группу народовольцевъ", существовавшую вплоть до 1897 года и развившую обширную по тому времени издательскую дѣятельность. Эта. группа, между прочимъ, реагировала "на новую полосу въ русской жизни" изданіемъ цѣлаго ряда книжекъ для рабочихъ съ классическимъ "Царемъ-Голодомъ" народовольца А. Н. Баха во главѣ. Ея изданія въ то время служили почти единственнымъ орудіемъ литературной пропаганды среди рабочихъ. "Группа народовольцевъ" является переходной по своимъ взглядамъ, пытаясь обновить "Программу Исполнительнаго Комитета" примѣнительно ко времени. Это ей не удалось. Ея поправки были чисто механическими. По издававшимся ею "Летучимъ Листкамъ" (4 No) можно прослѣдить эволюцію ея взглядовъ отъ народовольчества къ марксизму. Эта эволюція привела ее къ разложенію. Часть ея членовъ переходить въ с.-д. лагерь, но изъ остатковъ образуется еще въ 1897 году первая петербургская группа с.-р. Съ этой же группой были связаны и саратовскіе с.-p., положившіе въ 1896 году начало Союзу Соціалистовъ-революціонеровъ. Въ подобной же преемственной связи со старымъ революціоннымъ народничествомъ возникли и существовали съ середины 90-хъ г. г. подъ разными названіями с.-р. группы въ Кіевѣ, Харьковѣ, Воронежѣ, Пензѣ, Одессѣ, Тамбовѣ, Перми, Нижнемъ-Нов городѣ, Минскѣ и другихъ мѣстахъ. Начиная уже съ 1897 г. представители нѣкоторыхъ изъ этихъ группъ устраиваютъ рядъ съѣздовъ, на которыхъ организуются къ 1900 г. въ первоначальную партію с.-р. и вырабатываютъ отъ ея имени общій "Манифестъ". Съ другой сторо. мы, характеризуя эволюцію эмиграціонной литературы, Л. Мартовъ замалчиваетъ возникновеніе еще въ 1892 году заграничнаго "Союза Русскихъ Соціалистовъ-Революціонеровъ", изданія котораго немало способствовали выработкѣ с.-р. программы.

Эти факты, опускаемые Л. Мартовымъ, опредѣленно свидѣтельствуютъ о непрерывности и самостоятельности развитія революціоннаго народничества за 90-ые годы, шедшаго въ ногу съ общимъ ходомъ историческихъ событій, и не представлявшаго собою простого придатка къ с.-д.-тіи. Сказаннымъ мы отнюдь не хотимъ отрицать или даже умалить вліяніе марксистскаго теченія на это развитіе. Несомнѣнно, народовольчество перерабатывалось въ с.-р.-ство въ непрерывной борьбѣ за вліяніе на революціонные элементы съ соціалъ-де- мократіей и, какъ правильно отмѣчаетъ Л. Мартовъ, возникающія группы с.-р. противоставляли "постепеновству экономистовъ, продолжающихъ ссылаться на ученіе Маркса, свое стремленіе теперь же раздвинуть рамки агитаціи за предѣлы профессіональнаго движенія, придать ей политическій характеръ и призывать къ боевымъ дѣйствіямъ" (27).

Но складывающееся с.-р.-ство противопоставляло с.-д.-тіи не одну только тактику. Оно выдвигало и принципіальное пониманіе "рабочаго класса". Съ точки зрѣнія с.-р.-омъ, по словамъ Л. Мартова, "соціализмъ шире, чѣмъ классовая борьба между пролетаріатомъ и буржуазіей, онъ есть ни что иное, какъ синтезъ идеальныхъ стремленій къ общественной справедливости, какъ она понимается различными категоріями угнетенныхъ и недовольныхъ современнымъ строемъ" (46). Здѣсь нѣсколько преувеличенъ "идеальный" моментъ. Синтезъ "идеальныхъ" стремленій, с.-р-ы выводятъ изъ объективнаго единства реальныхъ интересовъ опредѣленныхъ соціальныхъ категорій, объединенныхъ въ рабочій классъ единствомъ трудовыхъ источниковъ существованія. Трудовымъ же началомъ объединяется съ рабочимъ классомъ и "трудовая интеллигенція", отнюдь не представляющаяся въ глазахъ с.-р-омъ "внѣклассовой категоріи". Такое пониманіе "рабочаго класса" можно прослѣдить и по самымъ раннимъ заявленіямъ с.-р-овскихъ группъ. И это пониманіе раздѣляло оба теченія рѣзче и непереходнѣе, нежели вопросы тактики. Этимъ объясняется, что усиленіе политическаго элемента и боевой тактики у с.-д-омъ въ періодъ "Искры" не только не сблизило оба теченія, но, наоборотъ, заставило ихъ еще глубже сознать свое коренное различіе. Это различіе раздѣляетъ ихъ и теперь. Въ вопросахъ же тактики само складывающееся с.-р-ство 90-хъ годовъ не было едино. Различныя его группы выдвигали на первую очередь -- однѣ -- терроръ, другія -- рабочее политическое движеніе, третьи, наконецъ, революціонную работу въ крестьянствѣ. Забывая о томъ различіи, Л. Мартовъ часто упрощаетъ ходъ развитія с.-р-ства въ ущербъ исторической правдѣ. Такъ, напримѣръ, по его словамъ, взглядъ партіи с.-р. на терроръ, согласно которому онъ "имѣетъ значеніе лишь средства, облегчающаго борьбу народныхъ массъ и отнюдь не предназначеннаго замѣнить ее собою", выработался "подъ вліяніемъ критики с.-р-омъ, между тѣмъ, какъ "практическая дѣятельность с.-р-омъ", какъ политической партіи, концентрировалась первоначально (курсивъ мой. С. Н.) на террористической борьбѣ" (47). Въ дѣйствительности же дѣятельность первыхъ с.-р-овскихъ группъ сосредоточивалась первоначально на рабочихъ массахъ. Террористическая же тактика встрѣчала сильное противодѣйствіе именно со стороны первыхъ с.-р. группъ (такъ назыв., "южныхъ"), составившихъ главное ядро первичной П. С.-Р. въ "Манифестѣ" 1900 г. о террорѣ даже и не упоминается. Пропагандистами террора являлись, главнымъ образомъ, Союзы с.-р. (Россійскій и заграничный), не ведшихъ сколько-нибудь широкой практической работы. Даже объединеніе с.-р. въ концѣ 1901 г. не повлекло еще за собою признанія террора. Лишь практическое осуществленіе террора иниціативной Боевой Организаціей С.-Р. (2 апр. 1902 г.) побѣдило предубѣжденія противъ этого средства борьбы и дало ему санкцію Партіи. Этимъ и объясняется первая весьма сдержанная формулировка значенія террора въ "Рев. Россіи". Изъ этого ясно, что характеристика П. С.-P., какъ партіи первоначально преимущественно террористической не выдерживаетъ исторической критики. И въ вопросѣ о работѣ среди крестьянъ Л. Мартовъ дѣлаетъ ту же ошибку, не принимая въ расчетъ различія теченій въ с.-р-ствѣ 90-хъ г. г. Онъ переоцѣниваетъ вліяніе волненій 1902 г. на признаніе с.-р-ами важности этой работы. Не говоря уже объ очень раннихъ попыткахъ отдѣльныхъ лицъ, мы можемъ указать образованіе крестьянскихъ организацій съ с.-р. направленіемъ еще зимой 1898-99 г. г. Уставъ такого "Братства для защиты народныхъ правъ", возникшаго въ Тамбовской губерніи, былъ переиздашь заграничнымъ Союзомъ Р. С.-Р. въ томъ же 1899 г. По почину Б. М. Чернова, пріѣхавшаго заграницу въ 1899 г. и была организована въ 1900 г. Аграрно-Соціалистическая Лига, прочно поставившая дѣло изданія популярной литературы.

Упрощая свое изложеніе, Л. Мартовъ обходитъ молчаніемъ нѣкоторыя стороны и явленія въ развитіи и самой с.-д-тіи. Такъ, отсутствуетъ у него знаменательная эволюція, продѣланная Р. С.-Д. Р. П. въ вопросахъ аграрной программы. Ни словомъ не упоминается о существованіи и значеніи "лѣвыхъ" соціалъ-демократическихъ группъ 1898-1901 г.г., (Рабочее Знамя, Соціалистъ, Рабочая Библіотека и др.) предшествовавшихъ искровскому періоду, и въ значительной степени расчистившихъ ему дорогу. Эти группы сыграли свою роль и въ развитіи с.-р.-- многіе изъ ихъ дѣятелей вступили въ ряды П. С.-Р. Переоцѣнка идейнаго вліянія с.-д., въ особенности же ея искровскаго теченія, нерѣдко заставляетъ Л. Мартова объяснять "переимчивостью" другихъ направленій нѣкоторые факты, явившіеся простымъ слѣдствіемъ общности историческихъ условій. Такъ, по его мнѣнію, "практическое средство проведенія" партійнаго вліянія -- нелегальный органъ печати -- перенимается у с.-д. и другими партіями (39). Фактическое же изданіе, напр., "Револ. Россіи" -- органа сначала Союза, а потомъ и партіи С.-Р.-- затѣяно было весной 1900 г., одновременно съ изданіемъ "Искры". (Былое, 1907, X ст. 109).

Отвлекаясь отъ этихъ мелкихъ и крупныхъ недомолвокъ и увлеченій, мы, повторяемъ, должны признать за работой Л. Мартова значительный интересъ для всякаго, занимающагося исторіей общественныхъ теченій недавняго прошлаго. Даваемый имъ анализъ общественныхъ движеній и умственныхъ теченій заслуживаетъ вниманія не однихъ только единомышленниковъ автора.


С. Нечетный.


"Современникъ", кн. XII, 1911