# Финал Мейерхольда. ГосТИМ в Театре на Штреземаннштрассе

Бернхард Дибольд

Мнемозина: Документы и факты из истории отечественного театра XX века / Вып. 4. М.: Индрик, 2009.


## Бернхард Дибольд. Финал Мейерхольда. ГосТИМ в Театре на Штреземаннштрассе


Frankfurter Zeitung, [середина апреля 1930]


Нашествие русских кончилось. Пик интереса к Мейерхольду уступил место развязке и спаду напряжения. Вместо обещанной "биомеханики", которая должна была предстать в "Рогоносце" в абсолютной чистоте, нам был предложен позавчерашний дадаизм. В "Лесе" Островского можно было насладиться ранней романтикой и уходом в мир цирка. В "Рычи, Китай!" (которого я у Мейерхольда не видел), по всеобщему мнению, публика реагировала лишь на отдельные сцены. Идеи режиссера Мейерхольда, вероятней всего, сыграли неоценимую роль для русского театра; но осуществление этих идей запоздало, осуществил их на практике не инициатор-ниспровергатель Мейерхольд, а другие мастера конструктивизма.

Плетущиеся в хвосте

Стилевое попурри "Ревизора" продемонстрировало свойственный всем плетущимся в хвосте комедийный артистизм, который Рейнхардт предложил гораздо тоньше двадцать лет тому назад в "Свободе в Кревинкеле"[i] или в "Укрощении строптивой"[ii]. Акробатика актера предложена в качестве ритма в пластичном таировском танце. "Биомеханика" сцены и политическая актуализация привела Пискатора к триумфу благодаря его последовательности и фантазии. После Таирова и Пискатора Мейерхольду незачем было ехать в Германию. Заслуги в области построения сценических картин и овладение перспективой не ставят его рядом с законодателями стиля типа Рафаэля и Микеланджело. <...> Мейерхольдовские идеи имеют сегодня всего лишь историческое значение.

Возможно, они [русские] исходили скорее от оппозиции и отрицания, чем от позиции нового. Отсюда лишь эксперимент вместо последовательности. Больше репетиция, чем осмысление. Больше эмпиризм, чем теория. Почему этот человек попурри выдает себя за теоретика? Стилизация сцены -- это еще господствующий стиль. Какой из этого множества карликовых стилей Мейерхольда истинный, верный, неповторимый? Что дает "биомеханика" с точки зрения последовательности пластики актера?.. Ответ: стиль есть у Таирова. Исторические импульсы Мейерхольда принадлежат сегодня истории. <...>

Неверное направление

В "Лесе" все поддельное. Все незабываемое идет не от режиссерских находок, а от хороших актеров. <...> В "Рогоносце" обездушенная конструкция из лестниц, площадок, горок, вращающихся дверей. <...> Трагикомедия тончайшего психоанализа становится невозможной в этом бездушном гимнастическом зале. И что -- сегодня в России полигамный брак несет на себе отпечаток трагедии моногамной ревности? Какова психика русского народа -- трагична или комична?..

Там, где биомеханика могла бы реализоваться, она как раз и не функционирует. <...> У Таирова и Пискатора нет ни одной штанги или мостика, которые бы не имели активного смысла. "Бегущая дорожка" у Пискатора и парящие мостики дают ощущение улицы, а улица -- это место для движения транспорта. У Мейерхольда весь аппарат сцены лишен символики -- это всего лишь гимнастический зал. <...>

А где же типажи?

И актеры тут всего лишь упражняющиеся натуралисты и не становятся четко очерченными, завершенными рукою режиссера типажами. Их гимнастика и их танцы -- это не символическая основная черта существа их ролей. Они наполовину "личности", наполовину "марионетки". При этом точности тиллеровских герлс[iii] они большей частью не достигают. <...> Среди одетых в голубую производственную униформу актеров в "Рогоносце" пастух обозначается всего лишь красной повязкой на животе. С каких пор пастухов распознают по таким повязкам? А какого "графа" представили нам в спектакле? Какой эмблемой, какой манерой игры отличается он от пролетария? Страж порядка выглядит как пролетарий. Кормилица-голландка смахивает на разъезжающую в авто леди. А влюбленные девушки во главе с перезрелой Зинаидой Райх? С распределением ролей явно непорядок. <...> У юноши Алексиса на голове зеленый парик. Хорошо, пускай будет так. Но ни один другой костюм не реалистичен. Эти биомеханики обуты в повседневную обувь -- ни тебе цирковой, ни тебе театральный стиль, а какой-то обувной магазин. Даже на манеже такое не позволено. Думаешь о чудовищных башмаках Грока. Думаешь о типичности трех знаменитых клоунов Фрателлини[iv], каждый из которых дает с помощью самых условных цирковых средств определенные психологические типажи. Подобное встречается у Мейерхольда лишь случайно. Одетые в цивильное люди совершенно неожиданно ведут себя как клоуны и хлопают в ладоши, когда получают от красавицы Зинаиды Райх дюжины пощечин. Трагедия характеров в конце оказывается всего лишь плеткой Петрушки. Этой аллегорической эмблеме шутовской свободы не под силу тягаться с духом режиссерской механики.

Должно ли это называться народным искусством потому, что теоретически и исторически оно восходит к балагану трехсотлетней давности? Или даже "политическим" искусством? (О, Пискатор!) Нет, сегодня у народа иная наивность. Примитивность техники превращений сцены без занавеса он сочтет такой же искусственной, как перенос романтического рандеву на горку для катания. <...> Впрочем, народный артист государства Советов не должен быть столь популярен у русской публики, сколь он знаменит в кругу режиссеров мирового театра.

Актеры

Отнюдь не режиссура Мейерхольда привносит свет в эту механику, и не "коллектив" очень различающегося по уровню ансамбля, а отдельные актеры. Прежде всего, превосходный комик Ильинский. <...> Рядом с ним -- великолепно выглядящая Зинаида Райх, со всеми ее талантами, не только с ее сердечными интонациями. Но "коллектив" актеров не достигает единства режиссерского стиля. Если у Таирова посредственный актер еще "возможен" благодаря общему стилю и искусству маски, то у Мейерхольда индивидуум терпит фиаско. <...> По сравнению с актерскими ансамблями Берлина число лучших актеров в мейерхольдовском ансамбле значительно скромнее. <...>

Опровержение

Каков же результат: знаменитый Мейерхольд был когда-то новатором развития революционной сценометрии. Театральные историки должны быть ему за это благодарны. Но из-за отсутствия последовательности и мощного стиля он остается на задворках эксперимента и оппозиции. Его стилистический завершитель -- Таиров. Его конструктивистская вершина для нас -- Пискатор. Существует таировский стиль. Пискаторовский стиль. Определенного мейерхольдовского стиля нет. По меньшей мере, в том смысле, как мы изнутри Германии наблюдаем за сценическими экспериментами экспрессионизма, за опытом анархии в драме. Мейерхольдовский хаос оппозиции преодолен.


-----


[i] Комедия Нестроя "Свобода в Кревинкеле" (нем. "Revolution in Kräwinkel") была поставлена Максом Рейнхардтом в 1908 г., в период активных экспериментов с пространством на сцене Немецкого театра.

[ii] Премьера "Укрощения строптивой" У. Шекспира состоялась в декабре 1909 г. на сцене Немецкого театра. Спектакль Рейнхардта был демонстрацией театра чистой игры, совершенной пластики ("Человеческие тела сплетались в живые цепи и шары и снова распадались с бурлескной ловкостью... Стаи слуг возникали из-под земли, превращались в арлекинов, эксцентриков, людей-змей, совершали шутовские шествия, дрались, исчезали в сундуках и проникали сквозь стены, помогая воссоздать театрально-исторический образ времени, настраивающегося с помощью таких приемов на веселый лад", -- вспоминал критик Зигфрид Якобсон).

[iii] Тиллеровские гёрлс (Tiller-Girls) -- международно известная труппа т. н. "просиженданс" (точного танца -- группа из 16 девушек проделывает одинаковые движения), предшественники "рокетс". Создана в 1901 г. в Англии Джоном Тиллером (ум. в 1925 г.; труппой руководила миссис Тиллер). В 1920 - 1930 х гг. была гвоздем программ множеств европейских мюзик-холлов и кабаре.

[iv] Фрателлини (Fratellini) -- трио клоунов, сыновей итальянца Франсуа Фрателлини, выступавших как клоуны под своей фамилией, а как эксцентрики под псевдонимом "Краддок".