# Мейерхольд

Фридрих Хуссонг

Мнемозина: Документы и факты из истории отечественного театра XX века / Вып. 4. М.: Индрик, 2009.


## Фридрих Хуссонг[i]. Мейерхольд


Berliner Zeitung am Abend, 14. April 1930


Большой хаос из тысячи мелких недоразумений вызвал он у берлинской критической гильдии, у пророков "современного театра", всех его интриганов и маклеров. Он, человек, гордо заявивший гостеприимным немецким хозяевам, что "разучился говорить на своем родном немецком ради русского языка", расхваставшийся перед представителями тяжелой берлинской индустрии театральных развлечений, что "вместо этого говорит на общепонятном языке коммунизма". Человек, который бахвалится тем, что фамилия его больше не Meyerhold, a Meierhold[ii].

Тем самым он относит себя к искусству, с чьих позиций хотел бы быть рассматриваем; задает масштаб, которым хотел бы быть измерен. Доставим ему такое удовольствие.

Скажи мне, кем ты хочешь слыть, и я скажу тебе, кто ты.

Мейерхольд хотел бы, чтобы его оценивали как генералиссимуса культурбольшевизма. Мы увидели в нем шефа провалившейся рекламной кампании. Его гастроли в Театре на Штреземаннштрассе (любой местный быстро подскажет иностранцу, что это бывшая Кёниггретцерштрассе) потерпели провал. Друзья по партии от него отворачиваются. Того, как он обманом лишил их политического спектакля, они ему никогда не простят. Что им делать с этим "Ревизором", биомеханическим дерганьем за ниточки марионеток? Что делать с "Лесом", с Островским, наполовину старым честным Петрушкой (Hanswurst), наполовину старым честным художником, с едва ощутимой -- по меркам наших равняющихся на Пискатора салонных коммунистов с Курфюрстендамм -- дозой большевизма. Ну да -- немножко "Рычи, Китая!". Но в целом: где же лозунги для галерки? Когда нужно спонтанно вставать с места и петь Интернационал? Где ни слова не понимаешь? Одними биомеханическими упражнениями не двинешь дальше всемирную революцию. "Общепонятный язык коммунизма", говорит квалифицированный русский Мейерхольд. Ну, это дудки! Русский язык Станиславского, из школы которого вышли Мейерхольд и Грановский, язык, который он продемонстрировал нам, стоящим в проходе между кулисами, -- его мы понимали лучше! Сидя на спектаклях Станиславского, мы совершенно забывали о том, что не понимаем ни слова по-русски; духовная музыка слова и тут с такой мощью преодолевала языковой барьер, что почти можно было пасть жертвой мейерхольдовского абсурда -- считать слово второстепенным. Но благодаря Мейерхольду мы основательно излечились от заблуждения, являющегося его догмой. Мы испытали на собственной шкуре, насколько пустыми, вымученными остаются коллективные вольные упражнения и физкультура на подмостках сценического "конструктивизма" без душевных вибраций теплого, живого слова. Гастроли Мейерхольда -- уничтожающий наглядный курс против догмы Мейерхольда.

И все же отделим его от пустоты его сценических откровений, бесполезных, всего лишь эпигонских. Да, в "Ревизоре" (переставшем быть гоголевским) местами играют, как и в нашем государстве в каком-нибудь крохотном городке с тремя тысячами жителей, дилетанты певческого ферейна "Гармония", которые в ежегодную годовщину своего основания разыгрывают "праздник ремесленников". Да, в "Рычи, Китай!" на публику выпускают лучших актеров мира, комедиантов, которые у нас могут удержаться только в маленьком захолустном театре. Да, в "Лесе" примитивное скоморошество и сентиментальная слащавость сочетаются с большевистской "общественной критикой".

Тем не менее, здесь источник благословений нашего "современного театра", который было бы напрасно отрицать; здесь школа, из которой вышли его режиссеры, обойщики, строители конструкций, коллективные комедианты, его теоретики и его критики. Напрасно пытаются они перед лицом своего банкротства отвязаться от фалд Мейерхольда. Ибо слишком очевидно их заимствование теории и практики Мейерхольда. Дело не в них и не в Мейерхольде, дело в среде, в том, что этот господин и по сегодняшний день еще находит общий язык со своей малограмотной публикой с помощью своих трюков и приемов позавчерашнего дня. Самую преданную театру, самую любопытную премьерную публику мира, благодаря самой прогрессивной литературно-критической гильдии толкают и направляют ко все более преувеличенной оценке мейерхольдовской теории и практики, к мнимо новаторским трюкам и приемам. И, надо сказать, с успехом, хотя берлинская публика давно уже сторонится того, чтобы ее все время заставляли вариться в одном и то же перегретом котле, в то время как рабочие и солдатские Советы Мейерхольда все еще довольствуются вещами, которые у нас сегодня разочарованными обожателями "Света с Востока" воспринимаются как реакционные. Счастливчик Мейерхольд имеет самого консервативного и примитивно-благодарного зрителя Европы, наши же бедные театральные деятели -- самого жадного и неблагодарного, испорченного литераторами-цивилизаторами вплоть до Маркса. Там "консервативный" большевизм, здесь -- "прогрессивный" демократический снобизм. Выходит, то, что еще вчера казалось парадоксальным, сегодня подтверждается воздействием гастролей Мейерхольда в Театре на Штреземаннштрассе: то, что в большевистской России еще считается актуальным революционным театром, на публику и критическую гильдию погрязшей в псевдодемократизме буржуазии Берлина производит впечатление "реакционного". Вполне возможно, что эта созревшая к гибели буржуазия и ее критические подхалимы добросовестны и в самом деле больше не чувствуют, что винокуры их жгучего шнапса не что иное, как эпигоны господина Мейерхольда.


-----


[i] Хуссонг (Hussong) Фридрих (? - 1943) -- чиновник Министерства иностранных дел Германии, время от времени публиковал свои статьи в газете концерна Гугенберга "Lokal-Anzeiger". По словам современника, "служил различным хозяевам, не веря ни одному из них". Ряд историков полагает, что Геббельс усвоил его демагогические приемы. В годы фашизма Хуссонг -- главный редактор газеты "Lokal-Anzeiger", инициатор борьбы с интеллектуализмом и "культурбольшевизмом" под знаменем национал-социализма. На Мейерхольда Хуссонг обрушился еще в 1927 г. в своей рецензии на премьеру в Театре Пискатора "Распутина" по А. Н. Толстому, поставленного якобы по команде Москвы и по "агитрецептам" Мейерхольда -- "оберкоменданта советской театральной армии". Не кто иной, как Мейерхольд, предписал Пискатору ввести конструкции "вместо буржуазных декораций" ("Lokal-Anzeiger", 11.11.1927). Мейерхольд был представлен Хуссонгом символом антихудожественности, экспорта революции, врагом исконно западных ценностей. Нацисты устроили Хуссонгу, умершему за год до окончания 2-й мировой войны, пышные похороны.

[ii] В "Meier..." есть нечто плебейское, люди с фамилией "Meyer..." чаще всего принадлежат к знатному роду.