# Стихотворения

Александр Федорович Мейснер

Мое жилище

На мотив из Виктора Гюго

Две матери

## МОЕ ЖИЛИЩЕ.


(съ французскаго).


Вотъ онъ, мой домикъ невысокій,--

Какъ одряхлѣвшій инвалидъ,--

Долины сторожъ одинокій,

Скривясь, надъ озеромъ стоитъ!

Вокругъ него не паркъ нарядный,--

А садъ запущенный, какъ лѣсъ;--

И за стѣною неприглядной

Не видно роскоши чудесъ:

Весь паутиною увитый,

Каминъ старинный у стѣны;

Наполеона бюстъ разбитый --

Воспоминанье старины...

Здѣсь не бушуютъ водопады,

Кругомъ фонтаны не шумятъ;

Нигдѣ не высятся громады

Церквей, дворцевъ и колоннадъ.

Но, подъ десницею природы,

Здѣсь гуще нивы и лѣса;

Озеръ и рѣкъ прозрачнѣй воды,

Синѣй и глубже небеса...

И я, изгнанникъ добровольный,

Вступивъ въ убогій свой чертогъ,

Живу, счастливый и довольный,

Безъ сожалѣній и тревогъ...

Здѣсь такъ легко не лицемѣрить,

Не мстить, не мучить, не щадить...

Здѣсь такъ возможно въ счастье вѣрить,

Свободно мыслить и любить...

Отъ свѣтской суеты далекій

Я вижу міръ иной кругомъ...

Вотъ онъ, мой тихій, одинокій,

Мой ветхій домъ, мой чудный домъ!..

О, Боже, какъ все небо ясно!..

Какъ хороша сѣдая даль!..

Какъ настоящее прекрасно --

И какъ минувшаго не жаль!..

А. Мейснеръ.


"Міръ Божій", No 2, 1894


## На мотивъ изъ Виктора Гюго.


(Наполеонъ въ 1811 г.).


Когда, земной кумиръ, онъ царственному сыну

Грядущій тронъ въ мечтахъ свободно воздвигалъ

И какъ орелъ, взлетѣвъ на горную вершину,

Весь дольній міръ надменно созерцалъ,--

Онъ говорилъ, думъ гордыхъ не тая:

"Всё, всё мое -- и будущность моя!"

О, властелинъ, дано судьбою

Тебѣ полміромъ управлять!--

Но будущность покрыта мглою:

Ее ни мыслью, ни душою

Никто не можетъ разгадать.

И власть, и бранныя побѣды,--

Весь путь воинственной борьбы,

Всѣ міра радости и бѣды

Въ рукахъ невѣдомой судьбы!

Сегодня, съ вѣрою, посѣетъ

Смиренный труженикъ зерно,

А завтра, возродясь,созрѣетъ,

Иль уничтожится оно.

Невѣрная судьба для всѣхъ полна измѣны:--

Сегодня предъ тобой трепещетъ цѣлый міръ,

А завтра ты одинъ, въ глуши Святой Елены,

Отверженный герой, развѣнчанный кумиръ!

Пусть древній Карлъ тебѣ Европу всю уступитъ,

Пусть Азія падетъ передъ твоимъ вѣнцомъ;--

Но вѣрь, грядущаго -- ни ты, ни кто не купитъ

Ни золотомъ, ни властью, ни мечомъ...

А. Мейснер.


"Міръ Божій", No 8, 1894


## ДВѢ МАТЕРИ.


(Изъ Виктора Гюго).


Гробъ, покрытый цвѣтами, во храмѣ стоитъ:

Въ немъ младенецъ, съ застывшей улыбкой, лежитъ:

Золотистыхъ кудрей разсыпается прядь;

На груди золотой образокъ, а предъ нимъ --

Угнетенная горемъ, съ рыданьемъ глухимъ,

Безутѣшная молится мать.

Въ томъ же храмѣ -- купель,-- и дитя въ пеленахъ

Передъ ней на заботливыхъ дремлетъ рукахъ...

Какъ лучистый огонь предъ иконныхъ лампадъ,

Устремленный на сына, сіяя, горитъ

И о чистой, глубокой любви говоритъ

Торжествующій матери взглядъ.

Отпѣванье, крестины окончены... Храмъ

Оглашаютъ шаги по гранитнымъ плитамъ:

Гробъ выносятъ,-- и встрѣтился взоръ матерей;--

И рыдавшая горько надъ прахомъ роднымъ --

На чужое дитя вдругъ, съ участьемъ живымъ,

Устремила взоръ нѣжныхъ очей.

Посмотрѣла на гробъ ликовавшая мать:

На младенца въ цвѣтахъ и кудрей его прядь --

И невольной слезою покрылись глаза:

Состраданье къ чужой, одинокой судьбѣ

И молитву, и грусть отразила въ себѣ,

Чуть сверкнувъ, та святая слеза.

А. Мейснеръ.


"Міръ Божій", No 4, 1893