# Из писем

Дмитрий Сергеевич Мережковский

Д. С. Мережковский


Из писем


Мережковский Д. С. Акрополь: Избр. лит.-критич. статьи.

М., "Книжная палата", 1991.

Письма Д. С. Мережковского публикуются впервые, по рукописям, хранящимся в ЦГАЛИ.


Я. П. Полонскому


Яков Петрович!

Прежде всего большое Вам спасибо за внимание. Я очень бы охотно прочел Вам мою поэму. Перед Вами я страшно виноват и чувствую это, меня оправдывает только та масса занятий, которыми я подавлен: почти нигде не бываю. Впрочем, как только урву свободный часок,-- тотчас же явлюсь к Вам, чтобы услышать Ваше мнение о моей вещи. Еще раз от души благодарю и крепко жму Вашу руку.

(1890--92?)


Д. Мережковский


Л. Н. Андрееву


Глубокоуважаемый Леонид Николаевич, давно уже хотелось мне и Дм. Вл. Философову {Дмитрий Владимирович Философов (1872--1940) -- русский литературный критик и публицист, ближайший друг Мережковского.} повидать Вас и поговорить с Вами о многом. Если Вы позволите нам приехать к Вам, мы не преминем воспользоваться этим позволением в день и час, которые Вам угодно будет назначить.


С искренним уважением Д. Мережковский


14 сентября 1908


В. Ф. Комиссаржевской


Глубокоуважаемая Вера Федоровна, как бы мне хотелось согласиться на Вашу просьбу! Но Вы угадали: я страшно занят и даже еще больше, чем Вы думаете. Я не обладаю даром импровизировать, и для меня даже самая крошечная лекция стоит огромного труда. Вот почему к 3 ноября никак не успею. Но если бы Вы знали, как мне досадно и даже прямо больно Вам отказывать! Ведь я от всей души сочувствую прекрасной идее Вашего утренника, а тут еще Кальдерой, которого я люблю с детства, и его дивная пьеса "Жизнь только сон".

Чувствую, что никто так бы не прочел Вам, как я, потому что никто так не любит этой пиесы. Ведь я сам написал подражание ей -- "Сильвио".

А как согласиться, когда не могу я оторваться от лекции о Лермонтове, которую уже обещал шлиссельбуржцам и Красному Кресту? Только ради Бога, не думайте, что я отказываюсь от равнодушия или небрежности. Не дурак же я, чтобы не понять и не сочувствовать Вашей задаче. Позвольте же надеяться мне, что хоть когда-нибудь впоследствии, немного освободившись от лекций, я сумею Вам быть полезным. Очень, очень прошу не сердитесь же на меня и не ставьте на мне креста. Хотелось бы повидать Вас лично и поговорить о многом. Я люблю Театр и надеюсь, что когда-нибудь удостоюсь чести быть Вами игранным.

Может быть, удастся придти на представление или репетицию Кальдерона.

Еще раз простите и не забывайте меня.


Искренно преданный Вам Д. Мережковский


Октябрь 1908


В. Я. Брюсову


Дорогой и глубокоуважаемый Валерий Яковлевич,

спасибо за Ваше милое письмо и за то, что вспомнили обо мне. Но, увы, приехать в Москву я никак не могу, потому что дня через два еду на Ривьеру (не то Сан-Ремо, не то Канн). З. Н. больна своей обычной болезнью груди, да и я очень устал и не совсем здоров. Но эта причина внешняя, а внутренняя та, что всякие поминальные торжества мне надоели невыразимо, а Чеховские особенно. Русская интеллигенция вообще любит возиться со всякими покойниками, как с писаными торбами. Чехов вырос в исполина, равного Пушкину, Л. Толстому, а Комиссаржевскои кто-то написал на венке: "Благословенна ты в жёнах". Согласитесь, что это безобразие. А еще кто-то: "Белому Ландышу русской сцены!"

По поводу Чехова я мог бы сейчас только ругаться. Но мудрее безмолвствовать, "шуму волн кочующих внимая", что я и намерен сделать.

К тому же я весь погружен в "Александра I" и декабристов. Журналы "Галатея" и "Утехи Мельпомены" мне любопытнее всех Чеховых. Кстати, с Чехова пошел в русской литературе дурной вкус, дурной запах, который кончился Арцыбашевым, Куприным и проч. Но всего этого публике сказать нельзя.

Я уверен, впрочем, что Ваши воспоминания будут очень интересны и, конечно, язвительные. Но Вы умеете скрывать Вашу язву, а я не умею. А жаль, что мы не увидимся. Ваша "Пляска смерти" в "Аполлоне" мне очень понравилась, главным образом, своею простотой и ясностью.

От З. Н. и Д. В.-- сердечный привет. Если захотите написать, то адрес Cannes, poste restante; оттуда перешлют, где бы мы ни находились.

Вернемся в начале июня в Петербург на дачу.


Ну, всего хорошего, Ваш Д. Мережковский


7 марта 1910


В. Э. Мейерхольду


Глубокоуважаемый Всеволод Эмильевич,

пьеса моя сейчас переписывается в Москве в Художественном театре. Только что получу экземпляр, что, вероятно, будет уже по возвращении моем в Петербург, вышлю Вам. Я возвращаюсь 27 июня, отсюда выезжаю 24-го. Итак, теперешний мой адрес: Петербург, Сергиевская, 83, кв. 17. Я буду жить на даче, но письма будут мне аккуратно пересылаться из города. Так что пишите, пожалуйста, туда. А. Я. Головину {Головин Александр Яковлевич (1963--1930) -- русский театральный художник и живописец. Работал с Мейерхольдом.} тоже доставлю экземпляр.

Я прочел в газетах очень удивившее меня известие, что Вы окончательно уходите в Малый Театр Суворина. Если это так, то как же Вы будете ставить мою пьесу? {Пьесу Мережковского "Романтики", посвященную молодому Бакунину, Мейерхольд поставил в Александрийском театре в октябре 1916 г. Сообщение об уходе Мейерхольда в театр Суворина оказалось ложным.} Или опять известие ложное? Но тогда почему ж Вы его не опровергли? Суворинский театр такая клоака (простите за откровенное выражение), что не следует, чтобы Ваше доброе имя пачкалось этой грязью.

Объясните мне это недоумение.

Здесь Вл. Ив. Немирович-Данченко, с которым мы ведем переговоры о постановке "Романтиков" в Художественном театре.

Не забывайте нас. Сердечный привет от P. Н.


Искренно преданный Вам Д. Мережковский


19 июня 1916, Кисловодск