# Стихотворения

Алексей Федорович Мерзляков

Гимн Непостижимому

Песнь Моисеева по прехождении Чермнаго моря

Песнь Моисея пред его кончиною, к собранному Израилю

Утро

Невинность

Человек, удовольствие и печаль

Благость

А. Ф. Мерзляков


Стихотворения


Оригинал здесь -- http://svitlo.by.ru/bibloteka/stih/poeznebes1/poeznebes01.html


Гимн Непостижимому

Песнь Моисеева по прехождении Чермнаго моря

Песнь Моисея пред его кончиною, к собранному Израилю

Утро

Невинность

Человек, удовольствие и печаль

Благость


ГИМН НЕПОСТИЖИМОМУ


К Тебе я духом возвышаюсь,

Первоначальная Вина!

Источник вечный жизни, света!

Пред Кем парящий разум мой

Едино только изумленье,

А чувства сердца моего

Едина только благодарность.

Непостижимый! Кто дерзнет,

Во прахе смертности живущий,

Твое величие обнять?

Но -- Ты Отец наш! -- Ты позволил

Дивиться благости Твоей!


Когда я в сладком восхищеньи

Дерзаю мыслить о Тебе,

Я сам кажусь непостижимым.

Ты в тайне сердца моего

Скрыл сущности Твоей все тайны,

И невмещаемый в мирах

Вместил Себя -- для слабых смертных,

В небесном чувствии добра,

В надежде радостной безсмертья!

Природа -- Твой гиероглиф;

Так! Каждый света луч приносит

Благословенье нам Твое.


Кто смеет положить пределы

И круг и дни Твоим делам?

Могла ль всесовершенна Благость,

Могла ль не действовать когда?

Пусть чада вечности сокрытой,

Пусть веки сотрясут свой сон,

И станут, и рекут пред нами:

"Мы зрели первый жизни луч!"

Отец! Наш мир тогда создался,

Как стали чувствовать Тебя

И разуметь Твои щедроты.

Твой мир для нас непостижим.


В таинственном судеб чертоге

И жизнь и смерть служа Тебе,

Согласно держат цепь творений.

Огонь, обнявший светлу твердь,

Ревущи воды в темных безднах

В потопе, трусе и громах,

Все Богу благости покорно.

В пространном царстве бытия

Недвижность держится движеньем,

Нетленность тленностью цветет,

В пременах скрыто постоянство,

И единица -- в числах тем.


От трона Твоего, как искры,

Мелькая в мраке пустоты,

Лиются солнцы безпрестанно,

И новы множатся миры,

Как духи, окрест пред Тобою.

Безбрежной жизни океан

Волнуясь под Твоей рукою,

Вдруг кажет гроб и колыбель.

Ты промыслом Твоим всесильным

На безконечность распрострись,

Единой мыслью сопрягаешь

Начала, средства и конец.


Не Ты ли держишь, Несказанный!

И нравственный, чудесный мир?

Твою велику мысль и волю

Словами пламенными нам

Везде природа начертала;

Любовь Божественна сошла,

И сердцу их истолковала,

И встали царства средь пустынь.

Жезл пастыря нарекся -- скипетр,

И холм семейственный -- престол.

Отец в царя преобразился,

А царь -- в подобие Твое!


Подобно грозным исполинам,

Сии моральные миры,

Народы, племена и царства

Восходят на лице земли!

Ты их питаешь, движешь, славишь;

Ты судишь мир, Ты судишь брань.

Речешь -- как тени исчезают;

Воззришь -- и снова оживут.

Цветут, созреют и увянут,

Когда Ты соберешь с них плод.

Парит дух сильный разрушенья

И сеет зерна бытия!


Великий Боже! что есть смертный?

В преступной дерзости своей,

Мечтает он с небес похитить

Сей дивный мирозданья план,

В Твоем сокрытый разуменьи.

Не выше ль наших слабых сил

Тебе в самих себе дивиться;

Тебя в самих себе искать

Не есть ли вечность наслаждений?

Рабы мечтаний и сует!

Мы ищем там, где Ты таинствен,

Иль там, где нет Тебя для нас...


Единой благостью приближен

Ко смертному Безсмертный Ты.

Что человек без ней? -- Ничтожность!

Беднее нечто, чем ничто!

Когда слепыя заблужденья,

Исчадья гордости его,

Творят сей мир пустыней бедствий,

Тираном -- Бога; злом -- добро;

Огнем могильным -- здравый разум;

Когда, как в паутине червь,

Я померкаю и томлюся

В своих же собственных сетях,


Тогда блеснет небесна благость,

И сердцу придает крыле,

Парить туда, где ум не может,

И бедный смертный, прах земный,

Во свете ангелов сияет,

И в братском хоре их цветет,

И с ними съединяет руки

В цепи Божественной любви,

Из мира к миру распростертой,

И от небес на небеса!

Тогда, Творец и мир оправдан,

Тогда во мне и в мире рай!


Тогда -- благая непостижность,

Я чувствую, дышу Тобой,

И жизни день -- и нощь могилы,

Тогда все светло для меня!

Чего, чего страшиться боле?

Пускай жестокий рок совьет

В руках своих неутомимых

Удельный свиток наших дней;

Пусть кровь творения, движенье,

Замерзнет в жилах вещества,

И пульс всеобщий прекратится,

И все покроет мертвый сон.


Но Ты велишь -- и вечность снова

Объимет и пробудит все!

Тогда возстанет, как светило,

Твоя пред нами правота;

И мрак-прошедшаго вечерний,

И будущего ранний свет

В единый полдень превратятся,

В зерцало славы Твоея.

Тогда падет сей мир ничтожный,

Как в безпредельном поле цвет,

С котораго минута жизни

Сбирала небу фимиам.


Сочти, сочти моей дни жизни,

Скажи мне, Боже мой, когда

Мой тихой кипарис надгробный

Увидит сей великий день;

И глас гармонии небесной

Пробудит в гробе персть мою?

Скажи! сынам, Тобой живущим,

И смерть и радость есть одно:

И смерть и радость -- дар небесный

Великой благости Твоей;

Единый дар, в котором, Отче!

Ты нам открыться восхотел...


ПЕСНЬ МОИСЕЕВА ПО ПРЕХОЖДЕНИИ ЧЕРМНАГО МОРЯ


Пою Всесильнаго! Он славой возсиял,

Он рек -- и в бездну вод и конь и всадник пал!


Господь, Владыка мой предвечный,

Господь мне был покров.

Бог сердца моего! прими хвалы сердечны!

Прими мои хвалы, хвалы моих отцов!


Кто грозный браней сокрушитель?

Кто сильный сильных усмиритель?

Кто непреложный царь побед?

Иегова рек -- и злобных нет!

Где воинства твои, тиран ожесточенный?

Где колесницы воскриленны?

Где сонмы избранных твоих?

Как камень, бурей с гор низринутый крутых,

Погрязли в бездне волн седых.


Твоя рука, Твоя -- неистовых карала!

Десная, Господи, рука Твоя на нас

И дивной правотой и силой возблистала!

Смутил врагов Твой глас;

Как воспаленный вихрь плоды полей цветущих,

Твой гнев пожрал бегущих!


Ты яростью дохнул на море с облаков,

И воды разступились,

И в стены став, скрепились,

Уснуло мертвым сном стремление валов!

Враг рек: пойдем, постигнем, поженем,

Корысти разделим! се, жертва нам обильна!

Упейся меч в крови противника безсильна!

Господствуй, отягчись рука моя на нем.

Враг рек. Но Ты воззрел: на воды небо пало,

Пучина вздулася; и хлынет с ревом вдруг,

Как олово, погряз строитель наших мук!

Следа его не стало!


Где боги варваров? где боги чужеземны?

Кумиры гордые, в своем величье темны,

Да станут пред Тобой, всемощный Бог богов!

Тираны мертвые слепых своих рабов,

Да явятся еще пред нашими очами.

Бог велий -- Бог един! кто равный постоит?

Ты страшен славою, Ты дивен чудесами.

Твое величие смущает и живит!..


Ты руку простираешь --

Пожрали воды злых!

Ты кротко провождаешь

Любимых чад Своих!

Ты шествуешь пред нами

С любовью и громами.


Промчался всюду слух о имени Твоем:

Народы сильные со ужасом внимают,

Бледнеет Филистим в сиянии своем,

Владыки Моавит на тронах воздыхают,

Эдомлян горду спесь вдруг трепет оковал,

И тучей мрачною на Ханаан упал.


Посли на них Твой страх,

Простри десницу разъяренну

На всю строптивую вселенну,

И ужас насади в сердцах!

Как скалы, к сердцу гор от века пригвожденны,

Без силы, без движенья, бледны,

Да станут злобные вдали.

Да ноют от досады тщетной,

Когда спокойно, ненаветно,

Пойдет народ Твой в их земли.

Народ, искупленный Тобою,

Веди, покрой Своей рукою,

Да возростет,

Да процветет

Он на горе Твоей блаженной!

Да царствует с Тобой

В обители святой,

Твоей десницей сотворенной.

О Боже! о святый Израиля оплот,

Пребуди славен в род и род!


ПЕСНЬ МОИСЕЯ

пред его кончиною, к собранному Израилю


Второзаконие 32:1-44


## Предуведомление


Предмет сей песни есть увещание народу израильскому, проповеданное Моисеем на брегах Иорданских, за несколько времени пред его кончиною, когда он вручал жезл управления Иисусу Навину. Великий пророк, которому, по словам Святаго Писания, не было другаго подобнаго: "И не воста ктому пророк во Израили якоже Моисей, егоже позна Господь лицем к лицу, во всех знамениих и чудесех" сотворил он "дивная великая" и имел "руку крепкую (и мышцу высокую)" (Вторазаконие, гл. 34, ст. 10-12). Сей пророк, говорю, зная непостоянной, легковерной и строптивой характер народа израильскаго, наклонность к язычеству, разврат и слабость, утверждает его сею песнию в законе и истине. Сперва воспоминает он все благодеяния Всевышняго, иудеям оказанныя; потом говорит о том, как неблагодарныя чада Иакова забыли своего Предвечнаго Благодетеля и предались богам чуждым, которые не могли спасти их. Ревнующий Бог отвратил от них лице Свое, предал их народам варварским и послал на них все несчастия. Но после опять умилостивился, поразил врагов, их угнетавших, и возставил народ Свой. Таким образом, и угрозами наказания и обетами милосердия Божия, попеременно действует Моисей на сердца иудеев. Особливо величественно изображено в подлиннике всемогущество Божие и любовь Его к избранному народу. В Библии сказано: "И написа Моисей песнь сию в той день, и научи ей сыны израилевы..." "Яко аз вем [Израилю] рвение твое и выю твою жестокую: еще бо мне живу сущу с вами днесь, преогорчающе бысте Господа, кольми паче по смерти моей?"

Я старался приближиться к подлиннику и позволял себе только некоторыя отступления для необходимой связи и ясности.


Услыши небо! возглаголю:

Земля, внуши святый урок.

Как дождь томиму зноем полю,

Живый словес пролейся ток.

Как росы утренни, приятны,

Теките песни благодатны.


Как ливень бурный жарких дней

Смывает с древ пыль вредну, гады,

Даруя злакам жизнь, отрады,

Питай мой глас сердца людей.

Благословен Господь, Иегова предвечный!

Ему хвалы, Ему воздайте безконечны!


Основный камень, сила Он!

Его дела -- краса высока;

Его пути -- добро, закон;

Бог явен, верен без порока;

Бог преподобен, прав и свят!

И Бог, сей Бог смущен неправдой злобных чад!


О род строптивый, род разврата,

Безумный, непокорный род!

Сия ль признательности плата

Тому, Кто Царь твой и оплот?

Не сей ли солнца, звезд Зиждитель,

Тебя из персти сотворил?

И, как Отец, как Искупитель,

Стяжал, возставил, укрепил?

Не сей ли присный твой Владыка?


Возстани память древних дней,

Вещайте разумам людей

Лета языка до языка.

Спроси родившаго тебя,

И даст событий извещенье;

Спроси старейшин вкруг себя,

Рекут твое уничиженье.


Когда, Разсеявый Адамлевы сыны,

Всевышний разделял все племена земныя;

Поставил рубежи и власти Он святыя,

Дал в стражу и число им ангелов чины;

И бысть Господня часть, Иаковлево племя;

Израиль -- дом и град, наследие Творца,

Удел земный небес, благословенно семя,

На коем почивал свет Божия лица.


И Бог взыскал его в пустыни;

Исполнил силы, благостыни;

Провел среди жестоких мест;

В безводных напоил в час зноя;

Как страж, обтек его окрест,

Уча, лелея и покоя;


Приял в объятия, согрел;

Как Своего зеницу ока,

Хранил его от язв порока;

И как пернатых царь, орел,

Гнездо на теме гор свивает,

Милуя, радуя птенцов,

Над ними крыла простирает,

Ширяяся -- живый покров --

Или, несясь от света к светам,

Когда в эфире тишина,

Подъемлет их на рамена

И учит выспренним полетам:

Так Бог сынов Своих водил,

Так слабых ограждал Бог сил!

Не боги с ними были чужды,

Не боги мертвы их стрегли;

Он их поставил выше нужды,

На красных высотах земли;

Насытил их от туков жита,

Из камня мед устам их тек;

Елей точила грудь гранита,

Им бреги улыбались рек;

Древа им соплетали сени,

Им веял воздух чист и здрав;

В трапезны призывали тени

Млеко овец и масло крав,

Овны и агнцы препитанны,

Злато-зернистое пшено,

Тельцов и козлиц тук желанный,

И гроздий рдяна кровь, вино.


Упился сильный, скрылся правый,

Возлюблен -- Отчий чуждым стал;

Препитан, тучен, величавый,

Разширясь, одряхлел, упал

И Бога позабыл в туманах оболыценья;

Сотворшаго забыл: Тебя, оплот спасенья!


О Боже, что Иаков Твой?

Постыдный чтитель чуждых нравов;

Иноплеменных раб уставов,

Поклонник идолов слепой,

Вознес духам нечистым жертвы;

Богам, безвестным для отцов.

Нелепы, новы, немы, мертвы,

Слепцы, творение слепцов,

Приемлют храмы, почесть, дани.

А Бог, а Тот, Кто нас родил,

Чьи нас повили сильны длани,

Кто воспитал и воздоил,

Отчизны крепкий Бог, оставленной, презренной,

Ревнует, сетуя над тварью отреченной.


Ревнуя, гневом воспылал

Против израилевой дщери;

Ярясь на чад ея, вещал:

"Щедрот запечатлейтесь двери;

Я отвращу лице от злых;

Узрят свой грех, свою неверность,

Тщету надеяний пустых;

Узрят Мою кипящу ревность.

Так! Бог ревнив, ревнив к сынам;

Он мстит обетов нарушенью.

Меня, Творца, предать творенью,

Мной жертвовать! чему? мечтам,

Богам ничтожным, истуканнным.

И Я их дух преогорчу!

Не родом знаменитым, бранным,

Где меч есть равный враг мечу;

Нет! ослепленны Мной, помчатся

Против безсмысленных племен;

Мечи в соломе притупятся,

Ослабнет мышца в тьме измен;

Где брань -- игра, где стыд -- победа,

И сильный собственнаго следа

Во сраме не восхощет знать:

Там им погибель собирать!

Истают суетой, мечтами,

Разсыплются собою сами.

Не вы ль, безумные, возжгли

Всю силу ярости Господней?

И огнь сей снидет к преисподней.

Пояст плоды и злак земли,

Спалит кремнистых гор основы.

Сберу на бедства бедства новы;

Как тучи к тучам, приложу;

И -- грома пламенным ударом

На вас обрушу, в гневе яром,

Разсею стрелы, разточу!

На вас -- томимых лютым гладом,

Стихий свирепством, язвы адом,

Пошлю железный зуб зверей

И жала искрометных змей.

От вне, вас меч Мой обезродит;

Внутри, тоскливая гроза

Лик бледный, дикие глаза,

Боязнь по стогнам вашим бродит;

Все жертвою Моей, отмщения в путях;

Муж, дева, старец, млад, при матерних сосцах".


Так Я вещал, и слово Бога свято:

"Погибнут!., память их позорная умрет.

Но во вражде Творца участья смертным нет.

Погибнут Мной они; да гордость супостатов

Кичась, безумная, не скажет Мне в позор:

Не Иегова казнил их в ярости правдивой:

Высокой мышцей, мы низвергли род строптивой;

Израиль нами стерт. -- Умолкни злый собор;

Мне суд Моих людей! не вам... Сокройтесь в прахе!

Бог -- истина и суд; благоговейте в страхе!"


О, если б мыслили они!

И мыслив, мудри, разумели,

Что с ними было в оны дни,

Которы срам их печатлели?

Как мог гнать тысящи един?

Как две тьмы тысящ храбрых рати

Не возмогли пред горстью стати,

Против израильских дружин?

Зане -- ничто их боги в брани

Против всеправящия длани,

Против вождя Иеговы!

Без духа и без рук... потуплены главы,

Как жертвенны тельцы пред олтарем стояли,

И плен наш на себя недвижны призывали.


И дивно ли? Их виноград

Есть от содомских виноградов;

Их лозы источают яд,

Исполненный Гоморры ядов;

Их грозды -- желчь и тук скорбей,

Вино же их -- драконов ярость,

Неисцелимых ярость змей!


Израиль! се урок и радость!

"Не все ль сие, -- Иегова рек, --

Есть тайный суд Мой неизменный?

Награды, казни сокровенны

В Моих хранилищах от век.

Мое спасенье, мести время!

Уже ослабла их стопа;

День близок: тяготеет бремя

И совершится их судьба.

Возстанет Бог наград, возстанет Бог отмщений;

Разсудит Свой народ, с ним прю Свою решит;

И умилится Он ко чадам прегрешений,

И узрит: мышца их ослабла, в прахе щит,

И притупился меч... изнурены, в неволе;

И сирым, гладным, без отца,

Уже им не осталось боле, Как ждать в томлении постыднаго конца!


Тогда речет: где ваши боги?

Где упования предел?

Где, где сии надежны, многи,

Охранны силы душ и тел?

Сии, которых жертвы страшны

Снедали вы при олтарях,

Которым в честь, вино и брашны

При плясках пили и играх?

Взывайте к ним! да ополчатся

И помощь в нужде вам дадут;

На супостатов устремятся

И вас во крепость облекут.


Познайте же, познайте ныне:

Я жив, Я сый, един; и нет,

Другаго нет вождя судьбине.

Я создал, Я храню сей свет,

И жизнь и смерть... в могущей длани.

Я убию и оживлю,

Я поражу и исцелю!

Кто мир дает, кто весит брани?

Кто избежит Моих очей?

Где скроется порок?.. Где скроют добродетель?

Я всюду их найду: Владыка и Содетель

Земли, и ада, и морей!


Я среди бездн эфирных стану,

И от небес ко небесам

Воздвигну длань Мою и гряну.

Реку: жив Бог! Мне вечность! время вам!

Как молний яркий луч, Я меч Свой изощряю;

В руке держу последний суд; Я ангелор своих, как бури, разсылаю;

И укажу: и обретут;

Упьются кровью стрелы мщенья,

И меч пресытится в телах:

Пожрет упорных в пре сраженья,

Пожрет и пленных во градах;

И князи, облеченны славой,

И царие земли: все пир его кровавой".


Ликуй земля и небеса!

Вы, арфы ангелов, гремите!

Языки мира, согласите

Хвалебной песни словеса

С хвалами чад Его блаженных.

Он мстил и мстит за честь сынов,

За кровь Своих благословенных.

Он тяжко взыщет со врагов;

Воздаст за злобу и киченье;

Он миру свет и очищенье!


УТРО

Для детей


Как прекрасно все созданье!

Как все весело вокруг!

В разноцветном одеянье

Улыбается нам луг!

Будто бисером красуясь,

Роща светится росой;

Будто гладкой шолк волнуясь,

Нива движется рекой.


Отчего все так прекрасно,

Все так весело вокруг?

Что пернатых хор согласной,

Что вещает рощи в слух?

Что там шепчет со цветками

Тихой, нежной ветерок?

Что лепечет с бережками

Там игривый ручеек?


Дети! -- утра появленье

Торжество природы всей!

Празднует она рожденье

Из ничтожности своей!

Как хозяин пребогатый

Солнце, сын ея большой,

Входит в светлыя палаты,

И зовет на пир с собой!


Все хвалением сретает

Лучезарных дней отца;

Он нас снова уверяет

В новых милостях Творца!

Он приходит: пробудитесь!

Исчезает ночи тень.

Он вещает: веселитесь!

Бог еще дает вам день.


Бог дает вам день на радость,

И на добрыя дела!

Пойте птички жизни младость!

Утучняйтеся поля!

Дерева распространите

Тень, подобную шатру!

Люди, друг друга любите,

И учитеся добру!


Преклоните же колена,

Дети милыя, в сей час,

Перед Тем, Кого вселенна,

В безпрерывной хор слиясь,

Громко хвалит, прославляет,

Как нежнейшаго Отца,

Кто вам пищу посылает,

И щедроты без конца!


Говорите: о Безвестной,

Ты, Который вестен нам,

Но одной любви чудесной,

По родительским сердцам!

Если птичек песнопенье

Ты внимаешь от небес,

Приими детей хваленье,

Благодарных жертву слез!


Дай нам разум просвещенный,

Чтоб дела Твои узнать;

Дай нам сердце умиленно,

Чтоб одним Тобой дышать;

Дай благое совершенье

Всем родительским мольбам!

Людям всем благословенье:

Ах! они все братья нам!


НЕВИННОСТЬ


Небесна, кротка дщерь, драгая,

Невинность чистая, святая,

Невинность, светлый сонм красот!

Тебя, друг ангелов блаженных,

В юдоли бед -- в местах плачевных,

Мой ищет взор, и -- не найдет.


Мой ищет взор, увы! напрасно!

В сем свете нет уже прекрасной!

В сем свете нет! -- и злобной свет

Лишен тебя, -- еще хранится?

Лишен блаженства, -- не мутится?

Лишен души, -- еще живет?


И огнь небесный, разъяренный

Досель не попалит мир бренный,

Сей огнь, сразивший злый Содом?

И Бог, невинности Отмститель,

Веков, вселенныя Правитель,

Еще над нами держит гром?


Увы! достойны мы стократно

Погрязнуть в аде невозвратно,

Мы, кои, -- позабыв себя,

Забыв, что наша жизнь благая --

Стезя к покою лишь прямая,

Невинность, презрили тебя!


Тебя, которая от века

Должна быть другом человека,

Щитом, и славой, и красой;

Ты бытие с ним восприяла,

Ты тот прекрасный оживляла

Едем для праотцев собой.


Где скрылся век сей драгоценной?

Мы, мучась в бездне зол плачевной,

Уже не верим, что он был.

Почто мы не жили зараней?

Не ад ли сто отверз гортаней,

Дохнул, -- и век сей помрачил?


Тогда коварство, лесть и злоба,

Гонящи нас теперь до гроба,

Не смели светом управлять;

В блестящи, скрытыя одежды

Не смели хитрые невежды

Судьбины смертных озлоблять.


Под лучезарным кротким небом,

Под животворным ясным Фебом

Природа весело цвела;

На троне мирном возседая,

Лилейным скиптром помавая,

Там вечная весна была.


Сынов эоловых свирепых

Стесняли тяжкия заклепы

В пещерах Норда ледяных;

По своду неба голубому

Катящагось, трясуща грому

Не слышно было в днях златых.


Кровавы брани не кипели,

Железны цепи не гремели,

И не стонало дно земли

Под тяжестию стен кремнистых;

Кипящих, бурных волн сребристых

Не разсекали корабли.


Гранитны страшных гор громады

Не превращались в храмы, грады.

Там роскошь жадною рукой

Земнаго недра не терзала,

И прах во злато не ковала,

И взор явить не смела свой!


Блаженны пастухи, простые,

Сердца невинныя, драгия,

В златыя жили времена;

Их ложе -- травы испещренны,

Покров их -- ветви соплетенны,

Закон их -- простота одна.


Невинность с ними обитала,

Она их счастье составляла,

Была их славой, красотой;

Ея уставы непременны

В сердцах их были впечатленны

Природы мудрыя рукой.


Она жила, жила меж нами,

И мы не мучились бедами;

Но, ах! сколь долог был сей век!

Раздор явился во вселенной,

Потряс свой пламенник зловредной,

И пал несчастный человек!


Как тучи мрачные горами

Сошлись, -- ревут под небесами

Так огненной летя стезей

Беды над смертным возшумели,

На шар сей страсти низлетели,

И с воплем улетел покой.


Невинность с плачем и слезами,

Гонима злобными врагами,

Идет в пещеры и леса;

В пустынях кроется от смертных,

Гоненья терпит неисчетны,

И вопиет на небеса.


Слепые смертны мы, слепые,

На приключенья ропщем злыя

И сами их себе творим.

Гласим с слезами: дни прекрасны

Бегут от нас!.. Ах, нет! несчастны,

Не сами ль мы от них бежим?


Почто за вредными страстями

Нам бегать скользкими путями,

К ним простирать свой взор и слух?

Когда к нам истина вещает,

Как добродетель к нам сияет,

Тогда из нас всяк слеп и глух.


Ах! нельзя в аде зреть блаженства,

В невечном, бренном -- совершенства:

В позорном тлене -- мирных дней:

Во хладном Норде -- ив тенистых,

Громад -- во знойном юге льдистых,

Спокойства -- во плену страстей.


Опомнись, смертный помраченный,

Возстань, во прахе погребенный,

Покров с очей своих сорви!

Против разящих стрел отмщенья

Поставь щит кроткаго смиренья,

Исправься, укрепись, -- живи!


ЧЕЛОВЕК, УДОВОЛЬСТВИЕ И ПЕЧАЛЬ


Кто ты дружок? -- спросил идущих человек.

"Я удовольствие: так свет меня нарек".

А ты?.. Твой мрачной вид, походка, все вещает,

Что в свете так тебя никто не величает.

"Я? -- я печаль!.." Печаль! прости;

Исчезни с глаз! -- а ты, добро, добро прямое,

О удовольствие златое!

Ты ввек мое! с тобой хочу я жизнь вести!

"Ошибся, милый друг! то вечно не случится,

Чего желаешь ты; кто хочет жить со мной,

Тот должен и с моим соседом помириться.

Он дан в товарищи мне самою судьбой.

Рука ея нас так обеих съединила,

Что никакая сила

Меж нами дружества вовек не разрешит:

Иль я за ней, или она за мной бежит".


БЛАГОСТЬ


Сокройтесь пирамиды славны

Из сонма гордаго чудес!

Кто бог ваш? -- страсти своенравны;

Что блеск ваш? -- кровь и токи слез!

Везувий, Этна -- мира дива;

Что окрест? -- пламени рекой

Пожранный град, и весь, и нива;

Страдальцев слышен стон глухой!


Где памятники, где кумиры,

Вещатели прямых доброт.

Пред коими богатый, сирый,

Благоговейны слезы льет?

Как редко мы триумф видали,

Которой небо и земля

Согласно бы торжествовали,

Заслугу праведну хваля?


О благость, сильных украшенье!

Тебя взыскует алчной взор:

Где трон твой, райское селенье,

Твоих служителей собор?

Где мирты, лавры процветают --

Твоя благословенна сень?

Где музы кроткия дерзают

С тобой сокрыться в скромну тень?


Блесни, блесни безсмертной славой!

Средь предразсудков и сует!

Разсей сонм прелестей лукавой,

Которым служит жалкий свет!

Дай силу правде, святость -- воле;

Природу смертных освяти;

Возсядь на царственном престоле,

И нам законы возвести!


Когда вселенна исходила

Из мрачной нощи в бытие,

Ты в солнце став, благословила

Тогда создание свое!

И мир из темной колыбели

Возник, одеян красотой,

Младыя звезды возгорели,

Венец составя над тобой!


Ты взор простерла и родился

Во прахе мертвом жизни дух.

Помыслила, -- и воскрилился

Ум сильный из тумана вдруг!

И смертный разумом чудесным

Весь мир объял и очертил;

Но чувством благости небесным

Свои триумфы освятил.


"Мир -- опыт! -- ты ему вещала. --

Даю свободу: жду плода".

И зло со благом сочетала,

Чтобы возвысить честь труда.

В пределах твоего владенья,

Во свете дня, во тьме ночей,

В пременах скорби, наслажденья:

Везде любовь души твоей!


Бог дивен, от небес дающий

Свой суд в карающих громах!

Бог дивен, на земли живущий

В благих, чувствительных сердцах!

Под гнетом бедствий мы страдали,

Но ты сошла -- и мрак исчез!

Нам наши слабости сказали:

Есть Бог! -- есть страждущим Отец!


Следы твои -- покой и радость!

Ты носишь изобилья рог!

Ты здесь лелеешь, учишь младость,

А там прощаешь, яко Бог!

Весами ль правишь? -- Ты есть правда;

Мечем? -- Отечества -- оплот;

Кадилом? -- Ты совет, отрада,

Залог божественных щедрот!


Что страннику средь моря звезды,

То для несчастных образ твой.

Ты в виде дружбы, и надежды,

И веры, и любви святой

Ведешь их тайною стезею

В отеческий, наследный край;

Ты примиряешь их с судьбою,

И на земле сияет рай!


Все мира блага -- хлад и тленность;

Разсыплешь их, -- то перл небес:

Благотворенья драгоценность,

Богатство благодарных слез;

Когда ж прейдем сей путь истертый

Несчастий тяжкою стопой,

Ты к нам приходишь в виде смерти,

И вечность блещет за тобой!


Трон гордый без тебя сияет

Кометой, тучей громовой;

Где солнце жжет, -- не оживляет,

Там язвы возраждает зной.

Твое лишь сердце, взор твой нежный

Перун готовой погасят,

И радугою скиптр железный,

И богом нам царя творят!


Ты трон его кругом обставишь

Собором ангелов твоих!

Как горний трон взнесешь, прославишь

Среди властителей земных;

И в сад вселенна пременится,

И луч твой кроткий, золотой,

На льдах Сибири отразится

В тебе сердечною слезой.