# Описание Второй Войны Императора Александра с Наполеоном...

Александр Иванович Михайловский-Данилевский

Описаніе Второй Войны Императора Александра съ Наполеономъ, въ 1806 и 1807 годахъ, по Высочайшему повелѣнію сочиненное генералъ-лейтенантомъ и членомъ Военнаго Совѣта Михайловскимъ-Данилевскимъ. Съ двадцатью тремя планами и картами. Санктпетербургъ. Въ тип. Штаба Отд. Корпуса Внутр. Стражи. 1846. Въ 8-ю д. л. 415 стр.

Между различными видами исторической дѣятельности, особенно тягостна и неблагодарна дѣятельность военнаго историка. Отъ него требуется всегда, какъ необходимое условіе, чтобъ его произведенія удовлетворяли въ одно и то же время потребностямъ совершенно-разнороднымъ -- чтобъ они были поучительны для людей спеціальныхъ и вмѣстѣ съ тѣмъ занимательны для профановъ, непосвященныхъ въ таинства военнаго дѣла. А извѣстно, что нѣтъ ничего труднѣе, какъ совмѣстить, при описаніи военныхъ событій, достоинства ученаго взгляда на предметъ съ достоинствомъ живаго и интереснаго разсказа, и нѣтъ ничего легче, какъ впасть въ одну изъ двухъ крайностей -- въ изложеніе фактовъ слишкомъ-сухое или слишкомъ-поверхностное. Въ первомъ случаѣ, военная исторія высоко цѣнится людьми учеными, но остается совершенно-недоступною для большинства публики; во второмъ, она читается публикой съ удовольствіемъ, съ жадностью, но за то вовсе не уважается настоящими цѣнителями этого дѣла и нисколько не подвигаетъ впередъ самой науки.

Въ настоящее время, въ разныхъ европейскихъ государствахъ есть весьма-много военныхъ историковъ, вполнѣ-заслуживающихъ уваженіе по своей учености или по своему трудолюбію; но между ними весьма-мало такихъ, въ которыхъ соединялись бы вмѣстѣ историческая эрудиція и историческій талантъ. Наиболѣе-выгодною репутаціею пользуется въ этомъ отношеніи Тьеръ; но нельзя не сознаться, что и этотъ писатель, не смотря на всю свою даровитость, не приближается къ идеалу военнаго историка.Правда, ему нельзя отказать въ умѣньи излагать съ необыкновенною ясностью самыя запутанныя и сбивчивыя стратегическія комбинаціи, и въ искусствѣ придавать занимательность такимъ фактамъ, которые по своей спеціальности могутъ интересовать только немногихъ, а для большинства должны казаться сухими и неинтересными; но эти несомнѣнныя достоинства Тьера, какъ историка военнаго, помрачаются двумя важными недостатками, замѣтными во всѣхъ его сочиненіяхъ. Съ одной стороны, ребяческая, наивная любовь его къ войнѣ и военнымъ подвигамъ влечетъ за собой чрезвычайно-утомительную плодовитость при описаніи военныхъ событій и часто побуждаетъ его къ черезъ-чуръ уже подробному изложенію такихъ фактовъ, мелочныхъ и ничтожныхъ, которые сами-по-себѣ не заслуживаютъ никакого вниманія. Съ другой стороны, въ Тьерѣ замѣтны самолюбивыя притязанія: онъ считаетъ себя глубокимъ знатокомъ военнаго искусства и даже признаетъ въ себѣ особенную способность предводительствовать войсками и вести ихъ къ побѣдамъ; но познанія его въ военномъ дѣлѣ подлежатъ большому сомнѣнію и вовсе не признаются такими судьями, на мнѣнія которыхъ можно положиться въ этомъ случаѣ съ полной довѣренностью. Еще весьма-недавно вышла въ Парижѣ любопытная брошюра, написанная сыномъ маршала Виктора, -- брошюра, въ которой доказывается весьма-удовлетворительно и остроумно, что стратегическія познанія знаменитаго историка "Консульства и Имперіи" принадлежатъ къ числу самыхъ недостовѣрныхъ миѳовъ, что на каждой страницѣ его сочиненій встрѣчаются мѣста, свидѣтельствующія ясно о совершенномъ его невѣжествѣ въ этомъ дѣлѣ, даже о незнаніи самыхъ употребительныхъ терминовъ военной науки, и что, наконецъ, всѣ его рѣзкія сужденія о достоинствахъ и недостаткахъ славнѣйшихъ, полководцевъ нашего столѣтія принадлежатъ не ему самому, а заимствованы цѣликомъ изъ сочиненій Наполеона, Жомини, Сен-Сира и др. Взгляните на "Extraits des Mémoires inédits de feu Claude-Victor Perrin, duc de Bellune" (Paris, 1846) и посмотрите, какъ тамъ достается Тьеру! Справедливы или нѣтъ эти обвиненія -- предоставляемъ судить людямъ, болѣе насъ знающимъ дѣло.

У насъ военная исторія имѣетъ представителя вполнѣ-достойнаго ея, соединяющаго въ себѣ тѣ качества, которыми отличаются нѣкоторые историки иностранные, и въ то же время чуждаго всѣхъ ихъ недостатковъ. Мы въ настоящую минуту имѣемъ историка, умѣющаго постоянно соблюдать надлежащую середину между двумя крайностями, равно вредными для военнаго писателя, и примирять во всѣхъ своихъ произведеніяхъ требованіе искусства съ требованіями науки, дѣльность содержанія съ изяществомъ формы. Нѣтъ, кажется, никакой нужды прибавлять, что мы говоримъ о знаменитомъ біографѣ Императора Александра, А. И. Михайловскомъ-Данилевскомъ. Распространяться здѣсь о тѣхъ достоинствахъ, которыми отличаются всѣ произведенія этого писателя, пользующагося у насъ столь заслуженной репутаціей, считаемъ мы совершенно-излишнимъ, потому-что мы неоднократно имѣли случай высказывать свое мнѣніе объ этихъ достоинствахъ, давно уже извѣстныхъ всѣмъ русскимъ читателямъ. Призванный Высочайшею волею Государя Императора къ описанію военныхъ событій предшествовавшаго царствованія, А. И. Михайловскій-Данилевскій вполнѣ оправдалъ довѣренность своего Монарха и надежды Россіи. Оцѣнить подвиги Императора Александра и его храбрыхъ сподвижниковъ, написать полную и безпристрастную исторію этой блестящей эпохи, утвердившей навсегда величіе Россіи и славу русскаго имени, -- въ этомъ состояла обязанность, возложенная на А. И. Михайловскаго-Данилевскаго, обязанность трудная и высокая, выполненная имъ съ совершеннымъ успѣхомъ. Помощію своего трудолюбія и дарованія, онъ успѣлъ въ-теченіе самаго непродолжительнаго времени воздвигнуть славѣ Императора Александра великолѣпный памятникъ. Благодаря трудамъ его на этомъ поприщѣ, подвиги русскаго народа въ борьбѣ съ властолюбіемъ Наполеона сдѣлались извѣстны всѣмъ и каждому. Эта великая заслуга историка двѣнадцатаго года уже признана и оцѣнена въ настоящую минуту всѣми. Полезные і труды его нашли достойную для себя награду въ одобреніи Монарха и во всеобщемъ уваженіи соотечественниковъ."

Вышедшее нынѣ описаніе кампаній 1806 и 1807 годовъ достойно замыкаетъ собою рядъ произведеній А. И. Михайловскаго-Данилевскаго, предпринятыхъ имъ для исполненія порученія, возложеннаго на него Государемъ Императоромъ. Эта книга служитъ новымъ доказательствомъ таланта автора и ни въ чемъ не уступаетъ прежнимъ его произведеніямъ. Она написана тѣмъ же безъискусственнымъ, одушевленнымъ слогомъ, чуждымъ всякихъ реторическихъ эффектовъ, съ тою же простотою и ясностью, съ тѣмъ же умѣньемъ располагать факты по мѣрѣ ихъ важности и значенія. Но, независимо отъ достоинства художественнаго, она имѣетъ еще достоинства ученыя, и, представляя собой единственную дѣльную и безпристрастную исторію войны 1806 и 1807 годовъ, одинаково важна какъ для Русскихъ, такъ и для иностранцевъ. До сихъ-поръ, еще ни одна европейская литература не имѣла вполнѣ-удовлетворительнаго описанія этой второй войны-Императора Александра съ Наполеономъ. На русскомъ языкѣ были о ней только несвязные, неполные отрывки, разбросанные въ разныхъ періодическихъ изданіяхъ. Сочиненія же иностранцевъ объ этомъ предметѣ не заслуживаютъ большой довѣренности, какъ потому-что иностраннымъ историкамъ оставалось совершенно-неизвѣстнымъ все то, что происходило въ русской арміи, такъ и потому, что ни одинъ изъ нихъ не былъ историкомъ оффиціальнымъ, не былъ призванъ къ составленію исторіи своимъ правительствомъ, не имѣлъ доступа къ государственнымъ архивамъ, слѣдовательно, не могъ знать тогдашнихъ дипломатическихъ документовъ, изученіе которыхъ необходимо для уразумѣнія происшествіи, совершавшихся на театрѣ войны. Напротивъ того, А. И. Михайловскій-Данилевскій повѣствованіе свое основалъ на подлинныхъ военныхъ и дипломатическихъ актахъ и подкрѣпилъ ссылками. Вездѣ приведены имъ безъ малѣйшей перемѣны слова дѣйствовавшихъ лицъ. Сверхъ того, онъ изучилъ и повѣрилъ съ документами записки, составленныя о войнѣ 1806 и 1807 годовъ нѣкоторыми вашими генералами, и въ томѣ числѣ главнокомаидовавшимъ тогда русской арміей, генераломъ Бенингсеномъ. Наконецъ, онъ имѣлъ возможность пользоваться и словесными показаніями немногихъ оставшихся въ живыхъ участниковъ и свидѣтелей этой войны, какъ-то генераловъ Ермолова, князѣ Воронцова, барона Жомпни, князя Волконскаго, князя Шаховскаго, князя Чернышева, князя Щербатова, графа'Палена, Шуберта, Граббе, двухъ Лошкаревыхъ и другихъ. Впрочемъ, самое важное достоинство этого сочиненія состоитъ, по нашему мнѣнію, не столько въ обиліи матеріаловъ и въ прекрасномъ изложеніи, сколько въ безпристрастіи, которымъ отличаются и всѣ прежніе труды почтеннаго автора. Это драгоцѣнное для науки качество даетъ ему несомнѣнное преимущество передъ большинствомъ историческихъ писателей нашего времени, у которыхъ весьма-часто, въ борьбѣ между любовью къ истинѣ и любовью къ славѣ отечества, перевѣсъ остается на сторонѣ послѣдней. На-дняхъ должны выйдти слѣдующіе томы тьеровой "Исторіи Консульства и Имперіи", въ которыхъ будутъ описаны тѣ же самыя кампаніи, какія А. И. Михайловскій-Данилевскій описываетъ въ своемъ послѣднемъ произведеніи. Не говоря уже о различіи талантовъ и знаній, мы увѣрены заранѣе, что у Тьера никакъ по достанетъ надлежащей смѣлости, чтобъ представить въ своемъ сочиненіи всю истину безъ малѣйшаго ея искаженія. Національное самолюбіе заставитъ его непремѣнно, какъ это уже случалось съ нимъ нѣсколько разъ въ его прежнихъ трудахъ, преувеличить подвиги своихъ соотечественниковъ и унизить дѣда ихъ противниковъ. Въ подобномъ искаженіи фактовъ никто не упрекнетъ А. И. Михайловскаго-Данилевскаго, который, какъ въ описаніяхъ, такъ и въ сужденіяхъ своихъ постоянно руководствуется уваженіемъ къ исторической истинѣ, умѣетъ, безъ оскорбленія чувства національной гордости, отдавать должную справедливость всѣмъ и каждому, и не дозволяетъ себѣ, подобно нѣкоторымъ историкамъ, называть побѣду -- пораженіемъ и пораженіе -- побѣдой. Новое доказательство этого мужественнаго безпристрастія находимъ мы въ послѣднемъ его сочиненіи, эпиграфомъ которому могли бы служить сакраментальныя слова Французской присяги: "la vérité, rien que la vérité, toute la vérité". Такъ, на-примѣръ, говоря о побѣдѣ Русскихъ подъ Пултускомъ, побѣдѣ, которую совершенно-несправедливо приписали себѣ Французы, А. И. Михайловскій-Данилевскій сознается, что Бенингсенъ преувеличилъ свой подвигъ, донёсши, будто самъ Наполеонъ, находившійся торга у Голицына, предводительствовалъ противъ него, имѣя подъ начальствомъ двухъ маршаловъ, Даву и Данна. Точно также и въ описаніи сраженія подъ Прейсиш-Эйлау А. И. Михайловскій-Данилевскій, разрѣшая этотъ спорный пунктъ въ нашу пользу, не придаетъ, однакожь, этой побѣдѣ той важности, какую ей придавали прежде, но указываетъ на настоящее ея значеніе, состоящее въ томъ, что, при тогдашней славѣ Наполеона, одна уже неудача его нападенія равнялась совершенному пораженію. Совѣтуемъ всѣмъ прочесть это замѣчательное мѣсто въ книгѣ (стр. 210--213).

Впрочемъ, надо сознаться, что русскому историку, и особенно историку царствованія Александра-Благословеннаго, вовсе не трудно быть вѣрнымъ и безпристрастнымъ судьею описываемыхъ имъ событій. Нѣтъ никакой нужды прибѣгать къ недобросовѣстнымъ уловкамъ и къ искаженію фактовъ тамъ, гдѣ одна нагая истина, чуждая всякихъ прикрасъ, краснорѣчиво говоритъ въ пользу той справедливой гордости, съ которой соединяется въ каждомъ изъ насъ воспоминаніе объ этихъ незабвенныхъ дняхъ... Въ достопамятную эпоху борьбы Александра съ Наполеономъ, самыя неудачныя наши кампаніи не уменьшали нашей славы, а увеличивали ее, доказывая, что только одни внѣшнія, несчастныя обстоятельства могли преодолѣть мужество и терпѣніе русскихъ войскъ. Поэтому весьма-справедливы слова А. П. Михайловскаго-Данилевскаго: "ни Императоръ Александръ, ни его храбрые "сподвижники не нуждаются въ вымышленныхъ побѣдахъ для своей славы и въ поддѣльныхъ листкахъ для "безсмертнаго вѣнца своего!"


"Отечественныя Записки", No 1, 1847