# Язвы Петербурга. Опыт историко-статистического исследования нравственности столичного населения. Вл. Михневича. Спб., 1886 г

Владимир Осипович Михневич

Язвы Петербурга. Опытъ историко-статистическаго изслѣдованія нравственности столичнаго населенія. Вл. Михневича. Спб., 1886 г. Объемистое (37 печатныхъ листовъ) и обстоятельное изслѣдованіе г. Михневича затрогиваетъ въ большей или меньшей степени почти всѣ современныя язвы нашего общественнаго организма. Оно даетъ статистическія цифры во всѣхъ случаяхъ, когда цифры эти добыты оффиціальною статистикой, и указываетъ на необходимость и методы поправки, когда есть поводы сомнѣваться въ точности статистическихъ данныхъ. Въ большинствѣ случаевъ авторъ указываетъ на причины разсматриваемаго имъ соціальнаго недуга. Всѣ таковыя причины сводятся къ двумъ основнымъ причинамъ, заключающимся въ ненормальности столичной жизни и въ чрезмѣрномъ развитіи "фальшивыхъ и суетныхъ потребностей",-- "вкуса къ роскоши, къ тщеславному внѣшнему блеску, къ сильнымъ ощущеніямъ въ области утонченнаго распутства, къ наслажденію зрѣлищами и проч." Картина современнаго Петербурга, сплошь разъѣдаемаго сверху до низу страшными язвами, кое-какъ прикрываемыми внѣшними признаками полицейскаго благочинія, производитъ на читателя самое удручающее впечатлѣніе, въ особенности когда читатель сознаетъ, что картина эта нисколько не грѣшитъ преувеличеніями и что, кромѣ того, она можетъ служитъ вѣрнымъ изображеніемъ всякаго другаго большаго города Россіи. Въ предисловіи авторъ говоритъ объ "отрицательномъ направленіи" нашей литературы, проникнутой "протестомъ по отношенію къ жизни и ея укладу". "Чувствуется кругомъ,-- продолжаетъ г. Михневичъ,-- какой-то безнадежный, непроглядный хаосъ; куда ни взглянешь, разстилается какое-то мертвое царство, полное гнили и разложенія... Культурные люди утратили идеалы, возвышающіе духъ человѣческій, извѣрились и изжились, измельчали и исподлились; внизу народъ коснѣетъ въ тупомъ терпѣніи, мракѣ и нищетѣ -- наслѣдіи долгаго рабства... Дряхлый, изможденный общественный организмъ переживаетъ томительный моментъ агоніи и надъ его больнымъ тѣломъ рѣетъ одно только хищное къ падали, зловѣще-каркающее воронье, да раздаются въ затхломъ, смрадномъ воздухѣ вопль и плачъ Іереміи". Но вслѣдъ затѣмъ авторъ спѣшитъ ослабить произведенное впечатлѣніе и нѣсколько успокоить насъ тѣмъ, что "прежде" было не лучше, а во многихъ отношеніяхъ хуже, чѣмъ теперь, что неправъ былъ поэтъ, когда сказалъ: "Бывали хуже времена, но не было подлѣе!" -- такъ какъ прежнія времена были и много "подлѣе" нашего; но тогда многое было "шито и крыто", благодаря отсутствію гласности и еще больше благодаря тому, что считалось совершенно нормальнымъ многое такое, на что мы теперь смотримъ какъ на мерзкую, ибо "въ наши дни русская общественная совѣсть стала чутче, взыскательнѣе и развитѣе, и что уровень соціально-нравственныхъ понятій и требованій русской мысли достигъ, количественно и качественно, высоты для нея еще небывалой"... "Несомнѣнно, повсюду, гдѣ пахнуло живоноснымъ вліяніемъ цивилизаціи, и личность становится лучше, нравственнѣе, развитѣе, и общественныя отношенія укладываются постепенно въ болѣе справедливыя и гуманныя формы"... "Мы можемъ утвердительно сказать,-- заключаетъ авторъ,-- что теперь честныхъ людей на Руси гораздо больше, чѣмъ ихъ когда-нибудь было, и что самое понятіе чести нынѣ несравненно шире и выше, чѣмъ представлялось оно предшествовавшимъ генераціямъ". Все это вполнѣ вѣрно и утѣшительно, конечно; но цивилизація и развитіе гуманности, на которыя мы, вмѣстѣ съ г. Михневичемъ, возлагаемъ всѣ надежды, только тогда животворно дѣйствуютъ на страждущій и изнемогающій "общественный организмъ", когда находится достаточная сила отогнать "хищное, зловѣще-каркающее воронье", когда имѣется налицо достаточно энергіи смѣнить "вопль и плачъ Іереміи" бодрящимъ призывомъ въ честному труду, къ дружному сопротивленію злу.

Книга г. Михневича интересна и поучительна; она написана умно, талантливо, съ знаніемъ предмета, о которомъ говоритъ авторъ; въ ней раскрыты многія язвы современнаго общества и въ большинствѣ случаевъ вѣрно опредѣлены общія и частныя причины недуга. Въ дѣлѣ леченія опредѣленіе болѣзни и ея причинъ составляетъ самую трудную задачу врача; но и въ частной врачебной практикѣ на каждомъ шагу являются непреодолимыя препятствія къ леченію, заключающіяся въ невозможности удалить причины болѣзни и поставить больнаго въ благопріятныя для излеченія условія. Изъ книги г. Михневича мы видимъ, что зараза идетъ сверху внизъ, отъ богатыхъ классовъ къ бѣднымъ, отъ образованныхъ къ необразованнымъ. Въ высшихъ классахъ развилась роскошь, привычки жить не по средствамъ, стремленіе къ легкой наживѣ, къ вреднымъ, позорнымъ наслажденіямъ. Очевидная вещь, что влеченіе должно идти тоже сверху внизъ, посредствомъ "оздоровленія" той среды, изъ которой распространяются язвы роскоши, хищеній, продажности, проституціи и. т. д. Никакія проповѣди и книжки для народа о воздержаніи, о прелестяхъ добродѣтели и гнусности пороковъ не воздѣйствуютъ на народъ до тѣхъ поръ, пока проповѣдь не будетъ подкрѣплена дѣломъ, примѣромъ. Нельзя требовать нравственности и честности отъ темной народной массы, когда остается неоспоримо вѣрною пословица, приводимая г. Михневичемъ: "украдешь на грошъ -- раздавятъ какъ вошь, украдешь сто тысячъ -- не велятъ и высѣчь!"


"Русская Мысль", кн. VIII, 1886