# Смерть Пушкина

Владимир Осипович Михневич

Заключительная сцена трагедии того же имени.

## А. П. МИХНЕВИЧЪ.


## СМЕРТЬ ПУШКИНА.*)


(29 января 1837 г.)


*) Заключительная сцена трагедіи того же имени.


Рабочій кабинетъ Пушкина въ домѣ княгини Болконской на Мойкѣ. Большая, просто убранная комната съ боковыми дверями: въ гостиную и въ спальную. Въ глубинѣ кабинета -- турецкій диванъ, заставленный ширмами; по бокамъ -- столы, заваленные бумагами и книгами. Вдоль стѣнъ -- два большихъ библіотечныхъ шкапа, на которыхъ бюсты Шекспира и Байрона.-- Зимній день.


ЯВЛЕНІЕ I.


Пушкинъ лежитъ, за ширмами, на турецкомъ диванѣ; докторъ Даль сидитъ у его изголовья; входитъ Жуковскій.


ЖУКОВСКІЙ [тихо].


Ну, что, скажите: есть еще надежда?


ДАЛЬ.


Былъ отъ царя сейчасъ лейбъ-медикъ Арндтъ

И подтвердилъ, что Пушкинъ безнадеженъ!

Онъ удивлялся даже, что поэтъ

Не изнемогъ и борется со смертью;

Другой отъ раны умеръ бы давно,

А онъ страдаетъ, вотъ ужъ третьи сутки...

Арндтъ говорилъ, что въ жизни не встрѣчалъ

Онъ крѣпкаго такого организма...

Все Пушкину сулило долгій вѣкъ,--

Но, какъ свѣча, онъ передъ нами таетъ... [утираетъ слезы].


ЖУКОВСКІЙ.


Ахъ, если бы могла любовь народа

Спасать людей, нашъ Пушкинъ былъ бы живъ!..

Спѣшатъ отвсюду... Денегъ вдвое платятъ,

Чтобъ "къ Пушкину!" скорѣй сюда везли,--

А гдѣ живетъ онъ, кто теперь не знаетъ!

Вся площадь ближняя полна народу:

Студенты, дамы, слуги, мужики,

Чиновники, торговцы, офицеры,--

Всѣ знать хотятъ, что дѣлается тутъ?


ДАЛЬ.


"О, люди! Жалкій родъ!" Давно-ль старались

Одно дурное видѣть только въ немъ,

Теперь же вдругъ онъ сталъ какимъ-то богомъ,--

И всѣ его возносятъ до небесъ?

Я слышалъ самъ, въ толпѣ поднялся голосъ,

Что за поэта надо отомстить:

Хоть окна перебить у Гекерена

И разнести его проклятый домъ!


ЖУКОВСКІЙ.


Не въ Персіи живемъ мы, слава Богу!

Здѣсь, близъ дворца, совсѣмъ не Тегеранъ,

Гдѣ дико Грибоѣдова убили:

Не стоитъ мести этотъ Гекеренъ,--

И ничего подобнаго не будетъ!..

Все выдумки безсовѣстныхъ враговъ...


ДАЛЬ.


Но тише, тише!.. Онъ сейчасъ проснется...


[Пушкинъ издаетъ мучительный стонъ].


ЖУКОВСКІЙ,


Молчу, молчу...


ДАЛЬ [подходя къ Пушкину].


Не надо ли чего?


ПУШКИНЪ [очнувшись].


Который часъ?


[Друзья Пушкина подходятъ къ дивану, на которомъ онъ лежитъ, и раздвигаютъ ширмы].


Ахъ, долго-ли мнѣ мучиться придется?!

Пожалуйста... пожалуйста, скорѣй!..


[Сдерживая стенанія, только дѣлаетъ порывистыя движенія руками, прикладывая ко лбу ледъ].


ДАЛЬ.


Что дѣлать, дорогой мои, потерпите!


ПУШКИНЪ.


Ахъ, говорю со мною, Даль, на "ты"! [Протягивая ему руку].

Вѣдь, ты мнѣ другъ?


ДАЛЬ.


Ужель вы сомнѣвались?


ПУШКИНЪ.


Такъ отчего-жъ не говорить мнѣ -- "ты"?


ДАЛЬ.


Изволь, приму твое я предложенье...

Ну, не стыдись своей жестокой боли,

Стонай сильнѣй, тебѣ же будетъ легче!


ПУШКИНЪ.


Нѣтъ, нѣтъ! Зачѣмъ? Не надобно стонать!

Жена услышитъ... право, вѣдь, смѣшно же,

Чтобъ этотъ вздоръ... меня осилилъ... нѣтъ!

Я не хочу... [съ усиліемъ сдерживая стоны].

Да скоро-ли конецъ?


ДАЛЬ.


Мы всѣ надѣемся... Ты не теряй надежды!


ПУШКИНЪ.


Нѣтъ, чувствую... ужъ мнѣ не долго жить!

Умру я скоро... видно, такъ и надо?!

Ну, что же, Даль! сознайся: я умру?


ДАЛЬ [живо].


Мы за тебя надѣемся, мой милый!

Да, право же, надѣемся теперь...


ПУШКИНЪ.


Спасибо, другъ!.. Да, нѣтъ! плоха надежда:

Тоска, тоска!.. изныло сердце все...


[Съ безпокойствомъ мечется по дивану].


Поправь подушку! [Даль поправляетъ].

Вотъ и хорошо!

Вотъ такъ прекрасно! Ну, теперь довольно!

Такъ хорошо,-- но потяни мнѣ руку,

Еще, еще... ну, будетъ... хорошо!.. [Нѣсколько успокоившись].

Гречъ приглашалъ на погребенье сына,

Такъ передай, что искренно мнѣ жаль...

Кто у жены?


ДАЛЬ.


Тамъ множество народу,

Весь Петербургъ толпится у дверей.

Чтобъ справиться: въ чемъ дѣло? какъ здоровье?..

Недавно былъ въ сѣняхъ великій князь,

А поутру самъ государь справлялся...


ПУШКИНЪ.


Не можетъ быть?!


[съ усиліемъ приподымается на диванѣ, но тотчасъ-же падаетъ].


Какъ жаль, что не могу

Принять, кого хочу: мнѣ не подъ силу!..

Спасибо всѣмъ!.. Однако, ты поди,

Скажи женѣ, что мнѣ гораздо лучше,

А то ей тамъ еще наговорятъ... [Снова дѣлаетъ движете и стонетъ].

Кто здѣсь со мной останется?


ДАЛЬ.


Жуковскій.


ПУШКИНЪ.


Такъ ты иди, пожалуйста, къ женѣ,

А я останусь съ несравненнымъ другомъ!


[Даль уходитъ; Пушкинъ протягиваетъ руку Жуковскому].


ЯВЛЕНІЕ II.


А. С. Пушкинъ и В. А. Жуковскій.


ПУШКИНЪ.


Охъ, тяжело!.. Учитель дорогой,

Заплакалъ ты, мои страданья видя?


[Жуковскій, со слезами на глазахъ, цѣлуетъ руку Пушкина].


Что дѣлать? Божья воля!.. Ты не плачь!

Прошу тебя, отправься къ государю,

Ноли его. чтобъ онъ меня простилъ!..


ЖУКОВСКІЙ.


Я изъ дворца... Самъ царь тебя прощаетъ...

Не разъ онъ другомъ называлъ тебя,

И на глазахъ его дрожали слезы...


ПУШКИНЪ.


Ну, слава Богу! Я теперь умру

Спокойнѣе!.. Спасибо государю!

Меня своимъ прощеньемъ ободрилъ...

А смерть идетъ... Одно мнѣ только больно,

Что я въ нуждѣ оставлю здѣсь дѣтей...


ЖУКОВСКІЙ.


Царь слово даль вполнѣ ихъ обезпечить.


ПУШКИНЪ.


Онъ такъ сказалъ?


[Жуковскій только киваетъ головою, не будучи въ состояніи. отъ слезъ, произнести ни одного слова; Пушкинъ приподнимается на руки].


Повѣдай государю,

Что пожалѣлъ я умереть теперь:

Я былъ бы весь его!.. Скажи, что я желаю

Со славой долго царствовать ему,

Что я ему желаю счастья въ сынѣ

И счастія въ Россіи дорогой.


[Снова падаетъ на диванъ, утомленный длинною рѣчью].


ЖУКОВСКІЙ.


Ты самъ живи! Всѣ, всѣ того желаютъ...


ПУШКИНЪ.


Нѣтъ, я усталъ..., пора и на покой!

Опять тоска... опять заныло сердце...

Но кто идетъ?


[Входятъ: Даль, Александра Николаевна Гончарова {Старшая сестра жены Пушкина, Натальи Николаевны, жившая у нея въ домѣ; K. К. Данзась -- подполковникъ, лицейскій товарищъ Пушкина и его секундантъ.} и Данзасъ; за ними крадется Наталья Николаевна и незамѣтно останавливается у изголовья мужа].


ЯВЛЕНІЕ III.


Тѣ же; Даль, Гончарова, Данзасъ и H. Н. Пушкинъ.


ПУШКИНЪ [Александрѣ Гончаровой].


Ахъ, это вы, сестрица!

И вы пришли?.. За все благодарю:

За искренность, любовь ко мнѣ и ласку,--

Спасибо вамъ!.. [жметъ ея руку].

Но дайте слово мнѣ,

Что за дѣтьми присмотрите моими!


ГОНЧАРОВА.


Я обѣщаю остальную жизнь

Имъ посвятить... не выйду замужъ я!


ПУШКИНЪ.


Нѣтъ, выходите!.. но себѣ избравъ

Достойнаго...


ГОНЧАРОВА.


А вы мнѣ обѣщайте

Простить сестру...*) Она васъ слезно молитъ

Не проклинать, а отъ души простить...

*) Другая сестра г-жи Пушкиной -- Екатерина Николаевна, вышедшая замужъ за д'Антеса.


ПУШКИНЪ.


За что простить? Да въ чемъ ея вина?

По прежнему, люблю ее всѣмъ сердцемъ...

Скажите ей, предъ смертью такъ сказалъ!..


[Надъ головою Пушкина внезапно раздаются рыданія жены].


Но здѣсь жена?.. Скорѣе уведите!


[Александра Николаевна уводитъ плачущую сестру].


Я не хочу, чтобъ мучилась она...

Данзасъ, мой братъі Сними кольцо на память,

Носи его и помни обо мнѣ!


[Данзасъ со слезами беретъ кольцо у Пушкина].


Да что-жъ ты плачешь? Что тебя такъ мучитъ?


ДАНЗАСЪ.


О, братъ мои милый! Сдѣлай только знакъ,--

И я клянусь д'Антеса уничтожить!..


ПУШКИНЪ.


Я требую, чтобъ мстить не смѣлъ никто

За смерть мою; д'Антеса я прощаю

И умереть хочу, какъ православный...

Прочти, Жуковскій! знаешь ты молитву,

Которую всѣхъ больше я любилъ!..


ЖУКОВСКІЙ [еле собравшись съ силами, въ слезахъ, читаетъ].


"О, дай мнѣ зрѣть мои, о Боже, прегрѣшенья,

"Да братъ мой отъ меня не приметъ осужденья,

"И духъ смиренія, терпѣнія, любви,

"И цѣломудрія мнѣ въ сердцѣ оживи!"


ПУШКИНЪ [набожно].


Аминь, аминь! Божественный глаголъ!

Я всѣхъ простилъ и сердцу легче стало...

[Жуковскому]. Дай руку мнѣ, наставникъ мои и другъ!

Мы къ гробу близки; пѣсня наша спѣта,

Но молодежь за насъ еще споетъ

И засіяетъ надъ могилой нашей

На цѣлый міръ поэзіи звѣзда!..

[Съ одушевленіемъ]. Я оживаю... Даль, зови скорѣе

Сюда жену, чтобы опять пришла! [Даль уходить].

Она, бѣдняжечка! безвинно терпитъ;

И отъ людей -- не будетъ ей житья...

Друзья мои, я всѣхъ васъ умоляю

Ее отъ злобы свѣтской защитить!


[Всѣ наклоняютъ головы, въ знакъ согласіи; входятъ Даль и Ліона, Пушкина. Наталья Николаевна становится на колѣна породъ мужемъ, который смотритъ на нее съ любовью].


ЯВЛЕНІЕ IV.


Тѣ же; H. Н. Пушкина и В. И. Даль.


ПУШКИНЪ.


Ну, подойди!.. О, Боже! какъ я счастливъ:

Я живъ еще и ты вблизи меня! [цѣлуетъ жену].

Красавица, Мадонна дорогая! [она рыдаетъ].

Да ты не плачь, голубушка моя!


[Наталья Николаевна прижимается головою къ лицу Пушкина].


Умру я скоро... Но не плачь, родная!..

Вѣдь, смерти никому не избѣжать!.

Мы жили дружно... иногда бранились...

Да вѣдь нельзя безъ этого прожить!


[Хочетъ засмѣяться, но чувствуетъ мучительную боль].


Да, милая, немного счастья въ жизни

Извѣдалъ я: все счастье, это -- ты!..

Ахъ. тяжело съ тобою разставаться!

А ты, смотри, меня не забывай!..

Прощай, жена! Воспитывай малютокъ,

И за отца ихъ всѣхъ благослови:

Скажи, чтобъ Богу за меня молились --

Да на колѣнахъ, какъ учила ты...

Но ты опять расплакаться готова?

Иди къ себѣ! Да, ну же, ничего!

Все, слава Богу, хорошо!.. Ну, съ Богомъ!


HAT. НИКОЛ. [ободренная, уходя, Далю].


Увидите, что Пушкинъ не умретъ! [Уходить].


ПУШКИНЪ [послѣ долгаго молчанья, слабымъ голосомъ].


Теперь родныхъ проститься позовите!


[По знаку Даля, въ комнату входятъ: Е. А. Карамзина {Е. А. Карамзина, вдова славнаго исторіографа, была особенно любима Пушкинымъ.}, графъ Г. А. Строгановъ, братъ жены, лейбъ-гусаръ, П. И. Гончаровъ и прочіе родственники Пушкина].


ЯВЛЕНІЕ V.


А. С. Пушкинъ и близкія ему лица.


КАРАМЗИНА [быстро подойдя къ Пушкину].


Ну, какъ здоровье ваше? Неужели

Не узнаёте, старый другъ, меня?


ПУШКИНЪ [открывая глаза].


Нѣтъ, узнаю!.. Вы были такъ добры,

И ласками меня избаловали...

Я передъ смертью одного прошу:

Какъ мать, меня на путь благословите!


[Карамзина, молча, благословляетъ Пушкина; онъ цѣлуетъ ей руку].


КАРАМЗИНА [въ отчаяніи].


О, Господи!.. Я видѣть не могу!


[Разражается рыданіями; графъ тотчасъ же ее уводитъ].


ПУШКИНЪ.


Смерть -- вѣчный мракъ!.. гроза для свѣтлой жизни!.. [роднымъ].

Прощайте всѣ! Ну, дайте руку мнѣ!


[Нѣкоторые подходятъ къ рукѣ умирающаго поэта, но прочіе не въ силахъ этого сдѣлать, отъ слёзъ. Пушкинъ въ полузабытьѣ; начинается агонія].


Всѣмъ вамъ сказать еще хотѣлъ я что-то,

По не могу.. А смерть совсѣмъ близка!..

Дай руку, Даль! Ну, подними же выше!

Пойдемъ, пойдемъ, все выше!.. Ну, идемъ!.. 1


[Падаетъ безъ чувствъ на руки Даля. Тягостное молчаніе; Пушкинъ открываетъ снова глаза].


Мнѣ грезилось, что я съ тобой взбираюсь

По этимъ книгамъ вверхъ, туда, высоко...

Туда, гдѣ, видишь?-- Байронъ и Шекспиръ...


[Съ закрытыми глазами, снова ищетъ руку Дали].


Да ну, пойдемъ же! Ради Бога, выше!


[Даль поднимаетъ Пушкина, какъ можно выше; онъ выпрямляется].


Жизнь кончена!.. Дышать мнѣ тяжело!..

Какъ давитъ!.. смерть... Друзья мои, прощайте!


[Просивъ послѣдній взглядъ на свои книги, падаетъ мертвымъ на руки доктора Даля, который бережно опускаетъ трупъ Пушкина на диванъ.-- Томительное ожиданіе].


ЖУКОВСКІЙ [Далю].


Ну, что?


ДАЛЬ [со слезами].


Все кончено...


ГОНЧАРОВЪ [закрывая лицо руками].


Пойдемте объявить!


[Всѣ уходятъ изъ кабинета, оставивъ у тѣла Пушкина одного только убитаго горемъ Жуковскаго; въ комнату вбѣгаетъ рыдающая Наталья Николаевна].


ЯВЛЕНІЕ VI.


H. Н. Пушкина и В. А. Жуковскій; потомъ народъ.


HAT. НИКОЛ.


Ты, Пушкинъ, живъ?.. Скажите: умеръ?.. Живъ?


[Въ истерикѣ падаетъ на трупъ мужа].


ДАЛЬ [за сценою, обращаясь къ толпѣ].


Сегодня въ 2 часа 45 минутъ пополудни закатилось солнце русской поэзіи: Александръ Сергѣевичъ Пушкинъ скончался.


ГОЛОСА [за сценой].


Неправда!.. Живъ онъ!.. Онъ не умеръ! Нѣтъ!


[Слышенъ возрастающій шумъ; двери растворяются; видна толпа, которая мгновенно стихаетъ, при видѣ умершаго].


ЖУКОВСКІЙ [вдохновенно, народу].


Онъ мертвъ теперь, по вѣчно будетъ живъ!


[Занавѣсъ медленно опускается].


Пушкинскій сборникъ. (Въ память столѣтія дня рожденія поэта) С.-Петербургъ, 1899