# П.Д. Боборыкин

Павел Николаевич Милюков

П. Н. Милюков: "русский европеец". Публицистика 20--30-х гг. XX в.

М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2012. -- (Люди России).


## П.Д. БОБОРЫКИН


## Лугано, 13 августа. Сегодня здесь скончался Петр Дмитриевич Боборыкин


Вчера в Лугано скончался старейший из русских писателей, современник Тургенева и Герцена, хранивший в своей памяти лучшие заветы старой русской интеллигенции шестидесятых и сороковых годов, плодовитый беллетрист П.Д. Боборыкин. В русской литературе покойному принадлежит видное место представителя натуралистического романа. Люди моего поколения хорошо помнят, как, бывало, с каждым новым годом, в январской книжке "Вестника Европы" {"Вестник Европы" -- журнал, выходивший в Москве в 1866-1918 гг. Издатели: в 1866-1908 гг. М.М. Стасюлевич; с 1909 г. -- М.М. Ковалевский, редактор К. К. Арсеньев.} появлялась первая глава нового романа П.Д. Боборыкина.

С живейшим интересом мы ждали появления этой очередной новинки, так как знали, что П[етр] Д[митриевич] непременно затронет какой-нибудь самый очередной и животрепещущий из вопросов, волновавших общество, и непременно выведет новую портретную галерею лиц, связанных с темой романа, причем непременно поведет читателя в какую-нибудь новую, незатронутую и не осмысленную обстановку русской жизни.

Наблюдательность и память у покойного П.Д. были изумительные. Ему ничего не стоило описать в романе во всех мелочах и подробностях комнату, через которую он прошел только раз, изобразить костюм, наружность, интонацию голоса какого-нибудь мимолетного знакомого. Небольшой круг столичной интеллигенции всегда с большим любопытством и не без некоторого страха ожидал, каких еще общих знакомых включит П.Д. в свою коллекцию портретов. Портреты всегда были фотографически верны, но всегда же служили лишь средством для автора провести очередную идею, и уже тут все зависело от того, с какой стороны и в каком ракурсе брал романист свою очередную жертву.

В политических сумерках царствования Александра III романы Боборыкина были своего рода общественным событием и всегда откликались на какой-нибудь "последний крик" жизни. Правда, П.Д. смотрел на эту русскую жизнь глазами культурного европейца, и изображение при этом получалось освещаемое всегда не изнутри, а снаружи. Любимые иностранные словечки, реминисценции из любимой Италии или петуа парижского бульвара придавали романам П.Д. особый характерный оттенок. Дочитывая роман в двенадцатой книге, читатель порой был немножко разочарован и находил, что модные вопросы не исчерпаны до глубины.

Но за январскую книжку с новым романом тот же читатель неизменно принимался с любопытством и прочитывал первые части с захватывающим интересом.

Престарелый романист, умерший в Италии, тоже оказался одной из жертв отдаленной совдепии. Большевики конфисковали все сбережения П.Д., хранившиеся в одном из петербургских банков, и старейшине живых русских писателей приходилось доживать свою долгую жизнь, полную упорного труда, страшно нуждаясь и бедствуя. Скудный газетный заработок, редкие субсидии бедных литературных обществ не могли, конечно, покрыть дефицитов скромного бюджета покойного. Последняя из этих субсидий застала П.Д. уже в параличе. Надо, чтобы кто-нибудь позаботился о похоронах... Да, та же участь русского писателя и судьба не пощадила Боборыкина... Да будет ему легка земля.

Последние новости. 1921, 13 августа