# Новый этап

Павел Николаевич Милюков

П. Н. Милюков: "русский европеец". Публицистика 20--30-х гг. XX в.

М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2012. -- (Люди России).


## НОВЫЙ ЭТАП


Как и в других странах Западной Европы, признавших советскую власть, русская эмиграция во Франции вышла на новый этап своего национального пути, и она никуда не свернула и не намерена сворачивать, ибо наша борьба с советской властью не кончилась и не может кончиться: мы будем продолжать ее столь же последовательно и упорно, как и до сих пор. 29 октября 1924 года -- день признания советской власти французским правительством -- может изменить для нас всю внешнюю обстановку, может затруднить условия нашей жизни, но оно не в силах изменить ни внутреннего содержания этой жизни, ни нашего взгляда на советскую власть, ни нашей политики по отношению к ней, ни нашей вечной цели: она -- эта цель -- поставлена нами с первого дня появления у власти большевиков и исчезнет в тот последний день их, когда они падут, и освобожденная Родина вздохнет полной и свободной грудью. А до тех пор... баррикада по-прежнему стоит и будет стоять, и эмиграция по-прежнему занимает свою сторону и работает над общенациональным делом -- над освобождением России от узурпаторов и насильников и над сохранением вывезенной, а потому не разрушенной, не убитой и не уничтоженной части русской культуры, русского знания, русской самостоятельной мысли.

Русская эмиграция -- это семь лет борьбы за честь и достоинство нации и государства. Года идут, и ступень за ступенью возводится лестница, по которой русское беженство поднимается из низов своего физического упадка и духовного утомления к созданию своей доли в новой будущей России. Свершается твоя, беженская, но в то же время и общенациональная миссия, ибо Россия живет и скапливает силы не только там, под гнетом кровавой тирании, но и здесь -- в рассеянии, лишенная родной почвы, родного дома. Сотни тысяч новых русских рабочих, десятки тысяч русского учащегося молодого поколения, тысячи русских учреждений, русское искусство, русская наука, русская книга, русские журналы и периодическая пресса -- свидетели тому, что "исход" прошел безводную пустыню и покинул палатки. Русская эмиграция -- это уже не "людская пыль", а единое, большое, национальное "домостроительство" на чужой земле, среди гостеприимных, но чужих народов. Сохранить и передать новым поколениям заветы борьбы, сохранить и передать им культурную Россию -- в этом смысл и значение русской эмиграции внутри себя.

Но не только в этом ее весь смысл, все ее значение.

Современная русская эмиграция -- явление (по своим размерам), едва ли виданное в мировой истории, как едва ли виданное в истории и явление коммунистического большевизма. И если "факелы Нерона", пылавшие на заре христианской эры за отказ поклонения "императору -- богу", меркнут перед бессмысленными мучениками за непризнание "бога -- пролетариата", то и "великое переселение народов" может оказаться перед "русским исходом" не столь великим, каким его привыкли считать. Все значение русской эмиграции не поддается первому и субъективному учету современности. Только объективное историческое исследование в спокойной тишине научного кабинета сможет взвесить и оценить "русское рассеяние". Без преувеличения можно сказать, что с русскими эмиграционными волнами Россия начала и все еще продолжает вливаться в Западную Европу. Необходимо помнить, что наши ряды не редеют, а постоянно пополняются. Эмиграция продолжает расти, несмотря ни на какие шлюзы, поставленные советской властью между Россией и Западной Европой и наглухо запертые. Откройте шлюзы, дайте свободы, свободный выход из советской тюрьмы, и русская эмиграция начнет неудержимо расти, ибо народный исход продолжается: нечем жить, нечем дышать дома, на родной стороне. И этот исход окончится лишь с падением советской власти, ибо он подлинное свидетельство о подлинном ее лице. В этом свидетельстве -- общее международное (посмеем сказать), мировое значение русского эмиграционного потока. Придет время, когда свидетельство будет принято, когда западные народы узнают советскую власть и поймут явление русской эмиграции, когда станет ясным, что как некогда Россия приняла на себя и на себе вынесла азиатское нашествие, защитив собой европейскую культуру, так и теперь, вынося на себе большевиков, она дает Западу время окрепнуть после войны и изучить заразу, рожденную в кровавом хаосе мирового столкновения.

Пусть Запад не верит пока русской эмиграции, пусть толкаемый своими интересами и нуждами он пытается проникнуть в Россию через советскую власть, пусть во имя "сношений" она будет для него властью "народной", "преемницей" прежних правительств -- мы лучше, чем кто-либо, знаем, что болезненный процесс пошел путем "изживания", путем длительного оздоровления, быть может, непосильно длительного для Запада: очевидно, Запад тоже должен "нажить" свой личный опыт знакомства и изучения. Таков ход истории, и наше свидетельство пока для России бессильно, но оно имеет право, должно иметь на то, чтобы западные государства не прошли мимо, не отмахнулись от самой эмиграции. Мы можем рассчитывать, что Запад вообще и Франция в частности и по преимуществу поймет, что с "признанием" нашего врага не исчезнет данное нам "признание". И здесь речь идет не о каком-то политическом признании, а о культурно-человеческом, общественно-международном, дающем возможность не только внутренне продолжать оставаться русским, но и чувствовать, что народ, гостеприимно и радушно оказавший приют эмиграции, сам продолжает видеть в ней часть русского народа, пожертвовавшего во имя своего идеала всем и покинувшего родину, не примирившись с ее поработителями.

До сих пор жизнь русской эмиграции во Франции складывалась при очень благоприятных условиях. Этот большой и сложный мир тяжелой трудовой жизни из года в год сорганизовывался и развивался настолько хорошо, что все время притягивал к себе все новые и новые волны беженства, стремившегося сменить "походную" жизнь на оседлую. Русский эмигрант не был здесь гражданином второго разряда, а был просто русским, имевшим наравне с другими иностранцами право выезда из страны и обратного въезда в нее, право передвижения по стране, право на труд, право на законную защиту и, наконец, право на свое национально-политическое представительство. Теперь признана советская власть, и последнее право отпало: посольство и консульство покинули русское здание на rue de Grenelle; туда войдут другие люди, к которым эмиграция не пойдет искать ни помощи, ни защиты. Образовалось пустое место, и неизбежно встает вопрос, чем оно будет заполнено? Вопрос не маленький, ибо, повторяем, слишком большое и сложное явление -- современная русская эмиграция: здесь уже есть свое прошлое, свой сложившийся быт, которые, несмотря на все разнообразие их политического содержания, в смысле общественно-национального представительства едины и монолитны. Национально-политическая сторона русского представительства закончилась, но тем рельефнее выступает необходимость создать его общественно-национальную сторону. И мы верим, что это будет. Русская эмиграция готова выдвинуть из своей среды этот единый орган. Проект его уже существует. Последнее слово за французским правительством.

Последние новости. 1924, 2 ноября