# Свободная любовь

Евстигней Афиногенович Мирович

Трагикомедия в 1 действии.

Кабаретные пьесы Серебряного века

М.: ОГИ, 2018.


## Е. А. Мирович


## СВОБОДНАЯ ЛЮБОВЬ


Трагикомедия в 1 д<ействии>


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:


ЛЕЙЗЕР БРАМСОН.

ПЕВИЧКА ИЗ ХОРА.


Небольшая комната, оклеенная дешевыми пестрыми обоями, окно с подоконником -- на нем герань и другие цветы. Налево, на заднем плане, кушетка и ширмы, направо -- диван и другая мебель, налево -- комод, на нем граммофон. Одна дверь.


ОНА (в жакете и шляпке, одета крикливо, пестро, входит, напевая игривый мотив; весела, беззаботна, снимает шляпку и жакет): Пожалуйста... входите. Не стесняйтесь... будьте как дома. Ну, что вы там застряли? (в дверь.) Идите!.. Да входите скорее!

ОН (в дверях, пожилой полный еврей, в пальто, в котелке, в руках саквояж): А что мне бегать? Иду, вы же видите, что я уже вошел. Вот уже снимаю пальто... и вот уже... (Осматривается.) Ой!.. А где же повесить пальто?

Она: За дверьми, в коридоре.

ОН: Там?.. Гм... А что, если сегодня повешу пальто за дверьми, я его завтра там не найду? Что?

ОНА: Тоже скажете! Вы пришли к благородным людям...

ОН: Таки я уже положил здесь... хе-хе...

ОНА: Если хотите, а только напрасно.

ОН: Вот, я уже совсем у вас в гостях... хе-хе и здрасьте еще раз. И хорошая, я вам скажу, у вас комната... И сколько платите?

ОНА (пудрит нос у зеркала): Пятьдесят рублей.

ОН: Что? Пятьдесят рублей? За такую дрянь? Ой, как дорого!

ОНА: Что же делать?! С нас дешевле не берут -- они нами кормятся.

ОН: Да... таки я вам скажу: все, что на свете живет... один с другого кормится... и один другого кушает...

ОНА: Это уж вы шутите... В нашем городе таких людей нет. А вот я в книжке читала, что есть далеко такие люди, что едят... людоеды они прозываются.

он (указывая на книги): А вы любите читать?

ОНА: Страшно люблю... Всё больше заграничные книги... Вот про Нерона... Насчет греков тоже или там про сыщика Ника Картера... А только мне Нерон больше нравится. Вот жизнь наша тогда была хорошая... прелесть что такое!

ОН: Да, и ваша, и наша жизнь была хорошая.

ОНА: Что же мы не присядем.

ОН: Можно-таки и присесть... Также я и говорю, что свет так сделан, что...

ОНА (перебивая): А чем угощать меня будете?

ОН: Что?.. Я у вас в гостях, и я же должен угощать вас? Хе-хе-хе. Как у вас здесь наоборот... хе-хе-хе!

ОНА: Почему у нас? Разве вы не здешний?

ОН: Я из Шклова.

ОНА: А это где ж такая местность? Далеко?

ОН: Чтобы... да... так нет... хе-хе. За границей оседлости... хе-хе.

ОНА: За границей? Ах, вот что! То-то я смотрю, что вы не такой, как все... скромный. Вы, значит, иностранец?

ОН: Хе... Да, я иностранец... хе-хе...

ОНА: И с чемоданчиком... Все иностранцы почему-то ходят с чемоданчиками...

ОН: Хе... Да, мы всегда с чемоданчиками... хе-хе.

ОНА: А давно приехали?

ОН: Сегодня.

ОНА: Вот это сразу и видно, что вы иностранец... Слушайте, а вы не еврей?

ОН: Ой, что вы! (Снимает шляпу.) Я грек.

ОНА: Вот это сразу видно. Я о греках читала... У вас были жрицы свободной любви?

ОН: Оне и теперь есть... хе-хе.

ОНА: Интересные вы, греки... Вот только сегодня приехали и сейчас со мной и познакомились... Это у вас так в роду.

ОН: Да, знаете ли, нам, грекам, без знакомства нельзя. Мы таки любим знакомство...

ОНА: А если любите, то угощайте.

ОН: Можно и угостить... (Идет к чемоданчику.) Во-первых, у меня есть булка с маком. Во-вторых, здесь у меня есть чай, сахар.

ОНА: Что? Сахар?

ОН: В-третьих, надо поставить самовар.

ОНА: Самовар? Ха-ха-ха! Да вы что, в чайную пришли или в гостиницу? Вы у жрицы и вдруг.

ОН: Что? Что такое? Как вы себя назвали? Жрица? Хе-хе... А у нас таки иначе называется...

ОНА: Меня так всегда называл милый Петя, околоточный надзиратель.

ОН: Что? Петя околоточн... ой! А он сюда не придет?

ОНА (грустно): Мы с ним расстались навсегда...

ОН: О!.. И хорошо сделали! Слушайте, я вам дам хороший совет из жизни моей собственной... Не верьте Петям околоточным. Эти Пети врут. Ей-богу, правда!

ОНА: Так я, по-вашему, не жрица? (Оскорбленно.)

ОН: Для Пети, может быть, вы жрица, а для меня вы... хе-хе... временная черта оседлости... хе-хе.

ОНА: Черта? Какая черта?

ОН: Я, понимаете, таки двусмысленно говорю, чтобы вы от меня уже ничего такого бы не ожидали.

ОНА: А ну вас к черту! Мне с 16 лет говорили двусмысленности... надоело! Давайте денег на вино.

ОН: Уже деньги... Извольте, вот.

ОНА (берет деньги)

Денег дай, денег дай

И ласки страстной ожидай!


(Напевая, убегает.)


ОН (смотрит ей вослед): Ой, что делает политика! Что делает политика? А?.. Я, Лейзер Брамсон, отец шести человек детей... Ой, спутался... шесть и даже с половиной, потому что Роза моя уже опять, слава Богу... Так вот я, Лейзер Брамсон, уважаемый в городе Шклове, я, верующий Лейзер Брамсон, и вдруг у жрицы... Ой! А что делать? Где же мне иначе быть, если я уже переехал черту оседлости? Если бы я попал в гостиницу, таки они посмотрели бы в паспорт и сказали: г<осподи>н Брамсон, выбирайте одно из двух: или уезжайте ночевать к себе в Шклов, или же пожалуйте в участок... А если я у жрицы, таки в паспорт мне никто не будет смотреть... хе-хе. Не понимаю такую политику.

ОНА (входит с вином и стаканами, напевает)

Вот и вино!

Как искрится оно!

В рюмки налито вино,

Пей, развеселит оно!


(Пьет залпом стакан за стаканом.)


ОН: Хе-хе... Стихи сочиняете?

ОНА: Эти стихи сочинил мой Петя.

ОН: Ой, опять Петя! Слушайте, что я вам скажу: когда вы со мной здесь сидите, так не вспоминайте полицию!

ОНА: А у вас, в Греции, есть полиция?

ОН: А где ее нет? Только не надо ее вспоминать...

она (кокетничая, лукаво): Ты ревнуешь меня к Пете?

ОН: Ой, еще как ревную! Вы же понимаете, я тут сижу, а вы всё Петя, Петя, Петя...

ОНА: Ревнуешь? Милый, ты меня ревнуешь? Да? (Целует его.)

ОН: Ой, слушайте. Вы мне ногой прямо в живот.

ОНА (целует его): Милый мой, хороший... Ты меня ревнуешь?

ОН: Ой, что вы меня целуете? О, слушайте... Фу, прямо в рот... (Вскакивает.) Ой, как у вас здесь все наоборот. Когда я жену ревную, она сердится, а вы...

ОНА: А мне приятно... Это так редко бывает... Нас никто не ревнует... (Идет к нему.) Успокойся... Я твоя!

ОН: Слушайте... э... как вас там? Это вы напрасно... Я купец по призванию...

ОНА (в экстазе): А я, по призванию, -- жрица... Понимаешь, жрица! (С горечью.) Эх! Никто не хочет понять смысл этих слов...

ОН: Какая вы разговорчивая! И чего тут не понимать. Пейте лучше вино, в стакан оно уже налито!.. Это уже мое будет стихотворение... хе-хе.

ОНА: Эх вы, мужчины! Имя вам -- дрянь!

ОН: Хе-хе... Это меня не касается, я для вас не мужчина. Берите стакан, я с вами чокнусь. (Смакует вино.) А вино хорошее...

ОНА: Вино стоит пять рублей...

ОН: Пять рублей? Ой!.. Знаете, что я вам скажу, вино кисловатое... от него, ей-богу, таки можно чахотку получить.

ОНА: Кому чахотка, а мне здорово. Давай еще пять рублей на вино.

ОН: А вы не можете поторговаться?

ОНА (делая реверанс): У нас прификс! {Твердая цена (франц.).}

ОН (дает деньги): Прификс так прификс.


Она, напевая, убегает.


ОН (смотрит в кошелек, качает головой): Какое дорогое право жительства в столице!

ОНА (несет две бутылки): Две! Понимаете, две бутылки принесла! Сейчас устроим пир на весь мир!.. Заведу граммофон.

ОН: Ой-ой! Не надо граммофон.

ОНА: А я хочу...

ОН: Слушайте, скажите мне прямо, сколько стоит, чтобы граммофон играл... Так я вам заплачу, и пусть он не играет.

ОНА: Это бесплатно, дурашка!

ОН: Так и не надо его.

ОНА: Нет, надо! Он душу веселит. Понимаешь? Мою истерзанную душу... (Заводит, граммофон играет шансонетку.) Вот моя любимая шансонетка. (Напевает и танцует.)

ОН: Послушайте, идите вы себе туда, и танцуйте, и пейте себе на здоровье, а я хочу покой с дороги.

ОНА (хитро и лукаво): Понимаю... (Театрально.) Слушаюсь и повинуюсь моему повелителю... (Греческий поклон, идет на кушетку.)


Он вынимает из чемодана резиновую маленькую подушку, надувает ее, сидя на диване.


ОНА (за ширмами, надевая ночную кофточку, пьет вино): Помню, как я читала в книжке... давно это было, давно... в городе Греции... были такие жрицы свободной любви, жили они в почете, все их уважали, даже храмы большие, большие строили для них. Там они и жили на казенный счет... Пахучими маслами их натирали... Эх, хорошо им было!.. А у нас, -- тьфу! Идешь по проспекту, дворник гонит... Живешь на свои собственные деньги, трудом заработанные, платишь 50 рублей за паршивую комнатенку, и хоть бы кто-нибудь лакированные ботинки на казенный счет купил, -- так и того нет! Вот тебе и жрица! (Полулежа на кушетке.)

ОН (сел на диван и ест булки с маком): Слушайте, вы, жрица? Вообще, вы когда-нибудь спите? Что?

ОНА (мечтательно): Когда у меня мой повелитель, я должна бодрствовать, а не спать...

ОН: А вы лучше спите...

ОНА: Пока мой повелитель не сомкнет свои ясны очи, я буду на страже его желаний... Так говорили счастливые жрицы свободной любви.

ОН: Слушайте, как вам не надоест говорить все: жрица, жрица... Спите лучше.

ОНА: Моему повелителю не нравится название: жрица свободной любви?

ОН: Мне в этом названии нравится только одно слово.

ОНА: Какое?

ОН: "Свобода". Эх, хорошее это слово "свобода"! (На диване.) Ну вот, и с новосельем. Позвольте вас поздравить... Эх, хорошо! -- если нет лучше.

ОНА: Что ты там долго копаешься? Хотел отдыхать?

ОН: Я уже отдыхаю.

ОНА: Что?

ОН: На диване уже отдыхаю.

ОНА (поднимаясь и стоя на коленях на кушетке): Что? На диване? Ну уж это атанде... {Подождите (франц.).} Иди сюда!

ОН: Слушайте, жрица, что вы с ума рехнулись? Где хочу, там я и отдыхаю.

ОНА: Ну нет, ошибаешься... Ты зачем сюда пришел? Оскорблять меня?

ОН: Кто тебя оскорбляет?

ОНА: Я жрица. Раз я тебе не нужна, я тебе противна... то пошел вон отсюда! Не оскорбляй во мне женщину!

ОН: Кто тебя оскорбляет?

ОНА: Я создана для ласки, а ты на меня плюешь. А еще грек! (Тихо плачет.)

ОН: Кто плюет? Ой, мадам жрица, не кричите...

ОНА: Вот Петя. Так не поступил бы. (Стук в стену.)

ОН (в испуге): Ой, мадам жрица, тише, ша! Ой, она весь участок поднимет на ноги!.. Я уже иду к вам... Я же пошутил, хе-хе...

ОНА: Пошутил... Давно бы так! (Успокаивается.)

ОН: Ой, что делает политика! Не пойти, -- а где же ночевать?

ОНА: Идешь?

ОН: Иду, иду... Жрица ты моя милая, чтобы у тебя рот скривило набок... О! Уже Я здесь! (Садится в кресло.)

ОНА: Давно бы так. Скажи, милый, я тебе нравлюсь?

ОН: То есть так нравишься, что я тебе прямо скажу, ложись и скорей засыпай.

ОНА: Я буду мечтать, будто я в Греции... я будто бы живу в большом, большом храме любви на казенный счет... А около меня Петя... (Засыпает.)

ОН: Ой, опять этот Петя. Фу! А я бы хотел быть сейчас подле моей Розы, возле моих детей... Ой, дети, дети... (Зевает.) А Сему я таки определю в университет... О, моя мадам жрица уже спит. Тише, ша. (Снимает сапоги и на цыпочках идет к дивану, тихо напевая.)

Хавэ,

Сижу без права,

Придет городовой и заберет меня у часть...

Хавэ,

Когда же будет право,

Когда спокойно я могу сюда попасть...


## КОММЕНТАРИИ


Печ. по: Мирович Е. А. Третий сборник: Шесть веселых новинок репертуара Петроградских Литейного и Интимного театров. П.: Электропечатня Я. Кровицкого, 1915. С. 32--39.

Премьера пьесы состоялась 30 сентября 1915 г. в программе, открывающей Интимный театр Б. С. Неволина в новом помещении на Крюковом канале, 12. Рецензии были благожелательные: "Гвоздем программы будет, вероятно, грустно-веселая "Свободная любовь" г. Мировича. Старый еврейский анекдот, который, увы, выдуман не рассказчиками, а жизнью" (Шебуев Н. "Интимный театр" // Обозрение театров. 1915. No 2889 (3 окт.). С.7-8).