# Ночи

Альфред Де Мюссе

I. Декабрьская ночь.

II. Майская ночь.

III. Августовская ночь.

IV. Октябрьская ночь

Перевод Павла Козлова (1881).

## НОЧИ. Альфреда де-Мюссэ. (Переводъ съ французскаго.)


Декабрская ночь.


I.


Въ давно промчавшіеся годы,

Когда не зналъ я злой невзгоды,

Когда не вѣдалъ я утратъ,

Ко мнѣ вошелъ, въ одеждѣ бѣдной,

Ребенокъ и больной, и блѣдный,

Похожій на меня, какъ братъ.


II.


Въ меня впиваясь робкимъ взглядомъ,

Вошелъ и сѣдъ со мною рядомъ.

Читалась грусть въ его очахъ.

Ко мнѣ съ любовью онъ склонялся

И такъ всю ночь со мной остался

Съ улыбкой свѣтлой на устахъ.


III.


Однажды, по лѣсу гуляя,

Я встрѣтилъ юношу (тогда я

Достигъ ужь отроческихъ лѣтъ).

Онъ шелъ во мнѣ въ лучахъ заката,

Со иной имѣлъ онъ сходства брата

И въ платьѣ черномъ былъ одѣтъ.


IV.


Онъ блѣденъ былъ; одной рукою

Держалъ онъ лиру, а другою

Букетъ изъ розановъ держалъ.

Я у него спросилъ дорогу.

Скрывая тайную тревогу,

Онъ мнѣ на гору указалъ.


V.


Въ года сердечныхъ увлеченій,

Подъ гнетомъ тягостныхъ сомнѣній,

Сидѣлъ я разъ, тоской объятъ,

Когда, какъ призракъ изъ могилы,

Вошелъ какой-то странникъ хилый,

Похожій на меня, какъ братъ.


VI.


На небо мнѣ одной рукою

Онъ указалъ, а мечъ другою

Держалъ, въ раздумье погруженъ...

Онъ мнѣ дарилъ слезу участья...

Лишь разъ вздохнувъ, какъ призракъ счастья,

Какъ грёзы сна, умчался онъ...


VII.


Во дни веселаго досуга,

Чтобъ выпить за здоровье друга,

Виномъ наполнилъ я бокалъ;

Но не успѣлъ допить бокала,

Какъ сердце вдругъ затрепетало, --

Я прежній призракъ увидалъ.


VIII.


Вѣнкомъ увѣнчанный лавровымъ,

Съ лицомъ печальнымъ и суровымъ,

Въ одеждѣ жалкой и худой,

Онъ шелъ ко мнѣ съ заздравной чашей.

Стаканы встрѣтилися наши

И въ мигъ стаканъ разбился мой.


IX.


Я, годъ спустя, отца лишился.

Когда я плакалъ и молился,

Нѣмымъ отчаяньемъ объятъ,

Все тотъ же юноша, что прежде,

Явился въ траурной одеждѣ;

Онъ схожъ со мною былъ, какъ братъ.


X.


Въ вѣнцѣ изъ терній, полонъ муки,

Въ отчаяньи, ломая руки,

Съ разбитой лирой онъ стоялъ,

Обрызгавъ кровью. Слѣдъ багряный

Бросала кровь, струясь изъ раны,

Что въ грудь его нанесъ кинжалъ.


XI.


Моей тоскѣ иль мукѣ вторя,

Въ часы хандры, въ минуты горя.

Тотъ призракъ, страшный и нѣмой,

Красой таинственной сіяя,

Исчадье ада или рая,

Всегда встаетъ передо мной.


XII.


Когда, отчаяньемъ томимый,

Покинулъ я свой край родимый,

Гдѣ гасъ во мнѣ остатокъ силъ,

Чтобъ смерть мои закрыла вѣжды

Или чтобъ свѣтлый лучъ надежды

Мой путь тяжелый освѣтилъ;--


XIII.


Въ роскошной Ниццѣ, нѣги полной,

Въ мѣстахъ, гдѣ Рейна льются волны,

Гдѣ Кёльна высится соборъ;

Въ дворцахъ Флоренціи счастливой,

Близъ Генуезскаго залива;

Среди снѣговъ Альпійскихъ горъ;--


ХГѴ.


Близъ водъ сѣдаго океана;

Въ садахъ Вэве, въ дворцахъ Милана,

Облитыхъ солнцемъ золотымъ;

Среди Венеціи унылой

Гдѣ Лицо, мрачный какъ могила,

Заснулъ надъ моремъ голубымъ, --


XV.


Вездѣ, гдѣ сердце трепетало,

Гдѣ грудь томилась и страдала

Отъ тяжкихъ ранъ, отъ горькихъ думъ,

Гдѣ раздавался голосъ муки

И призракъ безобразной скуки

Давилъ мнѣ грудь, мутилъ мой умъ;--


XVI.


Вездѣ, вездѣ, гдѣ, горя полный,

Сидѣлъ я мрачный и безмолвный,

Гдѣ скорбь кривила мнѣ уста,

Гдѣ, мчась за свѣтлымъ идеаломъ,

Томился я и острымъ жаломъ

Меня язвила клевета --


XVII.


Гдѣ, полонъ горькими мечтами,

Я закрывалъ лицо руками,

Гдѣ я, какъ женщина, рыдалъ,

Гдѣ на себѣ я рвалъ одежду

И за надеждою надежду,

За грёзой грёзу я терялъ?--


XVIII.


Вездѣ, вездѣ, гдѣ я скитался,

Гдѣ сна безплодно добивался,

Гдѣ скорой смерти жаждалъ я, --

Ко мнѣ являлся призракъ блѣдный,

Въ одеждѣ траурной и бѣдной,

Какъ братъ похожій на меня.


XIX.


Скажи, что ты, безплотное видѣнье?

Зачѣмъ всегда витаешь предо мной?

Въ твоихъ очахъ я вижу сожалѣнье,

Не вѣрю я, что ты -- мой геній злой...

Твоя печаль -- сестра моей печали,

Она съ святою дружбою сходна.

Мы часто вмѣстѣ слезы проливали;

Онѣ меня съ судьбою примиряли...

Твоя улыбка сладости полна.


XX.


Но ты глядишь безмолвно на страданья...

Безпомощность -- твой горестный удѣлъ...

Напрасно я, въ минуты испытанья,

Найти въ тебѣ заступника хотѣлъ, --

Приходишь ты, когда въ душѣ тревога,

Когда гнетутъ унылыя мечты...

Повѣдай мнѣ, коль ты посланникъ Бога,

Зачѣмъ, со иной или одной дорогой,

Мнѣ помощи подать не можешь ты?...


XXI.


Сегодня въ ночь, какъ свѣтлый призракъ друга,

Опять явился ты передо мной...

Уныло вѣтеръ вылъ, шумѣла вьюга;

Одинъ сидѣлъ я, мрачный и больной...

Я сожалѣлъ погибшую до срока

Горячую, безумную любовь...

Я женщины коварной и жестокой

Измѣну вспоминалъ, вздыхалъ глубоко

И плавалъ я... Во мнѣ хладѣла кровь.


XXII,


Поблекшіе цвѣты, записки милой

Я собиралъ дрожащею рукой,

О прежнемъ счастьѣ сердце говорило

Былыхъ надеждъ я видѣлъ свѣтлый рой!...

Счастливыхъ дней сокровища святыя

Я грустно созерцалъ въ послѣдній разъ...

Часы любви, душой пережитые,

Живыя слезы, сердцемъ пролитыя,

Мелькнули вы и скрылись въ тотъ же часъ.


XXIII.


Въ больной груди напрасно сердце рвется;

Забвенье губитъ царство свѣтлыхъ грезъ;

Отъ всей любви погибшей остается

Увянувшій цвѣтовъ иль прядь волосъ...

Какъ жгуча боль сердечнаго обмана!

Вдали отъ глазъ и свѣта, и людей

Я слезы лилъ, въ груди болѣла рана,

Какъ утлый челнъ въ пучинѣ океана,

Я утопалъ въ нѣмой тоскѣ своей.


XXIV.


Я созерцалъ развалины былаго;

Невольно изъ груди стремился стонъ;

Все думалъ я, что это бредъ больнаго, --

Все думалъ я, что это мрачный сонъ...

Безумное и жалкое созданье!

Скажи, зачѣмъ, въ минуту разставанья,

Дышали скорбью блѣдныя черты?

Скажи, зачѣмъ и слезы, и рыданья,

Когда меня обманывала ты?


XXV.


Мы разошлись... Но съ горькою тоскою

О прошлыхъ дняхъ ты будешь вспоминать,

О свѣтлыхъ грезахъ, попранныхъ тобою, --

Онѣ твой путь не будутъ озарять...

Пускай насталъ тяжелый часъ разлуки,

Все лучъ надежды въ сердцѣ не потухъ...

Еще не разъ любви узнаю муки

И нѣжныхъ клятвъ плѣнительные звуки

Еще не разъ мой будутъ тѣшить слухъ.


XXVI.


Прости, прости!... Безсмертная природа

Тебѣ въ удѣлъ не все хотѣла дать.

Зачѣмъ обманъ? Законъ любви -- свобода;

Тотъ не любилъ, кто не умѣлъ прощать...

На вѣкъ разстались мы по волб рока...

Не все еще съ тобой утратилъ я...

Но я любилъ и свято, и глубоко...

Скажи, зачѣмъ сгубила ты до срока

Мою любовь и скрылася любя?...


ХXVIІ.


Кругомъ молчало все. Я въ кельѣ бѣдной

Одинъ сидѣлъ, уныло вѣтеръ дулъ.

Вдругъ предо мной, беззвучно и безслѣдно,

Какой-то мрачный призракъ промелькнулъ...

"Одѣтый въ черномъ, полный муки тайной,

Унылый гость, повѣдай мнѣ, кто ты?

Что значитъ твой приходъ необычайный?

Иль это -- сонъ? Иль въ зеркалѣ случайно,

Смутясь, я увидалъ свои черты?


XXVIII.


"Зачѣмъ за мной слѣдишь ты неустанно,

Печальный призракъ юности моей?

Кто ты, пришлецъ таинственный и странный,

Неутомимый спутникъ грустныхъ дней?

Приходишь ты въ минуты испытанья,

Когда душа отъ горестныхъ утратъ

Томится и болитъ; когда страданья

Гнетутъ больную грудь... Свое призванье

Повѣдай мнѣ, мой геній и мой братъ!"


Призракъ.

XXIX.


"Я не дарую утѣшенья;

Какъ демонъ, словомъ обольщенья,

Я души смертныхъ не гублю.

Меня ведетъ чужая водя;

Не знаю я, какая доля

Постигнетъ тѣхъ, кого люблю.


XXX.


"Какъ братъ, я буду вѣкъ съ тобою, --

Мнѣ предназначено судьбою

Тебя вездѣ сопровождать.

Когда-жь въ тебѣ угаснутъ силы,

Надъ одинокою могилой

Я буду слезы проливать...


XXXI.


"Зови меня въ минуту горя:

Твоей тоскѣ уныло вторя,

Всегда на зовъ къ тебѣ явлюсь...

Но не могу тебя обнять я;

Руки моей не жди пожатья, --

Я одиночествомъ зовусь".


II.

Майская ночь.


Муза.


Поэтъ! возьми свою святую лиру, --

Сегодня въ ночь рождается весна...

Даруя жизнь проснувшемуся міру.

Она прійдетъ цвѣтами убрана.

Блеснетъ заря и пташекъ щебетанье

Раздастся вновь, подъ ропотъ вешнихъ водъ.

Воспрянь, поетъ, -- повсюду ликованье!

Иди во мнѣ, -- тебя подруга ждетъ!...


Поэтъ.


Долина дремлетъ подъ навѣсомъ

Беззвѣздной ночи; міръ заснулъ...

Мнѣ показалось, что надъ лѣсомъ

Какой-то призракъ промелькнулъ;

Онъ проносился въ отдаленьи,

Скользя надъ сонною землей.

Какое странное видѣнье!

Оно блеснуло лишь мгновенье

И скрылось въ темнотѣ ночной...


Муза.


Весна идетъ!... Ужь рощи зеленѣютъ,

На страстный зовъ откликнулась земля,

И дѣвственныя розы заалѣютъ,

И травами покроются поля.

Повсюду льются волны аромата;

Еще милѣй прощальный лучъ заката.

Отъ страстныхъ думъ дрожишь и млѣешь ты...

Все зацвѣтетъ. Въ природѣ дышетъ счастье;

Она полна восторговъ сладострастья,

Какъ брачный одръ ликующей четы.


Поетъ.


Какъ сердце бьется! Страхъ невольный

Мнѣ давитъ грудь, дышать мнѣ больно,

Отъ тяжкихъ думъ спасенья нѣтъ...

Не дверь ли кто-то отворяетъ?...

Уныло лампа догораетъ,

Бросая въ кельѣ тусклый свѣтъ...

Во мнѣ тревога и волненье;

Я одинокъ, -- никто нейдетъ;

Все спитъ кругомъ; ужь полночь бьетъ...

Какъ тяжело уединенье!

Какъ нищеты ужасенъ гнетъ!


Муза.


Иди ко мнѣ! Я жду твои лобзанья...

Томленіемъ и нѣгой міръ объятъ;

Я вся дрожу отъ страстнаго желанья;

Я жду тебя, уста мои горятъ...

Лѣнивое дитя! красой сіяя,

Передъ тобой твой свѣтлый идеалъ;

Ты помнишь ли, какъ, страстно замирая,

Ты первый разъ въ мои объятья надъ?

Въ моей любви нашелъ ты утѣшенье,

Измѣнницу забылъ ты для меня...

Теперь и ты уйми мое волненье, --

Съ тобой, поэтъ, хочу молиться я.


Поэтъ.


О, муза! голосъ сердцу милый,

Смутясь душой, я слышу вновь;

Ты для меня -- восторгъ и сила,

Ты мнѣ одна не измѣнила,

Ты мнѣ одна даришь любовь.

Опять мои прозрѣли вѣжды...

Сестра! я шлю тебѣ привѣтъ...

Въ душѣ проснулися надежды;

Лучи твоей златой одежды

Въ больную грудь вливаютъ свѣтъ.


Муза.


Воспрянь, поэтъ! Забудь свой страданья!

Одинъ сидѣлъ ты, плача и скорбя,

И я, полна любви и состраданья,

Сошла съ небесъ, чтобъ утѣшать тебя...

Прошли года, а горе не заснуло

Въ твоей груди; ты мрачно хмуришь брови,

Какъ призракъ злой, погибшая любовь

Передъ тобой быть-можетъ промелькнула...

Очнись отъ сна! Пусть пѣсня прозвучитъ, --

Она души твоей излѣчитъ раны,

Помчимся мы въ невѣдомыя страны

И пѣснь твоя до Бога долетитъ...

Помчимся мы на крыльяхъ вдохновенья

Въ волшебный міръ фантазіи и сновъ,

Гдѣ ты найдешь отраду и забвенье

И отдохнешь отъ жизненныхъ оковъ.

Умчимся въ даль, -- здѣсь міръ постылъ и тѣсенъ;

Въ Шотландію направимъ свой полетъ

Иль въ Грецію, отчизну дивныхъ пѣсенъ,

Гдѣ полонъ аромата сладкій медъ.

Мы отдохнемъ въ тѣни садовъ Мессины,

Гдѣ вѣчно синь прозрачный сводъ небесъ;

Мы посѣтимъ роскошныя долины,

Гдѣ сладко дремлетъ синій Титарисъ...

Мы полетимъ къ Италіи счастливой,

Увидинъ Аргосъ, мрачный Птелеонъ

И берега сребристаго залива,

Гдѣ на Камиру смотритъ Олоссонъ.

Что буденъ пѣть: любви восторгъ и сладость,

Войну иль миръ, унынье или радость?...

Раздастся-ль гимнъ Тому, кто создалъ свѣтъ,

Чьей благости конца и мѣры нѣтъ,

Кто міръ наполнилъ вѣчною любовью?...

Мы скажемъ ли Торквинью: "прочь, злодѣй!

"Ты руки обагрялъ невинной кровью, --

"Исчезни навсегда?" -- На днѣ морей

Искать пойдемъ ли жемчугъ драгоцѣнный?

Злодѣю ли напишемъ приговоръ,

Иль скорбь утѣшимъ пѣснью вдохновенной?

Съ охотникомъ пойдемъ ли въ темный боръ?

Рога трубятъ; собакъ несется стая;

Олень упалъ, -- онъ выбился изъ силъ

И слезы льетъ, о дѣтяхъ вспоминая.

Охотникъ острый ножъ въ него вонзилъ

И сердце жертвы, чуждый сожалѣнья,

Голоднымъ псамъ онъ бросилъ на съѣденье...

Разскажемъ ли, какъ, грѣшныхъ думъ полна,

Идетъ во храмъ красавица младая,

Святымъ словамъ разсѣянно внимая,

О миломъ сладко думаетъ она?...

Склоняя взоръ, она съ нимъ ждетъ свиданья.

Какъ тяжелы минуты ожиданья!...

Насъ вдохновитъ ли слава громкихъ дѣлъ?

Мы скажемъ ли прошедшему: "воскресни!"

Не повторимъ ли пламенныя пѣсни,

Что трубадуръ въ былые годы пѣлъ?

Я вся дрожу отъ нѣги и томленья...

Смутясь душой, поэтъ, услышь меня!...

Пускай мой слухъ твое ласкаетъ пѣнье, --

Я слезъ хочу, лобзаній жажду я...


Поэтъ.


Сестра, ты жаждешь поцѣлуя,

Ты хочешь слезъ, -- тебѣ могу я

Ихъ подарить!... Въ далекій край

Съ улыбкой свѣтлой улетая,

О дняхъ былыхъ воспоминая,

Поэта ты не забывай.

Меня не тѣшитъ упованье,

Судьба мнѣ счастья не судитъ,

Я даже не пою страданье, --

Мои уста хранятъ молчанье

И только сердце говоритъ...


Муза.


Твои признанья слышать я хотѣла, --

Зачѣмъ же на устахъ твоихъ печать?...

Лишь для того съ небесъ я прилетѣла,

Чтобъ хоть на мигъ твой тяжкій сонъ прервать. *

Въ душѣ твоей унынье и тревога;

Потоки слезъ мрачатъ твой грустный вѣкъ;

Ихъ не стыдись, -- онѣ дойдутъ до Бога:

Чѣмъ больше скорбь, тѣмъ выше человѣкъ!

Но скорбь свою, поэтъ, скрывать не надо, --

Чѣмъ пѣснь грустнѣй, тѣмъ сладостнѣй она.

Иная пѣснь лишь мукъ да слезъ полна,

А ей вѣнецъ безсмертія награда...

Густѣетъ тьма и стелется туманъ...

Летя къ гнѣзду, усталый и голодный,

Въ обратный путь стремится пеликанъ.

Онъ цѣлый день провелъ въ борьбѣ безплодной,

Его зоветъ голодная семья

И, мысленно дѣля добычу дня,

Бѣжитъ къ нему. Больной и утомленный,

Прикрывъ дѣтей повиснувшимъ крыломъ,

Онъ ихъ ведетъ къ скалѣ уединенной

И, муки полнъ, глядитъ на все кругомъ...

По берегу и въ волнахъ океана

Онъ пищи для дѣтей съ тоской искалъ,

Но цѣлый день безплодно потерялъ.

И вотъ въ груди его чернѣетъ рана

И алою струею кровь течетъ, --

Онъ вмѣсто пищи сердце имъ даетъ...

На смертный пиръ глядитъ безмолвно онъ,

Голодною семьею окруженъ*

Ей жизнь свою съ любовью отдавая,

Онъ, весь дрожа, купается въ крови

И падаетъ безъ силъ, изнемогая

Отъ ужаса, страданья и любви...

Когда-жь страдать нѣтъ больше силъ и воли,

Боясь, что смерть не кончитъ грустныхъ дней,

Боясь найти пощаду отъ дѣтей, --

Онъ клювомъ грудь пронзаетъ и отъ боли

Вдругъ издаетъ такой унылый крикъ,

Что съ берега испуганныя птицы

Уносятся шумящей вереницей,

Такъ этотъ стонъ пронзителенъ и дикъ, --

Унылый стонъ послѣдней съ жизнью битвы, --

Что путника объемлетъ страхъ нѣмой...

Онъ, трепеща, твердитъ свои молитвы

И, слыша смерти зовъ, спѣшитъ домой.

Такъ дѣлаютъ великіе поэты...

Какъ съ ними схожъ унылый пеликанъ!

Они на міръ бросаютъ волны свѣта, --

Они поютъ, а грудъ болитъ отъ ранъ.

Когда поэтъ порою воспѣваетъ

Свою тоску, погибшую любовь, --

Со шпагой пѣснь сходна: она сверкаетъ,

Но на концѣ ея алѣетъ кровь...


Поэтъ.


О, ненасытная подруга!

Не искушай мой слабый умъ...

Когда шумитъ и злится вьюга,

Никто песку не ввѣритъ думъ.

Прошла пора, когда участье

Во всѣхъ искалъ я, вѣря въ счастье,

Съ тѣхъ поръ узналъ я много мукъ.

И если пѣсни понесутся, --

Со стономъ струны разорвутся

И лира выпадетъ изъ рукъ.

П. А. Козловъ.


"Русская Мысль", NoNo 4--5, 1881


НОЧИ.

Альфреда де-Мюссе.

(переводъ съ французскаго.)


Августовская ночь.


Муза.


О, мой поэтъ, въ тревожномъ ожиданьи

Напрасно я съ тоской зову тебя,--

Напрасно я на сладкое свиданье

Спѣшу къ тебѣ, надѣясь и любя!...

Не слышу я поэта голосъ милый...

Какъ гробъ, молвитъ пустой и мрачный домъ

И я стою безмолвна и уныла,

Какъ мать въ слезахъ надъ свѣжею могилой,

Гдѣ сынъ ея почіетъ вѣчнымъ сномъ.


Поэтъ.


О, муза, въ сладкомъ упоеньи

Опять стою передъ тобой;

Опять сроднилось вдохновенье

Съ душой усталой и больной!...

Людскую жизнь хотѣлъ узнать я,

Ей отдался, но грудь ною

Сушили слезы и проклятья...


Открой горячія объятья --

Я снова пѣсни запою...


Муза.


Скажи, зачѣмъ на долгую разлуку

Такъ часто ты расходишься со мной?

Ища любовь, находишь только муку,

Она царитъ въ твоей душѣ больной...

Всю ночь, всю ночь я жду тебя напрасно,

Томлюсь въ нѣмой тоскѣ,-- тебя все нѣтъ.

Въ кому стремишься ты душою страстной,

Зачѣмъ меня покинулъ ты, поэтъ?

Я тщетно жду обычнаго привѣта,

Вокругъ меня лишь мракъ да тишина,--

Инымъ огнемъ душа твоя согрѣта,

Иной мечтой душа твоя полна...

Ты молодость и силы потеряешь,

Когда ко мнѣ назадъ вернешься ты,

Быть-можетъ вѣрную Подругу не узнаешь.

Гляди -- твои любимые цвѣты,

Забытые, увяли безвозвратно...

Ты прежде ихъ лелѣялъ и ласкалъ,

Ты ихъ любилъ; слезою благодатной

Ихъ лепестки порою окроплялъ.

Съ цвѣтами я сходна: твое забвенье

Погибелью грозитъ обоимъ намъ,--

Ихъ ароматъ, какъ грезы вдохновенья,

Какъ пѣснь моя, умчится къ небесамъ.


Поэтъ.


Въ долинѣ роза увядала,

До срока вѣкъ кончая свой,

А возлѣ пышно разцвѣтала

Другая роза и собой

Цвѣтокъ поблекшій затмѣвала.

Я на него съ тоской глядѣлъ...

Такъ утихаютъ сердца грозы,

Такъ время сушитъ наши слезы

И обновленье -- нашъ удѣлъ...


Муза.


Тоской и ужасомъ объята,

Я всюду слышу плачъ и стонъ,--

Съ оружьемъ братъ встаетъ на брата

И кровь течетъ со всѣхъ сторонъ...

Картины скорби и обмана

Вездѣ я вяжу предъ собой,

И если сердце лжетъ порой,

На днѣ его чернѣетъ рана...

Все тѣ же мрачныя черты*

Одни актеры, тѣ же сцены --

Страданья, слезы и измѣны,

Недостижимыя мечты.


Вотъ жизнь людей. На свѣтѣ правды нѣтъ.

Ее, увы, не знаютъ дѣти міра.

О, милый мой, ты больше не поетъ!

Въ твоихъ рукахъ молчитъ святая лира;

Не знаешь ты, что въ женщинѣ любовь

Тебя повергнетъ въ горе и тревогу

И что слеза скорѣй доходитъ къ Богу,

Чѣмъ безполезно пролитая кровь.


Поэтъ.


Въ безмолвномъ отчаяньи пташка заснула

Въ гнѣздѣ раззоренномъ,-- судьбою дана

Ей горькая участь; но солнце блеснуло

И вновь беззаботно запѣла она.

О, муза, не плачь! Если сердце мятётся

И полонъ страданья томительный путь,--

Все вѣра на Бога въ душѣ остается,

Все дышетъ надеждой усталая грудь.


Муза.


Узнавъ годовъ тревоги и измѣны,

Страстей земныхъ испивъ тлетворный ядъ,

Какъ будешь ты глядѣть на эти стѣны,

Когда сюда воротишься назадъ?

Былыхъ временъ ты не забудешь повѣсть,

Отъ горькихъ думъ твоя заноетъ грудь;

Въ душѣ твоей недремлющая совѣсть

Не дастъ тебѣ забыться и заснуть...

Забвенья нѣтъ. Ища съ тоской забвенья,

Погубишь ты остатокъ грустныхъ дней...

Въ твоей душѣ изсякнетъ вдохновенье --

Поэзія на вѣкъ простится съ ней.

Гдѣ ты найдешь восторгъ и утѣшенье,

Гдѣ ты найдешь защиту и оплотъ,

Когда и я, по волѣ Провидѣнья,

Въ далекій путь направлю свой полетъ,--

Когда, взмахнувъ блестящими крылами,

Я улечу въ надзвѣздные края?

Какими безотрадными слезами,

О, милый мой, тогда зальюся я!...

Въ тѣ дня, когда другъ друга мы узнали,

Иной удѣлъ судьба сулила намъ...

Ты помнишь ли, какъ сладко мы блуждали

По дремлющимъ полянамъ и лѣсамъ?...

Насъ тѣшили плѣнительныя грёзы,

Мы вѣрили и въ счастье, и любовь...

Златымъ дождемъ катились наши слезы...

Тѣхъ свѣтлыхъ дней намъ не увидѣть вновь.

Ты испыталъ утрату за утратой.

Чѣмъ молодость свою помянешь ты?

Твоя краса погибнетъ безъ возврата,

Какъ добродѣтель; свѣтлыя мечты

Тебя покинутъ; горе и страданье

Оставятъ на тебѣ тяжелый слѣдъ...

Коль скроюсь я, какое оправданье

Себѣ найдешь? Какой мнѣ дашь отвѣтъ?


Поэтъ.


На той же вѣткѣ птичка распѣваетъ,

Гдѣ гнѣздышко ея раззорено;

Лишь краткій мигъ цвѣтокъ благоухаетъ

И грустный вѣкъ безропотно кончаетъ,

Когда ему погибнуть суждено...


Чернѣютъ пни, а зелень молодая

На нихъ бросаетъ трепетную тѣнь.

И радости, и муки забывая,

Мы всѣ идемъ -- зачѣмъ, куда?-- не зная.

Глухую ночь смѣняетъ свѣтлый день...


Все -- прахъ одинъ; напрасно вянутъ силы...

Нѣкая смерть природѣ жизнь даетъ,--

Здѣсь смерти зовъ, такъ жизни голосъ милый,--

Порой цвѣтокъ надъ мрачною могилой,

Благоухая, радостно, цвѣтетъ.


Не надо мнѣ напрасныхъ сожалѣній,

Довольно мукъ пришлось мнѣ перенять;

За поцѣлуй я отдаю свой геній,

Святые звуки сладкихъ пѣснопѣній

Одной любви хочу я подаритъ.


Что жизнь и смерть?... Чредой проходятъ годы;

Не долго жить... Объятія свои

Открою я для страсти и свободы;

Забывъ души тяжелыя невзгоды,

Я буду жить для нѣги и любви.


Я разорву тяжелыя оковы,

Я отгоню тревожныя мечты,--

Моя душа опять любить готова.

Люби, страдай! Когда полюбишь снова,--

Для свѣтлыхъ грёзъ душой воскреснешь ты.

Павелъ Козловъ.


"Русская Мысль", No 8, 1882


## Октябрская ночь.


Поэтъ.


Очнулся я, мои прозрѣли очи...

Умчалась скорбь, покой душѣ даря;

Она была сходна съ туманомъ ночи,

Что разгоняетъ свѣтлая заря.


Муза.


Какъ тяжелы разлуки годы!...

Какія тайныя невзгоды

Такъ долго раздѣляли насъ?

Какая скорбь тебя терзала?

Я о тебѣ не разъ вздыхала

И горько плакала не разъ...


Поэтъ.


Напрасно я свои утратилъ силы...

О прошлой мукѣ больно вспоминать;

Пусть мысль о ней холоднымъ сномъ могилы

Въ моей груди на вѣки будетъ спать.


Муза.


О, не скрывай свое страданье!...

Зачѣмъ тоску свою таить?

Лишь спутникъ смерти богъ молчанья,--

Съ тобой хочу я слезы лить...

Прибѣгни, другъ, въ моей опорѣ,

Признаньемъ душу облегчи,

И можетъ быть утѣшатъ въ горѣ

Участья свѣтлые лучи.


Поэтъ.


Еслибы муку свою я хотѣлъ разсказать,

Я не зналъ бы, какое названье ей дать...

Что открыло мнѣ тайну мучительныхъ ранъ:

Безотчетная страсть, или жалкій обманъ?

Ты со мною опять... Все заснуло кругомъ.

Я съ тобою хочу говорить о быломъ

И подъ пѣсню твою, вдохновеньемъ согрѣтъ,

Разскажу тебѣ повѣсть промчавшихся лѣтъ.


Муза.


Когда горячій лучъ участья

Во мнѣ ты хочешь пробудить,

Поэтъ, ты долженъ безъ пристрастья

О прежнемъ горѣ говорить...

Забылъ ли ты свое страданье?

Могу-ль внимать твоимъ словамъ?

Лишь утѣшать мое призванье,--

Я не могу служить страстямъ...


Поэтъ.


О, муза, не бойся, минута разлуки

Съ страданьемъ настала! Мнѣ снится порой,.

Какъ будто не я перенесъ эти муки,

Какъ будто страдалъ и томился другой...

Навѣй на меня вдохновенье и грёзы;

Мы можемъ отдаться плѣнительнымъ снамъ;

Отрадно дарить и улыбки, и слезы

Прошедшему горю, забытымъ мечтамъ.


Муза.


Надъ сердцемъ, объятымъ тоскою,

Я нѣжно склоняюсь, какъ мать

Надъ сыномъ больнымъ; предо мною \

Ты муки не долженъ скрывать...

Я пѣсню твою не забуду*

Пусть сладко польется она,

На лирѣ я вторить ей буду,

Любви и волненья полна...

Какъ рой мимолетныхъ видѣній

Въ сіяньи вечернихъ лучей,

Ужь носятся свѣтлыя тѣни

Безслѣдно промчавшихся дней.


Поэтъ.


О, дни труда, дни счастья и веселья,

Вы снова предо мной!...

Опять вернулся я къ убогой кельѣ,

Забытой и пустой,

Гдѣ я провелъ, въ тиши уединенья,

Такъ много свѣтлыхъ дней,

Гдѣ я мечталъ и голосъ вдохновенья

Звучалъ въ груди моей.

О, муза, ты опять передо мною

Стоишь въ ночной тиши!...

Мы снова запоемъ,-- тебѣ открою

Я скорбь своей души.

Узнаешь ты, какъ женщина до срока

Сгубила жизнь мою;

Какъ я любилъ и свято, и глубоко,

Какъ горько слезы лью.

Я отдалъ ей и молодость, и волю

Съ покорностью раба;

Не вѣдалъ я, какую злую долю

Готовитъ мнѣ судьба...

Въ груди моей лишь горе да сомнѣнья,--

Я даромъ жизнь сгубилъ;

За то порой бывали и мгновенья,

Когда я счастливъ былъ.

Мнѣ помнится тѣнистая аллея

Близъ соннаго ручья,

Гдѣ съ милою, отъ страсти пламенѣя,

Сходился ночью я

И обвивалъ дрожащими руками

Ея волшебный станъ.

Песокъ хрустѣлъ подъ нашими ногами;

Сребря ночной туманъ,

Луна блестѣла; блѣдный призракъ ивы

Указывалъ намъ путь;

Я съ милой шелъ, склоняясь къ ней ревниво;

Вздымалась сладко грудь...

Она съ слезой горячаго участья

Глядѣла на меня...

Умчался сонъ. За то, что вѣрилъ въ счастье.

Судьбой наказанъ я.


Муза.


Не все судьба тебя карала,--

Отраду вѣдалъ ты порой;

И, вотъ, передъ тобой предстала

Картина радости былой...

Остановись на ней украдкой,

Не проклинай былые дни;

Забывъ тоску, улыбкой сладкой

Минуты счастья помяни...


Поэтъ.


Нѣтъ, улыбаться судьбѣ не могу я...

Слыша прошедшаго тягостный стонъ,

Муза, тебѣ передамъ я, тоскуя,

Жизни убитой безрадостный сонъ...

Помню, какъ въ часъ безотраднаго горя,

Темною ночью, я милую ждалъ.

Думамъ моимъ неотвязчивымъ вторя,

Вѣтеръ осенній уныло стоналъ.

Помню, такъ было мнѣ горько и больно,

Сердце такая щемила тоска,

Что объ измѣнѣ я думалъ невольно...

Кровь холодѣла, дрожала рука.

Въ улицѣ жилъ я глухой и безлюдной,

Рѣдко шаги раздавались по ней.

Въ городѣ царствовалъ сонъ непробудный;

Ночь становилась темнѣй и темнѣй.

Вѣтеръ носился вдали, завывая.

Сердце томилось предчувствіемъ злымъ...

Въ душу тоска Западала нѣмая.

Милую ждалъ я. Одинъ за другимъ

Грустной чредою часы проходили;

Время свиданья настало давно.

Мрачныя думы мнѣ душу томили;

Полонъ страданья, глядѣлъ я въ окно;

Встрѣчи желанной все ждалъ я напрасно...

Муза! я тайны тебѣ не открылъ:

Милой отдавшись безумно и страстно,

Только ее я на свѣтѣ любилъ;

Хуже чѣмъ смерть мнѣ разлука казалась...

Цѣпи старался я сбросить не разъ;

Съ стономъ проклятье изъ устъ вырывалось,

Съ воплемъ слеза ниспадала изъ глазъ...

Если же обликъ ея сладострастный

Мнѣ представлялся съ улыбкой любви,--

Снова мирился я съ думой ужасной,

Снова желанья кипѣли въ крови...

Сномъ лихорадки, больной и усталый,

Къ утру заснулъ я; но только заря

Въ небѣ румянымъ лучомъ засверкала,

Новыя силы природѣ даря,

Очи открылъ я... Вдругъ робкой стопою

Въ дому какая-то тѣнь подошла...

Боже, что вижу!... Она предо мною...

"Гдѣ ты всю ночь до утра провела?

Съ кѣмъ ты улыбки и ласки дѣлила?

Съ кѣмъ замирала, нѣма и блѣдна?

Ночь сладострастья тебя истомила,--

Въ бурномъ весельи промчалась она.

Боже! ужасною жаждой объята,

Снова ты ищешь восторговъ любви,

Тѣломъ усталымъ, дрожа отъ разврата,

Жадно стремишься въ объятья мои...

Юность мою ты измѣной сгубила...

Скройся на вѣки, зловѣщая тѣнь!...

Если ты встала изъ темной могилы,

Снова сойди подъ могильную сѣнь!..."


Муза.


Уйми душевное волненье,

Не предавайся прежнимъ снамъ...

Объята ужасомъ, въ смятеньи

Внимала я твоимъ словамъ...

Струею алой кровь готова

Изъ старой раны брызнуть снова...

Не вспоминай унылыхъ дней;

Забудь бездушную сирену;

Ея коварную измѣну

Изгладь изъ памяти своей...


Поэтъ.


О, срамъ тебѣ! Клеймомъ позорнымъ

Измѣна ляжетъ на тебя...

Коварствомъ и обманомъ чернымъ,

Мнѣ жизнь безжалостно губя,

Ты за любовь мнѣ отплатила.

Черезъ тебя я чашу бѣдъ

Узналъ; ты саваномъ покрыла

Весну моихъ цвѣтущихъ лѣтъ...

Съ тѣхъ поръ не вѣрю я въ участье;

На мнѣ легла тоски печать;

Я даже свѣтлый призракъ счастья

Сталъ, полонъ горя, проклинать...

Убила ты святыя грезы,

Попрала свѣтлыя мечты,

И если я не вѣрю въ слезы,

Такъ оттого, что плачешь ты.

Я жилъ безпечный и счастливый;

Нѣмой тоски не знала грудь...

Не трудно было рѣчью лживой

Младое сердце обмануть...

Оно, какъ нѣжное растенье,

Цвѣло... Зачѣмъ сгубила ты

Коварнымъ словомъ обольщенья

Мои надежды и мечты,

Души восторги молодые?

Мою любовь сгубилъ обманъ.

Я чрезъ тебя узналъ впервые

Тоску и боль сердечныхъ ранъ...

Онѣ и тяжки, и глубоки...

Увы, съ тѣхъ поръ изъ глазъ моихъ

Горючихъ слезъ текутъ потоки!

Я скорбь свою оною въ нихъ.

Я знаю, снова не проглянетъ

Отрадный лучъ въ моей судьбѣ,

Но можетъ-быть въ тѣ слезы канетъ

Воспоминанье о тебѣ...


Муза.


Умолкни, другъ! Хотя-бъ одно мгновенье,

Ты съ женщиной коварной счастливъ былъ...

Не проклинай минуты увлеченья,

Не проклинай свой юношескій пылъ...

Укоромъ ты безплодно грудь тревожишь;

Въ ней ненависть и злобу заглуши.

Забвенья жди, коль ты простить не можешь;

Оно разгонитъ мракъ твоей души...

Томился ты; былыя муки святы;

Усопшіе почіютъ вѣчнымъ сномъ

Въ землѣ сырой; въ душѣ, тоской объятой,

Пусть такъ же дремлетъ память о быломъ.

Въ твоей груди страданій было много;

Лишь попранныя грезы и мечты

Ты видишь въ нихъ; но развѣ волю Бога

S тайны Провидѣнья знаешь ты?...

Безъ теплаго дождя не зрѣютъ нивы;

Никто безъ слезъ прожить не можетъ вѣкъ.

За каждый мигъ отрадный и счастливый

Годами скорби платитъ человѣкъ.

Страданья -- участь смертныхъ. Рѣдко, рѣдко

Блаженства часъ даруется судьбой.

Эмблема счастья -- сломанная вѣтка,

Покрытая цвѣтами и росой...

Ты позабылъ коварную измѣну...

Ты счастливъ, юнъ, тебя ласкаетъ свѣтъ.

Ты радостямъ земнымъ не зналъ бы цѣну,

Когда-бъ не помнилъ горя прошлыхъ лѣтъ.

Въ кругу друзей, въ минуту ликованья,

Тебя не веселилъ бы смѣхъ и шумъ,

Когда бы ты не зналъ тоски страданья,

Горючихъ слезъ и безотрадныхъ думъ...

Ты любишь Микель-Анджело, Шекспира,

Стихи Петрарки, звѣздъ дрожащій свѣтъ,

Величье и красу земнаго міра --

За то, что въ нихъ находишь ты отвѣтъ

На скорбь свою. Не разъ, въ часы невзгоды,

О смерти думалъ ты, смятенья полнъ;

Съ тѣхъ поръ ты любишь жизнь, красу природы,

И шумъ лѣсовъ, и сладкій ропотъ волнъ...

Скажи, о чемъ ты плачешь и вздыхаешь?

Ты подарилъ другой свои мечты?...

Когда былое горе вспоминаешь,

Еще милѣй любимыя черты...

Съ подругою, въ свиданья часъ счастливый,

Ты ходишь въ лѣсъ; отрадой дышетъ грудь,

Какъ въ оны дни; вамъ блѣдный призракъ ивы

Во тьмѣ ночной указываетъ путь...

Въ твоихъ объятьяхъ сладко замирая,

Она къ тебѣ склоняетъ чудный станъ...

Все спитъ кругомъ; унылый свѣтъ бросая,

Луна блеститъ, сребря ночной туманъ...

Въ душѣ твоей сіяетъ лучъ надежды,--

О прошлыхъ дняхъ зачѣмъ вздыхать тебѣ?

Отъ горькихъ слезъ твои прозрѣли вѣжды,

Твой духъ окрѣпъ въ страданьи и борьбѣ...

Слезою примиренья и участья

Ты помяни страданья прошлыхъ дней,--

Черезъ тоску узналъ ты тайну счастья...

О женщинѣ коварной пожалѣй...

Печальный долгъ достался ей на долю...

Тебя заставивъ горько слезы лить,

Она судьбы лишь исполняла волю;

Она тебя любила можетъ-быть...

Повѣрь, поэтъ, ея не лгали слезы...

Когда бы въ ней дышалъ одинъ обманъ,

Все пожалѣй ее. Утихли грозы

Въ твоей душѣ; какъ утренній туманъ,

Какъ мрачный сонъ, былая скорбь умчалась...

Въ тебѣ кипитъ избытокъ чувствъ и силъ;

Тебѣ надежда свѣтлая осталась...

Ты горе зналъ, но вѣрилъ и любилъ...


Поэтъ.


Страданья злоба не умалитъ.

Преступна ненависть моя,--

Она больное сердце жалитъ

Какъ ядовитая змѣя...

О, муза, вновь я рвуся въ свѣту,

Съ тобой разлуви не снесу,

Вонми священному обѣту,

Что я дрожа произнесу:

Клянусь лазурными очами

Моей любовницы младой,

Клянусь цвѣтущими полями

И неба чудной синевой;

Клянусь звѣздой благословенной,

Что мы Венерою зовемъ,

Которой лучъ, какъ перлъ безцѣнный,

Сіяетъ въ небѣ голубомъ;

Клянусь величьемъ мірозданья,

Клянуся благостью Творца

И славой вѣчнаго сіянья

Его нетлѣннаго вѣнца;

Клянусь блаженствомъ и свободой,

Клянуся жизненнымъ огнемъ,

Красой безсмертною природы

И счастья трепетнымъ лучомъ,--

Что о быломъ воспоминанье

На вѣкъ въ душѣ моей умретъ!...

Забвенье прошлое страданье

Съ собою въ вѣчность унесетъ...

Невѣрный другъ, былыя муки

Я поклялся на вѣкъ забыть,

Но часъ забвенья и разлуки

Прощенья часомъ долженъ быть!...

Простимъ другъ друга,-- намъ съ тобою

Однимъ путемъ ужь не идти;

Прими съ послѣднею слезою

Мое послѣднее прости...

Забывъ тяжелыя невзгоды,

О, муза, вновь къ тебѣ летитъ

Моя душа!... Какъ въ счастья годы

Пусть пѣсня радостно звучитъ.

Мы по лѣсамъ скитаться будемъ

И съ первымъ солнечнымъ лучомъ

Мы пѣсней милую разбудимъ

И для нея цвѣтовъ нарвемъ...

Природа сброситъ сна оковы,

Лишь день настанетъ. Вмѣстѣ съ ней

Воскреснемъ мы для жизни новой

При блескѣ солнечныхъ лучей.

П. Козловъ.


"Русская Мысль", No 9, 1882