# Национальное самосознание и патриотизм

Михаил Михайлович Могилянский

Национализм. Полемика 1909--1917

М.: Модест Колеров, 2015. (Исследования по истории русской мысли. Том 18.)


## Мих. Могилянский


## Национальное самосознание и патриотизм


В несколько дней создавшаяся обширная газетная литература по национальному вопросу и ее полемический характер свидетельствуют о том, что выдвинута проблема, затрагивающая важные жизненные интересы. Интересы эти настолько важны и жизненны, что нам глубоко понятна та тревога, которую во многих возбуждает самая постановка проблемы. Но мы никак не можем согласиться с тем, чтобы постановку проблемы можно было счесть "неосторожностью", чтобы ее можно было снять с очереди указанием на то, будто бы она является одним из подозрительных "исканий", характеризующих "сумерки реакции". Только всестороннее обсуждение проблемы и способно устранить опасность тех ее "проекций", к которым будто бы угрожает свестись весь ее "жизненный смысл". Ввиду этого в наших глазах чрезвычайную важность приобретает правильность постановки проблемы: нам, например, кажется, что ошибочность в ее постановке у авторов, высказывавшихся до сих пор, была главной причиной той тревоги, какая сказалась в "полемических зигзагах" при обсуждении вопроса.

Коренной ошибкой в постановке национальной проблемы, с нашей точки зрения, явилось смешение понятий -- национального сознания и патриотизма, особенно резко сказавшееся в статьях В. С. Голубева. В. С. Голубев начал свои статьи с постановки национального вопроса, выдвинул вопрос о ценности национального самосознания "державной" национальности и как-то незаметно вопрос о национальном самосознании заменил вопросом о патриотизме.

Говоря о последствиях японской войны и о том угнетающем впечатлении, какое японские победы произвели на "народное, национальное чувство", г. Голубев и сам как будто стремится выйти из узких относительно рамок национального самосознания "державной" народности. По крайней мере, непосредственно перед этим он говорит о "патриотизме" ("Вместе с зоологическим национализмом выброшен был за борт и здоровый патриотизм"). Но из дальнейшего мы видим, что "здоровый патриотизм" г. Голубев сводит к подъему национального самосознания "державной" народности, каковому и придает исключительно важное значение, утверждая, например, что если "державная" национальность останется в современном "униженном виде", то "не подняться в России и никакой другой из живущих в ней национальностей, не избыть нам и реакции". В ответе своим оппонентам г. Голубев опять говорит о патриотизме, даже статью озаглавливает -- "О монополии на патриотизм", речь же в этой статье опять-таки идет о национальном самосознании "державной" народности, или, по терминологии автора, о "русском национальном чувстве". Эта спутанность понятий (не только терминологии) создает недоразумения, и их накопилось уже немало. Надо, наконец, резко и решительно разграничить понятия национального самосознания и патриотизма. Политическое объединение населения страны, достигшее известного уровня государственного самосознания, само по себе еще не создает и национального объединения. Политическое, государственное объединение создает идею отечества, патриотизм -- принцип интеграции в противоположность дифференцирующему принципу национального самосознания. Этим уже устанавливаются те рамки, в которых правомерно развитие национального самосознания. Если иметь в виду те практические результаты, во имя которых мысль и чувство прогрессивных публицистов направились сейчас в сторону разбираемых вопросов, то, казалось бы, именно пример японской войны, именно задача "избыть реакцию" -- лучше всего освещают надлежащую постановку проблемы. Не национальный подъем "державной" народности, ^патриотизм всех национальностей, образующих "империю народов", может и должен возродить целое-- Россию. Сказанным определяется и то отношение, какое вызывает к себе теория о "притяжении и отталкивании" как о существе национальности. Если бы национальное самосознание вызывало притяжение к своему и отталкивание от чужого, развитие его у "недержавных" народностей, действительно, грозило бы обратить государство в рассыпавшуюся храмину. Так и смотрел надело старый режим: "обрусение" вытекало из воззрения, согласно которому национальное самоопределение недержавных народностей, создавая и усиливая их "отталкивание" от народности "державной", расшатывает здание государственного могущества. И против "обрусения" во имя "целости государства" нечего возразить тем, кто "отталкивание" относит к сущности национальности. Но мы думаем, что этот взгляд, опасный практически, неверен и теоретически: не в "отталкивании и притяжении" заключается сущность сложного культурно-психологического явления, определяемого словом "национальность". "Отталкивание и притяжение" является случайным, наносным моментом в национальном самосознании, производным других жизненных факторов. Разграничивая понятия национального самосознания и патриотизма, мы думаем, что объединение политическое, государственное единство -- патриотизм не влекут за собой денационализации, национального безразличия. Патриотизм не исключает национального самосознания, равно как в свою очередь и национальное самосознание не исключает патриотизма. Быть патриотом "великой России" вовсе не равносильно отказу от сознания своей малорусской, польской, еврейской etc. национальности, равно как сознание своей еврейской, польской, малорусской национальности -- не препятствие к патриотизму российскому. Патриотизм в России должен быть именно российским, что вовсе не приводит к тому "оброссиванию", против которого протестует П. Б. Струве, как против "безнужного и бесплодного прикрывания своего национального лица". Его рассуждения на эту тему основаны на явном недоразумении. Что касается национального самосознания, обнаружения своего национального лица, то оно в наших глазах является крупной культурной ценностью.

Но даже и теперь, когда, по справедливому замечанию В. С. Голубева, мы "болеем не только нравственным, но и физическим недугом", национальный вопрос в России с точки зрения "державной" национальности должен оставаться тем же, чем он был по определению Вл. Соловьева -- "вопросом не о существовании, а о достойном существовании".

Только такая постановка национальной проблемы не допускает никаких угрожающих "проекций" ее.


## ПРИМЕЧАНИЯ


Впервые: Слово. 1909. No 748. Печатается по сборнику. Михаил Михайлович Могилянский (1873--1942) -- в 1890-е -- марксист, в 1900-х левый либерал, участник украинского политического движения.