# Версальский экспромт

Жан-Батист Мольер

(L'Impromptu de Versailles)

Комедия в одном действии.

Переводъ Ѳ. Н. Устрялова (1884).

СОБРАНІЕ СОЧИНЕНІЙ МОЛЬЕРА


ИЗДАНІЕ О. И. БАКСТА

ВЪ ТРЕХЪ ТОМАХЪ.


ТОМЪ ПЕРВЫЙ.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.


Книжный магазинъ О. И. Бакста, Невскій, 28.

1884


http://az.lib.ru/


ЭКСПРОМТЪ ВЪ ВЕРСАЛѢ.


(L'IMPROMPTU DE VERSAILLES).


КОМЕДІЯ ВЪ ОДНОМЪ ДѢЙСТВІИ.


Представлена въ первый разъ въ Версалѣ 14 Октября, а въ Парижѣ 4 Ноября 1663 г.


Переводъ Ѳ. Устрялова


ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА:


Мольеръ, смѣшной маркизъ.

Брекуръ, важное лицо.

Ла-Гранжъ, смѣшной маркизъ.

Дю-Круази, поэтъ.

Ла-Торилльеръ, надоѣдливый маркизъ.

Бежаръ, придворный.

Г-жа Дюпаркъ, маркиза съ претензіями.

Г-жа Бежаръ, чопорная дама.

Г-жа Де-Бри, благоразумная кокетка.

Г-жа Мольеръ, остроумная насмѣшница.

Г-жа Дю-Круази, сладкорѣчивая лицемѣрка.

Г-жа Эрве, жеманная служанка.


Дѣйствіе въ Версалѣ, въ Залѣ Комедіи.


ЯВЛЕНІЕ I.-- МОЛЬЕРЪ, БРЕКУРЪ, ЛА-ГРАНЖЪ, ДЮ-КРУАЗИ, Г. ДЮПАРКЪ, БЕЖАРЪ, ДЕ-БРИ, МОЛЬЕРЪ, ДЮ-КРУАЗИ, ЭРВЕ.


Мольеръ (одинъ, обращаясь къ своимъ товарищамъ, находящимся за сценой).


Что же, господа, вы все медлите и не выходите на сцену? Чортъ побралъ бы этихъ людей! Эй, послушайте! Господинъ Брекуръ!


Брекуръ (за сценой).


Что нужно?


Мольеръ.


Господинъ Ла-Гранжъ!


Ла-Гранжъ (за сценой).


Что случилось?


Мольеръ.


Господинъ Дю-Круази!


Дю-Круази (за сценой).


Что такое?


Мольеръ.


Госпожа Дюпаркъ!


Г-жа Дюпаркъ (за сценой).


Ну, что?


Мольеръ.


Госпожа Бежаръ!


Г-жа Бежаръ (за сценой).


Что угодно?


Мольеръ.


Госпожа Де-Бри!


Г-жа Де-Бри (за сценой).


Чего хотите?


Мольеръ.


Госпожа Дю-Круази!


Г-жа Дю-Круази (за сценой).


Чего вамъ?


Мольеръ.


Госпожа Эрве!


Г-жа Эрве (за сценой).


Иду.


Мольеръ.


Положительно, эти люди сведутъ меня съ ума! Эй!.. (Входятъ Брекуръ, Ла-Гранжъ, Дю-Круази). Чортъ возьми, господа! вы хотите меня взбѣсить сегодня?


Брекуръ.


Что прикажете дѣлать? Мы не знаемъ ролей, и вы сами хотите насъ взбѣсить, заставляя такимъ образомъ играть.


Мольеръ.


Ну, съ этими животными-комедіантами трудно справляться! (Входятъ Г-жи Бежаръ, Дюпаркъ, Мольеръ, Дю-Круази и Эрве).


Г-жа Бежаръ.


Вотъ и мы! Что угодно?


Г-жа Дюпаркъ.


Что придумали?


Г-жа Де-Бри.


Въ чемъ дѣло?


Мольеръ.


Сдѣлайте одолженіе, станьте здѣсь, и такъ какъ вы всѣ въ костюмахъ, а король пріѣдетъ только въ два часа, то употребимъ это время на репетицію и постараемся, какъ бы намъ получше сыграть пьесу.


Ла-Гранжъ.


Развѣ можно играть то, чего не знаешь?


Г-жа Дюпаркъ.


Что касается меня, то объявляю, что ни одного слова не знаю изъ моей роли.


Г-жа Де-Бри.


Отъ начала до конца пьесы я должна буду говорить по суфлеру.


Г-жа Бежаръ.


А я буду просто читать свою роль.


Г-жа Мольеръ.


И я тоже.


Г-жа Эрве.


Мнѣ немного говорить.


Г-жа Дю-Круази.


Да и мнѣ также, но не ручаюсь, могу ошибиться.


Дю-Круази.


Готовъ бы пожертвовать десятью пистолями...


Брекуръ.


А мнѣ дайте хоть двадцать ударовъ хлыстомъ...


Мольеръ.


Вижу, вы всѣ нездоровы изъ за того, что приходится играть жалкую роль! А что сдѣлали бы вы, будь вы на моемъ мѣстѣ?


Г-жа Бежаръ.


На вашемъ мѣстѣ? Ну, васъ жалѣть нечего, вы сочинили пьесу и помните все хорошо.


Мольеръ.


Развѣ я боюсь только того, что позабуду? А тревога за успѣхъ, которую я одинъ переношу? Вы это считаете ни за что? Вы считаете пустяками представлять комедію передъ такою публикою? По вашему, пустяки -- брать на себя смѣшить людей, которые внушаютъ намъ уваженіе и смѣются только тогда, когда имъ угодно? Можетъ ли не дрожать съ головы до ногъ авторъ, подвергнутый такому испытанію? И не скорѣе ли мнѣ сказать, что я готовъ заплатить что угодно, лишь бы отдѣлаться отъ этой обузы?


Г-жа Бежаръ.


Если бы вы дрожали, то приняли бы извѣстныя предосторожности, и не взялись бы сдѣлать въ теченіи какой нибудь недѣли того, что вы сдѣлали!


Мольеръ


А что же было дѣлать, когда король приказалъ?


Г-жа Бежаръ.


Что дѣлать? Почтительнѣйше извиниться, ссылаясь на то, что невозможно сдѣлать что-либо въ такой короткій срокъ; всякій, на вашемъ мѣстѣ, гораздо болѣе заботился бы о своей репутаціи и не компрометировалъ бы себя, подобно вамъ. Ну, что съ вами будетъ, скажите пожалуйста, если дѣло пойдетъ плохо? И мало-ли извлекутъ изъ этого пользы ваши враги?


Г-жа Де-Бри.


Правда, надо было почтительнѣйше извиниться передъ королемъ или просить, чтобы вамъ дали побольше времени.


Мольеръ.


Боже мой, сударыня! Короли любятъ, чтобъ имъ повиновались какъ можно скорѣе и имъ нравится, когда не встрѣчается никакихъ препятствій. То, чего они хотятъ, хорошо лишь въ то время, пока они хотятъ; просить объ отсрочкѣ дивертисмента -- значитъ отнять у него всякую прелесть. Они жаждутъ удовольствій, которыя не заставляютъ себя ждать, и чѣмъ менѣе эти удовольствія приготовлены заранѣе, тѣмъ болѣе они пріятны. Мы никогда не должны думать о себѣ, когда рѣчь идетъ объ исполненіи ихъ желанія; мы существуемъ только для того, чтобы имъ нравиться; и когда они намъ приказываютъ, мы должны какъ можно скорѣе подчиняться ихъ волѣ. Лучше дурно исполнить то, что они отъ насъ требуютъ, но только исполнить скорѣе; и если покроешься стыдомъ отъ того, что потерпѣлъ неуспѣхъ, то все таки можешь утѣшаться горделивою мыслью, что скоро осуществилъ ихъ желаніе. Но, прошу васъ, подумаемъ о репетиціи.


Г-жа Бежаръ.


Что за репетиція, когда никто не знаетъ роли!


Мольеръ.


Говорю вамъ, вы успѣете выучить роль, наконецъ вы такъ умны, что можете дополнить,-- вѣдь это проза и вамъ извѣстенъ сюжетъ.


Г-жа Бежаръ.


Благодарю покорно. Проза еще хуже, чѣмъ стихи.


Г-жа Мольеръ.


Знаете, что я вамъ скажу? Вамъ слѣдовало написать комедію, въ которой вы играли бы одни.


Мольеръ.


Замолчи, жена; ты глупа!


Г-жа Мольеръ.


Покорнѣйше благодарю, милый муженекъ! Вотъ оно что значитъ! Бракъ многихъ измѣняетъ, и назадъ тому полтора года вы не сказали бы мнѣ такихъ вещей!


Мольеръ.


Прошу тебя, замолчи!


Г-жа Мольеръ.


Странная вещь! Какой нибудь ничтожный обрядъ можетъ отнять у насъ всѣ хорошія качества! Мужья и обожатели смотрятъ на насъ совсѣмъ различными глазами!


Мольеръ.


Ну, опять заговорила!


Г-жа Мольеръ.


Если бы я писала комедіи, то непремѣнно избрала бы такой сюжетъ. Я оправдала бы порядочныхъ женщинъ отъ взводимыхъ на нихъ обвиненій и заставила бы мужей бояться разницы между ихъ грубыми манерами и любезнымъ обращеніемъ дамскихъ угодниковъ.


Мольеръ.


Оставимъ это! Теперь не время говорить! У насъ другое дѣло.


Г-жа Бежаръ.


Но если вамъ поручили написать пьесу по поводу критики, появившейся противъ васъ, то отчего вы не написали комедію объ актерахъ, о которой вы уже давно говорили намъ? Это прекрасный сюжетъ, вполнѣ подходящій къ дѣлу, тѣмъ болѣе, что, пытаясь изобразить васъ, ваши враги дали вамъ случай представить тоже ихъ, и это гораздо справедливѣе могло бы назваться портретомъ съ натуры, нежели то, что вышло изъ подъ изъ пера. Представить комика въ комической роли не значитъ изобразить его самого, а воспользоваться его манерой для изображенія характеровъ, какіе онъ представляетъ; это значитъ -- взять тѣ же черты и краски, къ которымъ онъ прибѣгаетъ при изображеніи различныхъ комическихъ характеровъ, взятыхъ съ натуры; но представить актера въ серьезныхъ роляхъ -- значитъ рисовать его собственные недостатки, такъ какъ изображаемыя имъ лица вовсе не требуютъ ни тѣхъ жестовъ, ни той комической интонаціи голоса, по которымъ его можно узнать.


Мольеръ.


Правда; но у меня есть свои причины не дѣлать этого и, между нами, я не думалъ, чтобы стоило этимъ заниматься; къ тому же на это нужно было больше времени. Они даютъ свои представленія въ тѣ же самые дни, какъ и мы; поэтому, съ тѣхъ поръ, какъ мы въ Парижѣ, мнѣ удалось видѣть ихъ не болѣе трехъ-четырехъ разъ; въ ихъ дикціи я замѣтилъ только то, что главнѣйшимъ образомъ бросилось мнѣ въ глава, и мнѣ необходимо внимательнѣе изучить ихъ для того, чтобы портреты вышли болѣе схожими.


Г-жа Дюпаркъ.


Однако я узнала нѣкоторыхъ, когда вы ихъ передразнивали.


Г-жа Де-Бри.


Я слышу объ этомъ въ первый разъ.


Мольеръ.


Однажды мнѣ пришла эта мысль въ голову, но я не обратилъ на нее вниманія, считая это пустяками, шалостью, которая, пожалуй, и не заставила бы посмѣяться.


Г-жа Де-Бри.


Разскажите же и мнѣ, если ужъ говорили другимъ.


Мольеръ.


Теперь не время.


Г-жа Де-Бри.


Хоть въ двухъ словахъ.


Мольеръ.


Я хотѣлъ написать комедію, въ которой дѣйствующимъ лицомъ былъ бы поэтъ, роль котораго я взялъ бы на себя; онъ предлагаетъ поставить свою пьесу актерамъ, только что прибывшимъ изъ провинціи. "Имѣются ли между вами, говоритъ онъ имъ, актеры и актрисы, способные поддержать пьесу? моя пьеса -- такая пьеса, что...-- Позвольте, отвѣчаютъ актеры, у насъ имѣются актеры и актрисы, которые нравились повсюду, гдѣ мы бывали...-- А кто исполняетъ у васъ роль королей?-- Вотъ этотъ актеръ берется иногда за такія роли.-- Какъ! такой красивый, статный молодецъ? Вы смѣетесь, что ли? Надобно, чтобы король былъ толстъ и жиренъ за четверыхъ! Чортъ возьми! король долженъ быть съ большимъ брюхомъ, какъ оно и подобаетъ! король -- обширнаго объема, который могъ бы чудесно занять весь тронъ! Экая невидаль -- король стройный и красивый! Это уже первый недостатокъ. Ну, пусть скажетъ онъ дюжину стиховъ". Тутъ актеръ станетъ декламировать королевскіе стихи, положимъ, хотя бы изъ Никомеда:


"Те le dirai-je, Araspe? Il m'а trop bien servi,

Augmentant mon pouvoir"...


И будетъ декламировать ихъ какъ можно естественнѣе. А поэтъ скажетъ: "Вы называете это декламировать? Да вы смѣетесь! Надо говорить стихи напыщенно: (Подражаетъ Монфлёри, актеру Бургонскаго отеля).


"Те le dirai-je, Araspe" и т. д.


Видите позу? Обратите на нее вниманіе. Сдѣлайте удареніе, какъ слѣдуетъ, на послѣднемъ стихѣ. Вотъ что вызываетъ одобреніе и производитъ неописанный восторгъ.-- Но, позвольте, отвѣчаетъ актеръ, мнѣ кажется, что король, бесѣдуя наединѣ съ начальникомъ стражи, говоритъ какъ человѣкъ, а не принимаетъ устрашающаго тона.-- Вы ничего не смыслите. Попробуйте сказать, какъ говорите теперь,-- и не произведете ни малѣйшаго впечатлѣнія на зрителей. Возьмемъ теперь сцену между любовникомъ и любовницей." Тутъ актеръ и актриса съиграли бы вмѣстѣ такого рода сцену, напримѣръ сцену между Камиллой и Куріаціемъ, опять-таки по возможности естественнѣе:


"Iras-tu, ma chère âme? et ce funeste honneur

"Te plait-il aux dйpens de tout notre bonheur?

"Hélas! je vois trop bien" и т. д.


А поэтъ скажетъ имъ: "Вы смѣетесь надо мною!.. Это никуда не годится! Вотъ какъ слѣдуетъ говорить: (Подражаетъ г-жѣ Бошато, актрисѣ Бургонскаго отеля).


"Iras-tu, ma chère âme" и т. д.

"Non, je te connais mieux" и т.д.


Видите, какъ это естественно и страстно? Полюбуйтесь этимъ веселымъ лицомъ, которое она сохраняетъ во время самыхъ жестокихъ страданій!" -- Вотъ, въ чемъ идея; и онъ, точно также, прошелъ бы роли всѣхъ актеровъ и актрисъ.


Г-жа Де-Бри.


Эта идея забавна, и я узнала ихъ съ перваго же стиха. Продолжайте, прошу васъ.


Мольеръ (подражая Бошато, актеру Бургонскаго отеля, въ стансахъ Сида).


"Percé jusque au tond du coeur" и т. д.


А этого узнаете ли вы въ Помпеѣ, Серторіуса? (Подражаетъ Готрошу, актеру Бургонскаго отеля).

"L'inimitié qui règne entre les deux partis

"N'у rend pas de l'honneur, и т. д.


Г-жа Де-Бри.


Еще-бы не узнать!


Мольеръ.


А этого? (Подражаетъ Виллье, актеру Бургонскаго отеля).


"Seigneur, Polybe est mort, и т. д.


Г-жа Де-Бри.


Да, знаю, кто это. Но между ними есть такіе, которыхъ, по моему мнѣнію, вамъ трудно передразнить.


Мольеръ


Перестаньте! Каждаго можно было бы ухватить за слабую струну, если бы только я хорошенько изучилъ ихъ! Но вы заставляете меня терять дорогое время. Прошу васъ, сдѣлайте одолженіе, подумайте о насъ самихъ и не будемъ болтать о пустякахъ. (Ла-Гранжу) Постарайтесь разыграть со мною хорошенько роль маркиза.


Г-жа Кольеръ.


Все маркизы, да маркизы!


Мольеръ.


Да-съ, все маркизы! Да какого-же чорта взять, чтобы изобразить на сценѣ любезный, пріятный характеръ? Нынѣшній маркизъ всѣхъ смѣшитъ въ пьесѣ; и какъ въ древнихъ комедіяхъ всегда изображается простакъ слуга, заставляющій публику хохотать, точно также и намъ необходимъ уморительный маркизъ, потѣшающій зрителей.


Г-жа Бежаръ.


Это правда; безъ него нельзя обойтись.


Мольеръ.


Что касается васъ, сударыня...


Г-жа Бежаръ.


Я отвратительно исполню свою роль, и рѣшительно не понимаю, съ какой стати вы дали мнѣ роль чопорной дамы.


Мольеръ.


Помилуйте, вы тоже самое говорили, когда вамъ дали роль въ "Критикѣ на Школу женщинъ"; а между тѣмъ исполнили ее великолѣпно и всѣ единогласно это подтвердили. Повѣрьте, и съ этою ролью будетъ тоже самое: вы сыграете ее лучше, нежели думаете.


Г-жа Дюпаркъ.


Можетъ ли это быть? Трудно найти на свѣтѣ женщину, менѣе чопорную, чѣмъ я.


Мольеръ.


Вы правы; но въ этомъ то вы и выказываете ваши достоинства, какъ превосходная актриса: вы представляете лицо, совершенно противоположное вашему характеру. И такъ, вникните всѣ въ сущность вашихъ ролей и воображайте себѣ, что вы то самое лицо, какое представляете.

(Обращаясь къ Дю-Круази). Вы играете роль поэта и должны какъ слѣдуетъ создать эту личность, выразить характеръ педанта, сохраняющійся при столкновеніяхъ съ порядочнымъ обществомъ, этотъ вразумительно-наставительный тонъ, вѣрность въ произношеніи, отчеканивающемъ каждый слогъ и не пропускающемъ ни одной буквы по самой строгой орѳографіи.

(Брекуру). Вы играете роль честнаго придворнаго, какъ вы уже играли въ "Критикѣ на Школу женщинъ", т. е. вы должны принять солидный видъ, сохранить естественный тонъ голоса и какъ можно менѣе прибѣгать къ жестикуляціи.

(Ла-Гранжу). Вамъ мнѣ нечего сказать.

(Г-жѣ Бежаръ). Ну-съ, вы представляете женщину, полагающую, что, за исключеніемъ любви, ей дозволено все остальное; одну изъ тѣхъ женщинъ, которыя съ гордостью употребляютъ свою щепетильность въ видѣ обороны, смотрятъ свысока на всякаго и хотятъ, чтобы наилучшія качества другихъ ровно ничего не значили въ сравненіи съ ихъ жалкою непорочностью, на которую никто не покушается. Имѣйте постоянно этотъ типъ передъ глазами и воспроизведите его въ каррикатурѣ.

(Г-жѣ Де-Бри). Вамъ слѣдуетъ представить одну изъ тѣхъ женщинъ, которыя считаютъ себя самыми добродѣтельными на свѣтѣ, лишь бы только сохранять наружное приличіе; одну изъ тѣхъ женщинъ, которыя полагаютъ грѣхъ лишь въ скандалѣ, которыя потихоньку устроиваютъ свои дѣлишки, подъ предлогомъ чистыхъ отношеній, и зовутъ друзьями тѣхъ, кого другіе называютъ любовниками. Вникните хорошенько въ этотъ характеръ.

(Г-жѣ Мольеръ). Вы играете ту же роль, какъ и въ Критикѣ, и мнѣ говорить вамъ нечего, точно также, какъ и г-жѣ Дюпаркъ.

(Г-жѣ Дю-Круази). Вы представляете одну изъ тѣхъ особъ, которыя обращаются со всѣми ласково, но всегда найдутъ случай мимоходомъ уколоть ближняго, и очень недовольны, если допустили при себѣ похвалить кого нибудь. Полагаю, вы недурно исполните эту роль.

(Г-жѣ Эрве). Вы -- субретка жеманницы, которая по временамъ вмѣшивается въ разговоръ и по возможности усвоиваетъ себѣ выраженія барыни.-- Я уясняю вамъ всѣ характеры для того, чтобы они лучше запечатлѣлись у васъ въ памяти. Теперь начнемте репетицію и посмотримъ, какъ она пойдетъ. Ахъ, вотъ пришелъ не кстати! Еще этого не! доставало!


ЯВЛЕНІЕ II.-- ТѢЖЕ, ЛА-ТОРИЛЛЬЕРЪ.


Ла-Торилльеръ.


Здравствуйте, г. Мольеръ!


Мольеръ.


Вашъ покорный слуга! (Въ сторону) Чтобъ чума надъ нимъ стряслась!


Ла-Торилльеръ.


Какъ поживаете?


Мольеръ.


Хорошо, благодарю васъ! (Актрисамъ) Сударыни, не...


Ла-Торилльерь.


Я только что изъ одного дома, гдѣ наслышался о васъ много хорошаго.


Мольеръ.


Премного обязанъ. (Въ сторону) Чортъ-бы его побралъ! (Актерамъ) Обратите вниманіе...


Ла-Торилльеръ.


Сегодня вы даете новую пьесу?


Мольеръ.


Да-съ. (Актрисамъ) Не забудьте...


Ла-Торилльеръ.


Вамъ поручилъ написать ее король?


Мольеръ.


Да-съ. (Актерамъ) Главное, подумайте...


Ла-Торилльеръ.


А какъ названіе?


Мольеръ.


Да, сударь.


Ла-Торилльеръ.


Я спрашиваю, какъ ея названіе.


Мольеръ.


Я и самъ не знаю. (Актрисамъ) Необходимо, чтобы вы...


Ла-Торилльеръ.


А какъ вы будете одѣты?


Мольеръ.


Какъ видите. (Актерамъ) Прошу васъ...


Ла-Торилльеръ.


Когда начало?


Мольеръ.


Когда пожалуетъ король. (Въ сторону) Провалился бы онъ съ своими вопросами!


Ла-Торилльеръ.


А когда онъ пожалуетъ, какъ вы думаете?


Мольеръ.


Разрази меня громъ, если я это знаю!


Ла-Торилльеръ.


Не знаете-ли вы...


Мольеръ.


Послушайте, сударь, я совершеннѣйшій невѣжда на всемъ земномъ шарѣ. Клянусь, я ровно ничего не знаю, о чемъ-бы вы меня ни спросили. (Въ сторону) Я взбѣшенъ! Этотъ палачъ, съ самымъ спокойнымъ видомъ, задаетъ вопросы и совсѣмъ не думаетъ о томъ, что у насъ голова занята другимъ.


Ла-Торилльеръ.


Милостивыя государыни, имѣю честь кланяться.


Мольеръ.


Ну, вотъ! за другихъ принялся!


Ла-Торилльеръ (г-жѣ Дю-Круази).


Вы прелестны, какъ ангелъ! (Поглядывая на г-жу Эрве) Вы будете обѣ играть сегодня?


Г-жа Дю-Круази.


Да, сударь.


Ла-Торилльеръ.


Безъ васъ, пьеса не многаго-бы стоила!


Мольеръ (тихо актрисамъ).


Не заставите-ли вы его убраться отсюда?


Г-жа Де-Бри.


Мы должны начать теперь репетицію.


Ла-Торилльеръ.


О, не буду вамъ мѣшать! Сдѣлайте одолженіе, продолжайте.


Г-жъ Де-Бри.


Но...


Ла-Торилльеръ.


Нѣтъ, нѣтъ, я не прощу себѣ, если кого-либо могу стѣснить. Прошу васъ, репетируйте совершенно свободно.


Г-жа Де-Бри.


Да, но...


Ла-Торилльеръ.


Повторяю, я не терплю церемоній, и вы можете играть все, что угодно.


Мольеръ.


Милостивый государь, эти дамы затрудняются вамъ сказать, что имъ весьма желательно, чтобы никто не присутствовалъ здѣсь на репетиціи.


Ла-Торилльеръ.


Отчего? Для меня здѣсь нѣтъ никакой опасности!


Мольеръ.


У насъ такъ принято, и вамъ самимъ будетъ гораздо пріятнѣе, когда увидите пьесу сразу.


Ла-Торилльеръ.


Ну, такъ я пойду искажу, что вы готовы.


Мольеръ.


Сдѣлайте одолженіе, не торопитесь!


ЯВЛЕНІЕ III.-- МОЛЬЕРЪ, БРЕКУРЪ, ЛА-ГРАНЖЪ, ДЮ-КРУАЗИ, Г-жи: ДЮПАРКЪ, БЕЖАРЪ, ДЕ-БРИ, МОЛЬЕРЪ, ДЮ-КРУАЗИ, ЭРВЕ.


Мольеръ.


Боже мой! Какъ много нахаловъ на свѣтѣ! Однако, начнемъ. Прежде всего, представьте себѣ, что дѣйствіе происходитъ въ пріемной короля, такъ какъ именно тамъ ежедневно случаются прекурьозныя вещи. Очень легко ввести туда кого угодно и даже можно найти поводъ къ присутствію женщинъ, которыхъ я ввожу въ пьесѣ. Комедія начинается встрѣчею двухъ маркизовъ. (Ла-Гранжсу). Помните хорошенько, что вы должны войти, какъ я уже говорилъ вамъ, съ видомъ знатнаго франта, развязно и свободно, расчесывая свой парикъ, напѣвая пѣсенку сквозь зубы. Ла, ла, ла; ла, ла, ла!... Посторонитесь, господа; дайте мѣсто обоимъ маркизамъ! Они, вѣдь, такіе важные господа, что не могутъ вращаться въ тѣсномъ пространствѣ! (Ла-Гранжу) Ну, говорите.


Ла-Гранжъ.


"Здравствуй, маркизъ".


Мольеръ.


Ахъ, Боже мой! Это совсѣмъ не тонъ маркиза! Надо взять тонъ повыше: большая часть этихъ господъ усвоила себѣ особую манеру говорить, чтобы отличаться отъ простыхъ смертныхъ: Здравствуй, маркизъ. Начните снова.


Ла-Гранжъ.


"Здравствуй, маркизъ".


Мольеръ.


"А, маркизъ! Къ твоимъ услугамъ!"


Ла-Гранжъ.


"Ты что здѣсь дѣлаешь?"


Мольеръ.


"Какъ видишь, жду, чтобы всѣ эти господа опорожнили комнату, и тогда покажу свою физіономію".


Ла-Гранжъ.


"Однако, какая толпа! Я не сунусь съ ними, лучше войду въ числѣ послѣднихъ".


Мольеръ.


"Тутъ, по крайней мѣрѣ, человѣкъ двадцать вполнѣ увѣрены, что не попадутъ, а все таки толпятся и занимаютъ всѣ входы у дверей".


Ла-Гранжъ.


"Скажемъ наши имена докладчику: онъ насъ вызоветъ".


Мольеръ.


"Это тебѣ хорошо; но я не желаю, чтобы меня Мольеръ вывелъ на сцену".


Ла-Гранжъ.


"Однако, маркизъ, мнѣ кажется, что вѣдь это тебя онъ изображаетъ въ Критикѣ?"


Мольеръ.


"Меня? Слуга покорный! Напротивъ,-- тебя самого, съ головы до ногъ".


Ла-Гранжъ.


"Ого! Ты очень добръ, навязывая мнѣ свою особу!"


Мольеръ.


"Ты, видно, шутишь, отдавая мнѣ то, что принадлежитъ тебѣ".


Ла-Гранжъ (смѣясь).


"Ха, ха, ха! Да это пресмѣшно!"


Мольеръ (смѣясь).


"Ха, ха, ха! Да это презабавно!"


Ла-Гранжъ.


"Какъ? Ты утверждаешь, что не ты выставленъ въ роли маркиза въ Критикѣ?"


Мольеръ.


"Правда, правда! Отвратительна, чортъ возьми! Отвратительна! Слоенный пирожокъ! Это я, я, разумѣется, я!"


Ла-Гранжъ.


"Еще-бы! Разумѣется, ты! И тебѣ нечего смѣяться! Если хочешь, будемъ держать пари, и посмотримъ, кто изъ насъ правъ."


Мольеръ.


"А на что пари?"


Ла-Гранжъ.


"Держу сто пистолей, что это ты".


Мольеръ.


"А я держу сто пистолей, что это ты!"


Ла-Гранжъ.


"Сто пистолей чистоганомъ?"


Мольеръ.


"Чистоганомъ. Девяносто пистолей за долгъ Аминтаса, и десять пистолей чистыми деньгами".


Ла-Гранжъ.


"Идетъ!"


Мольеръ.


"Отлично!"


Ла-Гранжъ.


"Рискнулъ ты!"


Мольеръ.


"Пропали твои денежки!"


Ла-Гранжъ.


"Но къ кому-же намъ обратиться?"


Мольеръ.


"Да вотъ этотъ господинъ насъ разсудитъ. (Брекуру). Шевалье..."


Брекуръ.


"Что угодно?"


Мольеръ.


Отлично! Теперь этотъ принимаетъ на себя тонъ маркиза! Вѣдь я же говорилъ вамъ, что вы должны играть свою роль какъ можно естественнѣе!


Брекуръ.


Правда!


Мольеръ.


Ну, вотъ. "Шевалье...


Брекуръ.


"Что угодно?..


Мольеръ.


"Будь судьею въ нашемъ пари.


Брекуръ.


"А въ чемъ пари?


Мольеръ.


"Мы споримъ, кого изъ насъ изобразилъ Мольеръ въ своемъ маркизѣ въ Критикѣ; онъ увѣряетъ, будто меня; а я держу пари, что его.


Брекуръ.


"А я думаю,-- ни того, ни другого. Вы съ ума сошли, примѣняя къ себѣ созданіе автора. На это жаловался, нѣсколько дней тому назадъ, и Мольеръ, говорившій съ людьми, которые, я слышалъ, нападали на него, подобно вамъ. Онъ говорилъ, что ничего не могло быть ему непріятнѣе, какъ слушать обвиненія въ томъ, что онъ пишетъ портреты, и нѣкоторые узнаютъ въ нихъ себя. Онъ имѣетъ цѣлью рисовать нравы, не касаясь личностей, и всѣ представляемыя имъ лица -- лица вымышленныя, призраки, которыхъ онъ одѣваетъ по своей волѣ, къ удовольствію зрителей; ему было-бы очень досадно, если-бы онъ вывелъ на сцену кого-нибудь изъ живыхъ, и если что либо могло бы отучить его писать комедіи, такъ это именно сходство, которое стараются въ нихъ постоянно находить, сходство, которое измышляли и подтверждали его враги, съ цѣлью повредитъ ему во мнѣніи лицъ, о которыхъ онъ никогда не думалъ. И, въ самомъ дѣлѣ, я нахожу, что онъ правъ: скажите, съ какой стати примѣнять его жесты и слова, искать съ нимъ ссоры и говорить во всеуслышаніе: онъ изображаетъ такого-то,-- когда это можетъ относиться къ ста лицамъ? Такъ какъ цѣль комедіи состоитъ въ изображеніи человѣческихъ недостатковъ и, въ особенности, недостатковъ современныхъ намъ людей, то Мольеру невозможно было вывести какой-нибудь характеръ, который не встрѣчался бы иногда въ свѣтѣ, и если станутъ обвинять его въ томъ, что онъ нарочно выставилъ лица, въ которыхъ можно найти изображенные; имъ недостатки, то безъ сомнѣнія, ему болѣе не слѣдуетъ писать комедій.


Мольеръ.


"Чортъ возьми, шевалье! ты хочешь оправдать Мольера и выгородить вотъ этого пріятеля.


Ла-Гранжъ.


"Нисколько. Онъ тебя выгораживаетъ. Но мы найдемъ другихъ судей.


Мольеръ.


"Хорошо. Но скажи мнѣ, шевалье, не находишь ли ты, что твой Мольеръ уже истощился и что онъ болѣе не найдетъ предметовъ для...


Брекуръ.


"Не найдетъ предметовъ? Повѣрь, любезный маркизъ, мы всегда дадимъ ему довольно матеріала, и не смотря на все, что онъ дѣлаетъ и говоритъ, мы идемъ совсѣмъ не по той дорогѣ, гдѣ можемъ сдѣлаться благоразумными.


Мольеръ.


Остановитесь! Все это мѣсто необходимо оттѣнить. Послушайте, какъ я скажу: "Онъ болѣе не найдетъ предметовъ для...-- Не найдетъ предметовъ? Повѣрь, любезный маркизъ, мы всегда дадимъ ему довольно матеріала, и не смотря на все то, что онъ дѣлаетъ и говоритъ, мы идемъ совсѣмъ не по той дорогѣ, гдѣ можемъ сдѣлаться благоразумными. Ты думаешь, онъ исчерпалъ въ своихъ комедіяхъ всю смѣшную сторону людей? Не выходя отсюда, изъ этихъ придворныхъ покоевъ, развѣ не представляются ему десятки характеровъ, которыхъ онъ и не коснулся? Развѣ не увидитъ онъ здѣсь, напримѣръ, тѣхъ, которые увѣряютъ другъ друга въ самой преданной дружбѣ, а обернувшись спиною, готовы разорвать другъ друга въ клочки? Развѣ нѣтъ здѣсь безпредѣльныхъ и пошлыхъ льстецовъ, не прибавляющихъ ни малѣйшей соли къ расточаемой ими похвальбѣ, которыхъ лесть заключаетъ въ себѣ какую-то приторную сладость, наводящую тошноту на слушателя? Развѣ нѣтъ здѣсь низкихъ искателей милости, вѣроломныхъ обожателей фортуны, которые воскуряютъ вамъ ѳиміамъ въ счастіи, а въ горѣ нападаютъ на васъ? Мало ли здѣсь вѣчно недовольныхъ людей, безполезныхъ прихлебателей, навязчивыхъ спутниковъ,-- словомъ, такихъ людей, говорю я, которые свою надоѣдливость считаютъ услугою и хотятъ награды за то, что надоѣдали монарху цѣлые десятки лѣтъ? Не проходятъ ли передъ нимъ тѣ, что одинаково любезничаютъ со всѣми, расточаютъ поклоны направо и налѣво и бѣгутъ ко всякому, кого замѣтятъ, съ распростертыми объятіями и одними и тѣми же изъявленіями дружбы?-- Вашъ покорнѣйшій слуга! Я весь къ вашимъ услугамъ! Считайте меня вашимъ! Располагайте мною, какъ преданнѣйшимъ другомъ! Какъ я счастливъ, что могу обнять васъ! Извините, я васъ не видалъ! Сдѣлайте одолженіе, поручите мнѣ что-нибудь! Будьте увѣрены, я принадлежу вамъ тѣломъ и душой! Васъ уважаю я болѣе всѣхъ на свѣтѣ! Никого не цѣню я такъ, какъ васъ! Прошу васъ мнѣ вѣрить! Пожалуйста, въ этомъ не сомнѣвайтесь! Съ истиннымъ почтеніемъ! Покорнѣйшій слуга! Повѣрь, маркизъ, Мольеръ всегда найдетъ себѣ сюжетовъ болѣе, чѣмъ нужно; и все, что онъ до сихъ поръ затронулъ,-- бездѣлица въ сравненіи съ тѣмъ, что еще остается". Вотъ какъ это приблизительно должно быть сказано.


Брекуръ.


Довольно!


Мольеръ.


Продолжайте.


Брекуръ.


"Вотъ Климена и Элиза".


Мольеръ (г-жамъ Дюпаркъ и Мольеръ).


Теперь вы приходите вдвоемъ. (Г-жѣ Дюпаркъ) Старайтесь придать себѣ утомленную походку и церемонныя манеры. Это не по васъ; но что дѣлать! Иногда приходятся принудить себя.


Г-жа Мольеръ.


"Ну, конечно, я узнала васъ издалека; по одной осанкѣ я замѣтила, что это не можетъ быть никто другая.


Г-жа Дюпаркъ.


"Какъ видите. Я ожидаю здѣсь выхода одного человѣка, съ которымъ у меня есть дѣло.


Г-жа Мольеръ.


"И я тоже".


Мольеръ.


Сударыни, вотъ ящики, которые будутъ служить вамъ вмѣсто креселъ.


Г-жа Дюпаркъ.


"Сдѣлайте одолженіе, садитесь.


Г-жа Мольеръ.


"Послѣ васъ, сударыня".


Мольеръ.


Хорошо. Послѣ разныхъ нѣмыхъ ужимокъ, каждая займетъ свое мѣсто и будетъ говорить, сидя, за исключеніемъ маркизовъ, которые то встаютъ, то снова садятся, подъ вліяніемъ вполнѣ естественнаго безпокойства. "Однако, шевалье, тебѣ слѣдовало бы полечить свои ленты!


Врежуръ.


"Это зачѣмъ?


Мольеръ.


"Онѣ совсѣмъ плохи!


Брекуръ.


"Оставь глупости!


Г-жа Мольеръ.


"Боже мой, сударыня! Какой у васъ прелестный цвѣтъ лица! Замѣчательной бѣлизны! А губки удивительно розовыя,-- такъ и горятъ!


Г-жа Дюпаркъ.


"Перестаньте, прошу васъ! Не смотрите на меня; я сегодня просто чудовище!


Г-жа Мольеръ.


"Умоляю васъ, приподнимите вашу вуалетку.


Г-жа Дюпаркъ.


"Я сегодня на себя не похожа, говорю вамъ; даже сама на себя боюсь взглянуть.


Г-жа Мольеръ.


"Вы такъ прекрасны!


Г-жа Дюпаркъ.


"Нисколько!


Г-жа Мольеръ.


"Ну, покажитесь!


Г-жа Дюпаркъ.


"Ахъ, оставьте!


Г-жа Мольеръ.


"Умоляю васъ!


Г-жа Дюпаркъ.


"Ради Бога!


Г-жа Мольеръ.


"Пожалуйста!


Г-жа Дюпаркъ.


"Вы приводите меня въ отчаяніе!


Г-жа Мольеръ.


"На минутку!


Г-жа Дюпаркъ.


"Нѣтъ, нѣтъ!


Г-жа Мольеръ.


"Вы непремѣнно должны показаться! Нельзя уйти безъ того, чтобы не посмотрѣть на васъ!


Г-жа Дюпаркъ.


"Боже мой! Какая вы удивительная женщина! Непремѣнно нужно сдѣлать то, что вы захотите!


Г-жа Мольеръ.


"О, сударыня! Клянусь, вы только выигрываете, показываясь при дневномъ свѣтѣ! Злые люди говорятъ, будто вы краситесь! Теперь я ихъ всѣхъ обличу.


Г-жа Дюпаркъ.


"Увы! я даже не понимаю, что значитъ краситься. Но куда идутъ эти дамы?


Г-жа Де-Бри.


"Позвольте, mesdames, сообщить вамъ мимоходомъ самую пріятную новость: вотъ господинъ Лизидасъ увѣрилъ насъ, что противъ Мольера написана пьеса и что ее будутъ играть придворные артисты.


Мольеръ.


"Правда: мнѣ даже хотѣли ее прочесть. Фамилія автора Бр.... Бру... Бросо.


Дю-Круази.


"На афишѣ значится имя Бурсо. Но, сказать по секрету, въ этой пьесѣ участвовало много лицъ, и поэтому слѣдуетъ ожидать чего нибудь особеннаго. Вообще авторы и актеры смотрятъ на Мольера, какъ на своего злѣйшаго врага; мы соединились всѣ вмѣстѣ противъ него. Каждый изъ насъ приложилъ свою кисть къ его портрету; но мы остереглись выставить наши фамиліи; въ главахъ общества, ему было бы черезъ чуръ лестно пасть подъ усиліями всего Парнаса. Съ цѣлью сдѣлать его поношеніе болѣе постыднымъ, мы именно желали выбрать автора безъ всякой репутаціи.


Г-жа Дюпаркь.


"Признаюсь, это приводитъ меня въ восторгъ.


Мольеръ.


"И меня также. Чортъ возьми! самъ насмѣшникъ будетъ осмѣянъ! Ну, ужъ достанется же ему!..


Г-жа Дюпаркь.


"Впередъ будетъ знать, что значитъ надъ всѣмъ смѣяться! Какъ! этотъ нахалъ не допускаетъ, чтобы въ женщинахъ признавали умъ! Онъ осуждаетъ наши возвышенныя выраженія и хочетъ, чтобы мы всегда пресмыкались на землѣ!


Г-жа Де-Бри.


"Да что выраженія; онъ критикуетъ наши привязанности, какъ бы онѣ ни были невинны. По его словамъ, для насъ преступно обладать достоинствами!


Г-жа Дю-Круази.


"Это невыносимо! Послѣ этого женщинѣ ничего нельзя дѣлать! Онъ не оставляетъ въ покоѣ нашихъ мужей, открывая имъ глаза и предостерегая ихъ отъ такихъ вещей, которыя даже не приходятъ имъ въ голову!


Г-жа Бежаръ.


"Положимъ, и это пустяки. Но онъ смѣется и надъ порядочными женщинами; этотъ неприличный комикъ называетъ ихъ порядочными вѣдьмами!


Г-жа Мольеръ.


"Онъ просто нахалъ! Никому спуска не даетъ!


Дю-Крузи.


"Надо будетъ поддержать представленіе этой комедіи; а придворные актеры...


Г-жа Дюпаркъ.


"Пусть будутъ спокойны! Я головою ручаюсь за успѣхъ пьесы.


Г-жа Мольеръ.


"Вы правы, сударыня. Слишкомъ много людей заинтересовано въ томъ, чтобы найти ее превосходною. Можно ли допустить, чтобы всѣ тѣ, которые принимаютъ на свой счетъ насмѣшки Мольера, не воспользовались случаемъ отомстить ему, превознося до небесъ эту комедію?


Брекурь (иронически).


"Безъ сомнѣнія. Съ своей стороны, я отвѣчаю за дюжину маркизовъ, полдюжины жеманницъ, двадцать кокетокъ и тридцать рогоносцевъ, которые не преминутъ апплодировать.


Г-жа Мольеръ.


"Такъ и слѣдуетъ! Зачѣмъ обижать этихъ лицъ, и въ особенности рогоносцевъ,-- этихъ прелестнѣйшихъ людей въ свѣтѣ!


Мольеръ.


"Еще бы! Мнѣ говорили, что и его комедіи отдѣлаютъ на славу и что актеры и авторы, отъ перваго до послѣдняго, жестоко обозлены на него.


Г-жа Мольеръ.


"По дѣломъ ему! Зачѣмъ пишетъ дрянныя пьесы, которыя привлекаютъ весь Парижъ и въ которыхъ такъ хорошо изображаетъ лица, что каждый себя въ нихъ узнаетъ? Отчего, напримѣръ, не пишетъ онъ такихъ комедій, какъ господинъ Лизидасъ? Никто не возставалъ бы противъ него и всѣ авторы хорошо отзывались бы о немъ. Правда, подобныя пьесы не привлекаютъ множества публики, но за то онѣ всегда хорошо написаны, никто противъ нихъ не пишетъ, а зрители всѣ горятъ желаніемъ найти ихъ превосходными.


Дю-Круази.


"Да, у меня есть то преимущество, что я не дѣлаю себѣ враговъ, и всѣ мои произведенія заслужили одобреніе ученыхъ.


Г-жа Мольеръ.


"Вы хорошо дѣлаете, что довольны собою. Это лучше рукоплесканій публики и денегъ, которыя можно нажить пьесами Мольера. Не все ли вамъ равно, будетъ ли публика присутствовать на представленіи вашихъ пьесъ, или нѣтъ, лишь бы только онѣ удостоились похвалы вашихъ сотоварищей!


Ла-Гранжъ.


"Но когда же пойдетъ Портретъ художника?


Дю-Круази.


"Не знаю; но я готовлюсь непремѣнно быть въ числѣ первыхъ и кричать: что за прелесть!


Мольеръ.


"И я также, чортъ возьми!


Ла-Гранжъ.


"Да и я также, клянусь Богомъ!


Г-жа Дюпаркъ.


"Ужъ и я не пожалѣю себя. Я ручаюсь за такое шумное одобреніе, которое разомъ уничтожитъ сужденія враговъ. Мы должны сдѣлать по крайней мѣрѣ хоть это,-- подержать защитника нашихъ интересовъ!


Г-жа Мольеръ.


"Великолѣпно сказано!


Г-жа Де-Бри.


"Мы должны всѣ такъ поступать!


Г-жа Бежаръ.


"Непремѣнно!


Г-жа Дю-Круази.


"Разумѣется!


Г-жа Эрве.


"Пусть не будетъ пощады этому пересмѣшнику!


Мольеръ.


"Однако, мой другъ шевалье, твоему Мольеру просто придется спрятаться".


Брекуръ.


"Ему? Обѣщаюсь тебѣ, маркизъ, что онъ нарочно пойдетъ въ театръ посмѣяться, вмѣстѣ съ другими, надъ тѣмъ портретомъ, которому онъ послужилъ оригиналомъ".


Мольеръ.


"Ну! навѣрное, будетъ смѣяться сквозь зубы".


Брекуръ.


"Какъ знать! Можетъ быть, онъ найдетъ болѣе поводовъ смѣяться, нежели ты думаешь. Мнѣ пьесу показывали, и такъ какъ все, что въ ней есть хорошаго, дѣйствительно заимствовано отъ Мольера, но такое развлеченіе публики ему, конечно, понравится; а тѣ мѣста, въ которыхъ стараются его очернить, навѣрное не будутъ одобрены публикой -- иначе, я жестоко ошибаюсь. Что-же касается лицъ, которыхъ старались возбудить противъ него тѣмъ, что онъ, какъ говорятъ, пишетъ черезъ чуръ похожіе портреты, то это очень некрасиво, и кромѣ того въ высшей степени безтактно и смѣшно. Я до сихъ поръ никогда не думалъ, чтобы поводомъ къ осужденію писателя могла служить слишкомъ вѣрная обрисовка людей".


Ла-Гранжъ.


"Актеры говорили мнѣ, что разсчитываютъ на его отвѣть и что...


Брекуръ.


"На отвѣтъ?.. Признаюсь, я счелъ-бы его сумасшедшимъ, если-бы онъ далъ себѣ трудъ отвѣчать на ихъ брань. Всѣмъ хорошо извѣстно, изъ какого источника она можетъ происходить. Самый лучшій отвѣтъ, какой онъ можетъ имъ сдѣлать,-- это написать новую комедію, которая пользовалась-бы такимъ-же успѣхомъ, какъ и прежнія. Вотъ единственное средство отмстить имъ, какъ должно. Я знаю изъ нравы и убѣжденъ, что новая пьеса, которая отобьетъ отъ нихъ публику, разозлитъ ихъ лучше всякой сатиры, какую только можно на нихъ написать".


Мольеръ.


"Но, шевалье..."


Г-жа Бежаръ.


Позвольте мнѣ немножко пріостановить репетицію... (Мольеру) Знаете, что я вамъ скажу? Будь я на вашемъ мѣстѣ, я повела-бы дѣло иначе. Всѣ ожидаютъ отъ васъ громоваго отвѣта и, смотря по тому, какъ, по слухамъ, вы выставлены въ этой пьесѣ, вы имѣли-бы право все высказать актерамъ, не щадя никого.


Мольеръ.


Меня бѣсятъ ваши разсужденія! Видно, у всѣхъ женщинъ одна и таже замашка! Вы хотите, чтобы я разокъ вскипятился противъ нихъ и, по ихъ примѣру, тотчасъ-же разразился ругательствами и оскорбленіями. Нечего сказать, славная честь для меня и удивительное пораженіе для нихъ! Развѣ они уже давно не приготовишь къ этому? Когда они разсуждали, слѣдуетъ-ли играть Портретъ художника, боясь отместки, то нѣкоторые возразили: пусть отплатитъ онъ какими хочетъ ругательствами, только-бы намъ собрать денегъ! Не правда-ли, какъ это доказываетъ душу, доступную чувству стыда? Развѣ я отмщу за себя, если дамъ имъ то, что они стремятся получить?


Г-жа Де-Бри.


Однако они очень оскорбились тремя или четырьмя словами, сказанными о нихъ въ Критикѣ и въ вашихъ Жеманницахъ.


Мольеръ.


Правда,-- эти три четыре слова очень оскорбительны, и они имѣютъ полное право ссылаться на нихъ. Но, вѣрьте, дѣло не въ этомъ: величайшее зло, какое я имъ причинилъ, заключается въ томъ, что я имѣю счастіе нравиться нѣсколько болѣе, нежели они желали-бы. Съ тѣхъ поръ, какъ мы пріѣхали въ Парижъ, ихъ образъ дѣйствій слишкомъ указываетъ на ихъ слабую сторону. Но пусть дѣлаютъ, что хотятъ! Всѣ ихъ планы не должны меня тревожить! Они критикуютъ мои пьесы,-- тѣмъ лучше! Боже оборони меня написать когда нибудь такую пьесу, которая понравилась-бы имъ! Я считалъ-бы это для себя положительнымъ неуспѣхомъ.


Г-жа Де-Бри.


Однако не особенно пріятно автору, когда бранятъ его произведенія!


Мольеръ.


А что мнѣ за дѣло? Не получилъ-ли я отъ своей пьесы всего, чего стремился получить, такъ какъ она имѣла счастіе понравиться высокимъ особамъ, которымъ я преимущественно стараюсь нравиться? Не долженъ-ли я быть доволенъ ея участью, и не приходятъ-ли всѣ нападки черезъ чуръ поздно? Неужели теперь это можетъ касаться меня? Когда нападаютъ на пьесу, имѣвшую успѣхъ, то не нападаютъ-ли скорѣе на сужденіе тѣхъ, кто ее одобрилъ, чѣмъ на искусство того, кто ее написалъ?


Г-жа Де-Бри.


Признаюсь, я съ удовольствіемъ осмѣяла-бы этого ничтожнаго писаку, осмѣливающагося задѣвать лицъ, которыя совсѣмъ и не думаютъ о немъ!


Мольеръ.


Вы съ ума сошли! Удивительный сюжетъ для развлеченія двора: г. Бурсо! Хотѣлъ-бы я знать, какимъ образомъ можно его изобразить, чтобы насмѣшить публику. Если-бы даже его осмѣяли на сценѣ, то и тогда онъ былъ-бы слишкомъ счастливъ тѣмъ, что заставляетъ другихъ смѣяться. Для него была-бы слишкомъ большая честь быть представленнымъ на сценѣ предъ такою избранною публикой; ему лучшаго и не надо; онъ съ удовольствіемъ нападаетъ на меня, изъ желанія хотя чѣмъ нибудь пріобрѣсти извѣстность; этому человѣку терять нечего, и актеры напустили его на меня лишь съ цѣлью вести глупую войну и, при помощи этой хитрости, отвлечь меня отъ занятій будущими пьесами. А вы на столько просты, что попадаетесь въ такую ловушку! Я, впрочемъ, сдѣлаю публичное заявленіе. Я не желаю возражать на ихъ критики и антикритики. Пусть ругаютъ, на чемъ свѣтъ стоитъ, мои пьесы,-- я спорить не стану. Пусть они захватываютъ мои пьесы послѣ насъ, выворачиваютъ ихъ какъ платье, чтобы поставить на сцену и извлечь изъ нихъ какую-нибудь пользу и нѣкоторый успѣхъ, выпавшій мнѣ на долю; я согласенъ,-- они въ этомъ нуждаются, и я очень радъ помочь имъ существовать, пусть только они довольствуются тѣмъ, что я могу имъ дать, не нарушая общепринятыхъ правилъ приличія. Но любезность должна имѣть границы, и есть вещи, которыя не заставятъ смѣяться ни зрителей, ни того, о комъ говорятъ. Я охотно предоставляю имъ мои сочиненія, мою наружность, мои жесты, слова, интонацію голоса, манеру говорить, они могутъ дѣлать съ этимъ и говорить объ этомъ все, что имъ угодно, если въ состояніи извлечь для себя какую-либо выгоду. Я нисколько не противъ этого и очень буду радъ, если это доставитъ другимъ удовольствіе. Но получая все это отъ меня, они должны предоставить мнѣ остальное и не касаться такихъ предметовъ, изъ-за которыхъ, по слухамъ, они нападаютъ на меня въ своихъ пьесахъ. Объ этомъ именно я весьма учтиво попрошу почтеннаго господина, пишущаго для нихъ, и вотъ весь отвѣтъ, какой они отъ меня получатъ.


Г-жа Бежаръ.


Но, наконецъ...


Мольеръ.


Но, наконецъ, вы просто сведете меня съ ума! Не будемъ болѣе говорить объ этомъ. Мы забавляемся здѣсь разговорами вмѣсто того, чтобы репетировать нашу пьесу. На чемъ мы остановились? Я совсѣмъ не помню...


Г-жа Де-Бри.


Вы остановились на томъ мѣстѣ...


Мольеръ.


Боже мой!.. Я слышу шумъ: это, навѣрное, пріѣхалъ король, а у насъ нѣтъ времени приготовиться. Вотъ что значитъ болтать о пустякахъ! Все равно; остальное играйте, какъ только съумѣете.


Г-жа Бежаръ.


Признаюсь, меня беретъ страхъ; я не буду въ состояніи играть свою роль, если не прорепетирую ее сначала до конца.


Мольеръ.


Какъ, вы не въ состояніи играть свою роль?


Г-жа Бежаръ.


Нѣтъ.


Г-жа Дюпаркъ.


И я тоже.


Г-жа Де-Бри.


И я точно также.


Г-жа Мольеръ.


И я.


Г-жа Эрве.


И я.


Г-жа Дю-Круази.


И и.


Мольеръ.


Да что же это? вы всѣ смѣетесь надо мною?


ЯВЛЕНІЕ IV.-- Тѣ ЖЕ, БЕЖАРЪ.


Бежаръ.


Я пришелъ предупредить васъ, господа, что король пріѣхалъ и ждетъ представленія.


Мольеръ.


Вы видите меня въ ужаснѣйшемъ положеніи; въ эту минуту, говоря съ вами, я просто въ отчаяніи! Актрисы боятся, говорятъ, что надо прорепетировать роли прежде, чѣмъ начать пьесу... Ради Бога, мы просимъ удѣлить намъ еще одну минуту. Король добръ, онъ знаетъ, какъ мы всѣ торопились!.


ЯВЛЕНІЕ V.-- Тѣ ЖЕ, КРОМѢ БЕЖАРА.


Мольеръ.


Умоляю васъ, оправьтесь отъ волненія; будьте, пожалуйста, похрабрѣе.


Г-жа Дюпаркъ.


Вамъ слѣдуетъ пойти извиниться.


Мольеръ.


Какъ, извиниться?


ЯВЛЕНІЕ VI.-- Тѣ ЖЕ, ГОНЕЦЪ.


Гонецъ.


Господа, начинайте же.


Мольеръ.


Сейчасъ, сейчасъ! Я, кажется, совсѣмъ потеряю голову и...


ЯВЛЕНІЕ VII.-- ТѢ ЖЕ, ВТОРОЙ ГОНЕЦЪ.


Второй Гонецъ.


Господа, начинайте же.


Мольеръ.


Сію минуту, сію минуту! (Товарищамъ) Неужели вы захотите, чтобы я перенесъ обиду...


ЯВЛЕНІЕ VIII -- Тѣ ЖЕ, ТРЕТІЙ ГОНЕЦЪ.


Третій Гонецъ.


Господа, начинайте же.


Мольеръ.


Да, да! мы начинаемъ... Сколько людей съ удовольствіемъ кричатъ: начинайте же! а имъ король совсѣмъ и не приказывалъ.


ЯВЛЕНІЕ IX.-- Тѣ ЖЕ, ЧЕТВЕРТЫЙ ГОНЕЦЪ.


Четвертый Гонецъ.


Господа, начинайте же.


Мольеръ.


Готово, готово! (Товарищамъ) Неужели мнѣ выпадетъ такой стыдъ, что...


ЯВЛЕНІЕ X.-- Тѣ ЖЕ, БЕЖАРЪ.


Мольеръ.


Вы пришли сказать намъ, чтобы мы начинали, но...


Бежаръ.


Нѣтъ, господа; я пришелъ сказать вамъ, что королю доложили, въ какомъ вы находитесь затрудненіи и, по своей особой добротѣ, онъ откладываетъ до другого раза представленіе новой комедіи, а будетъ довольствоваться сегодня тою, которую вы можете играть.


Мольеръ.


О, сударь! вы возвращаете мнѣ жизнь! Король оказалъ вамъ величайшую въ свѣтѣ милость, даруя намъ время для исполненія того, чего онъ желалъ; и мы всѣ возблагодаримъ его за высшую доброту, выказанную имъ въ отношеніи къ намъ.