# Казакин

Жан-Батист Мольер

Фарс в одном действии

.Перевод Зиновия Львовского (1913).

ПОЛНОЕ СОБРАНІЕ СОЧИНЕНІЙ МОЛЬЕРА


РЕДАКЦІЯ П. И. ВЕЙНБЕРГА и П. В. БЫКОВА

СЪ КРИТИКО-БІОГРАФИЧЕСКИМЪ ОЧЕРКОМЪ Е. В. АНИЧКОВА, ПРЕДИСЛОВІЯМИ ВЪ ПЕРЕВОДѢ Ю. А. ВЕСЕЛОВСКАГО, ПРИМѢЧАНІЯМИ П. И. ВЕЙНБЕРГА И П. В. БЫКОВА И ПОРТРЕТОМЪ МОЛЬЕРА


ТОМЪ ЧЕТВЕРТЫЙ


ИЗДАНІЕ Т-ва А. Ф. МАРКСЪ, ВЪ С.-ПЕТЕРБУРГѢ. 1913.


Приложеніе къ журналу "Нива" на 1913 г.


## КАЗАКИНЪ.


Фарсъ въ одномъ дѣйствіи *).


Переводъ Зин. Д Львовскаго.


*) Этотъ фарсъ, какъ явствуетъ изъ сохранившейся афиши, былъ разыгранъ, вмѣстѣ со "Школой мужей", 25 мая 1661 года. Подлинникъ Мольера утраченъ. Онъ былъ въ рукахъ артиста Александра Дюваля, директора театра Лувуа, затѣмъ "Одеона", выкроившаго изъ фарса Мольера свою пьесу. Далѣе Гильо де Сэ (Guillof de Saix) реставрировалъ мольеровскій текстъ. Въ такомъ видѣ фарсъ "Казакинъ" и былъ дань 13 апрѣля 1911 года на сценѣ парижскаго театра "Folies Dramatiques". Примѣч. ред.


ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦО:


Валеръ, сынъ Горжибюса.

Горжибюсъ, добрый буржуа.

Маскариль, слуга Валера.

Люсиль, племянница и питомица Горжибюса.

М-ль де-Гранпре, старая жеманница, невѣста Валера.


ЯВЛЕНІЕ I.


Люсиль, Маскариль.


Люсиль. Ахъ, это ты, Маскариль! Э! Да ты, кажется, одинъ? Развѣ мой кузенъ Валеръ не пріѣхалъ съ тобой? Или онъ остался въ Парижѣ? Ужъ не раздумалъ ли онъ жениться на этой старой гордячкѣ, мадемуазель де-Гранпре, которую мой дядюшка прочить ему въ жены?

Маскариль. Ну, ну! Нечего такъ торопиться! По боку вопросы! Скажите, пожалуйста, какъ любопытна эта молодежь!

Люсиль. Какъ же мнѣ не быть любопытной, когда мы цѣлыхъ три дня ждемъ этого Валера...

Маскариль. Ладно, тогда я постараюсь хорошенько отвѣтить на всѣ ваши вопросы.

Люсиль. Но ты черезчуръ сдержанъ, и это удивляетъ меня. Если не ошибаюсь, я впервые вижу тебя трезвымъ!

Маскариль. Да что же тутъ удивительнаго! Я еще не завтракалъ, желудокъ мой пусть, и, если вы разрѣшите...

Люсиль. Да, но не раньше, чѣмъ ты разскажешь мнѣ...

Маскариль. Мои отвѣты были бы гораздо лучше, если бы я хлебнулъ пицца. Но... скажите, что подѣлываетъ господинъ Горжибюсъ? Попрежнему ли все гнѣвается?

Люсиль. Одно могу тебѣ сказать, что прилетъ онъ васъ отмѣнно плохо!

Маскариль. Отмѣнно" и "плохо" другъ къ другу не подходятъ. Впрочемъ, я тутъ ни при чемъ...

Люсиль. При чемъ ты или ни при чемъ -- насъ это не касается. Однимъ словомъ, для свадьбы только но хватаетъ жениха. Все готово, а его нѣтъ! И посмѣюсь же я, если онъ совсѣмъ не пріѣдетъ!

Маскариль. Однако господинъ мой слѣдуетъ за мной, и вы вотъ-вотъ увидите его.

Люсиль. Тѣмъ хуже!

Маскариль. Напротивъ, тѣмъ лучше, потому что мнѣ одному вы обязаны его возвращеніемъ. Если бъ вы только знали, съ какимъ замѣчательнымъ, патетическимъ увѣщаніемъ я обратился къ нему! На это потребовалось цѣлыхъ три дня!

Люсиль. Цѣлыхъ три для,-- а сколько бутылокъ?

Маскариль. Онѣ но г.ъ счетъ... Къ тому же. все, что входитъ въ меня въ видѣ добраго пипа, выходитъ обратно въ видѣ краснорѣчія.

Люсиль. И неужели же у Валера хватило терпѣнія выслушать всѣ твои глупости?

Маскариль. Глупости... Я вотъ эти самыя глупости до слезъ растрогали моего барина! Я разливался передъ нимъ въ чувствительномъ краснорѣчіи...

Люсиль. "Разливался" -- вотъ это правильно сказано!

Маскариль. "Мой дорогой господинъ! Что скажетъ вашъ батюшка?.. Онъ отправилъ васъ со мной въ Парижъ для того, чтобы вы сдѣлали себѣ свадебный костюмъ, а вы дѣлаете только глупости". "Что подѣлаешь, мой бѣдный Маскариль?-- отвѣтилъ онъ мнѣ.-- Напрасно я далъ отцу слово, я вѣдь никогда не женюсь на этой старой жеманницѣ! Если ужъ батюшка во что бы то ни стало рѣшилъ женить меня, такъ почему онъ не предложитъ мнѣ руку кузиночки Дюсили? Вотъ кого бы я охотно полюбилъ".

Люсиль. Въ самомъ дѣлѣ, Маскариль? Валеръ такъ именно тебѣ и сказалъ? Ахъ, я прямо въ восторгѣ! Милый Маскариль, не правда ли. у него, у этого Молодого человѣка, столько достоинствъ!

Маскариль. Ну, что: станете вы нее еще настаивать на томъ, что я говорилъ глупости?

Люсиль. Да нѣтъ же, нѣтъ! А дальше что было?

Маскариль. Вѣрите вы теперь въ патетичность моихъ увѣщаній?

Люсиль. Ну да! Ну да! Потомъ что?

Маскариль. Однако вы такъ волнуетесь, что, мнѣ кажется, вы здорово влюбились въ Валера... Однимъ словомъ, я сказалъ барину: "Да, ваша кузиночка очень недурна собой, но..."

Люсиль. Но?

Маскариль. "...но вѣдь у нея нѣтъ 20.000 ливровъ ежегодной ренты, а вы но должны..."

Люсиль. Вотъ ты опять начинаешь глупить! Замолчи, пожалуйста! Олухъ ты -- и больше ничего!

Маскариль. Вотъ странно, мой господинъ сказалъ мнѣ то же!

Люсиль. Убирайся! Вотъ будетъ хорошо, если дядюшка застанетъ тебя здѣсь въ роли наставника! Тебѣ влетитъ...

Маскариль. Чортъ возьми! Хорошо, что вы мнѣ напомнили! Осторожность-первое дѣло. Прежде всего заглянемъ въ буфетъ. Посмотримъ, на своемъ ли мѣстѣ вино. (Уходитъ).


ЯВЛЕНІЕ II.


Люсиль (одна).


Люсиль. Болванъ! Увы, я сама прекрасно знаю, что я не богата. Это -- такъ, но я молода,-- у меня есть достоинства, которыхъ пѣть у многихъ другихъ, и каждое утро зеркало повторяетъ мнѣ, что во мнѣ нѣтъ ничего противнаго. Ахъ, будь у меня 20.000 ливровъ ренты!


ЯВЛЕНІЕ III.


Люсиль, Валеръ.


Валеръ. Ахъ, Люсиль!

Люсиль. Валеръ!

Валеръ. Наконецъ я вижу тебя опять! Ну, что здѣсь дѣлается? Какой пріемъ ждетъ меня?

Люсиль. Смѣйся! Смѣйся!

Валеръ. Неужели, по-твоему, мнѣ плакать?

Люсиль. Правда, я и забыла, что Валеръ женится, -- женятся на мадемуазель де-Гранпре! Суди по приготовленіямъ, могу сказать заранѣе, милый кузенъ, что свадьба будетъ роскошная.

Валеръ. Погоди, я еще не женился.

Люсиль. Во-первыхъ, на торжество съѣдется вся окрестная старинная знать -- все важные-важные господа, друзья дѣтства новобрачной. И мнѣ думается, что изъ всей компаніи дядюшка мой окажется самымъ молодымъ.

Валеръ. Ахъ, Люсиль, ты преувеличиваешь! Моя невѣста по меньшей мѣрѣ лѣтъ на десять моложе его!

Люсиль. Пусть такъ, чего еще тебѣ! Эта бабенка любитъ тебя...

Валеръ. Ахъ. намъ такъ славно жилось, пока она не разсѣлась здѣсь.

Люсиль. Увы, ты говоришь чистую правду.

Валеръ. Я дѣлалъ съ отцомъ все, что хотѣлъ, и, когда онъ гнѣвался, какой-нибудь забавный разсказъ мой разгонялъ его мрачное настроеніе...

Люсиль. И такой образъ жизни былъ гораздо полезнѣе для его здоровья.

Валеръ. А теперь я ничего, ровно ничего не могу подѣлать съ нимъ. Онъ сталъ озабоченъ, раздражителенъ, ворчливъ и окончательно пересталъ меня слушаться.

Люсиль. О, Небо, что будетъ съ нами, если родители перестанутъ слушаться своихъ дѣтей!

Валеръ. Ужасъ, ужасъ! Но погоди немного! Я сумѣю возстановить свои права.

Люсиль. Это невозможно! Увы, ты далъ отцу честное слово.

Валеръ. Вѣрнѣе говоря, у меня силой вырвали его. Старались подѣйствовать на мою чувствительность. Разъ только я не смѣюсь, со мной можно сдѣлать все, что угодно. Ты это прекрасно знаешь... И я вынужденъ былъ расписаться на большомъ, бѣломъ пергаментѣ.

Люсиль. Отлично! Это и былъ свадебный контрактъ! Итакъ, Валеръ, въ скоромъ времени ты будешь почтеннымъ отцомъ семейства.

Валеръ. Ты шутишь, а мнѣ далеко не весело! Къ счастью, я нашелъ возможность, подъ невиннымъ предлогомъ покупки моего свадебнаго костюма и казакиновъ для слугъ, поразвлечься немного, и я отправился въ Парижъ...

Люсиль. Не надо было возвращаться!

Валеръ. Оставаться дольше я не могъ, такъ какъ одолжилъ всѣ наличныя деньги моему другу Леандру, а этотъ вѣтреникъ вздумалъ играть на мои деньги и проигралъ ихъ до послѣдняго сантима. Такимъ образомъ, онъ однимъ махомъ лишилъ меня и денегъ и всѣхъ свадебныхъ нарядовъ.

Люсиль. Какъ, неужели Леандръ все спустилъ?

Валеръ. Все: и мои платья и свои! Послушай, Люсиль, умри я сейчасъ. на мѣстѣ, если у меня осталось еще хоть одно платье, кромѣ того, что сейчасъ на мнѣ!

Люсиль. Значитъ, тебѣ придется вѣнчаться въ своемъ будничномъ костюмѣ. Какого шуму это надѣлаетъ, вотъ будетъ скандалъ? Чванная мадмуазель де-Гранпре не допустить этого никогда!

Валеръ. Придется долго ее уламывать! И безъ того слишкомъ много чести для нея. Но, мнѣ кажется, я слышу голосъ отца...

Люсиль. Но думаешь ли ты разсказать ему о своихъ приключеніяхъ?

Валеръ. Э! нѣтъ... Я поостерегусь!


ЯВЛЕНІЕ IV.


Тѣ же и Горжибюсъ.


Горжибюсъ. А, наконецъ-то вы вернулись! (Въ сторону) Надо выдержать характеръ! (Вслухъ) А я думалъ, что уже никогда не увижу васъ! (Въ сторону) Признаться, порядкомъ безпокоился.

Валеръ. Какимъ тономъ вы разговариваете со мной, батюшка!

Горжибюсъ. Развѣ я не имѣю на это права? Шутка сказать: сидѣть цѣлый мѣсяцъ въ Парижѣ, тогда какъ здѣсь слишкомъ тридцать человѣкъ ждутъ васъ для высокоторжественной церемоніи.

Валеръ. А почему она по могла быть безъ меня?

Горжибюсъ. Сударь, вы забываете, что есть священныя вещи, которыми нельзя шутить. Рѣчь идетъ о дѣвицѣ...

Валеръ. Весьма почтенной,-- это я знаю!

Горжибюсъ. Потише, сударь! У меня ваше слово и ваша подпись,-- и этого съ меня довольно.

Люсиль. Но, дядюшка, довольно ли этого для Валера? Валеръ правъ! Подумайте, вѣдь она почти втрое старше его...

Валеръ. И вѣситъ по меньшей мѣрѣ втрое больше меня!

Горжибюсъ. Милая племянница, вмѣсто того, чтобы заниматься возрастомъ другихъ, вы подумали бы о томъ, что въ вашемъ возрастѣ по слѣдуетъ вмѣшиваться въ эти дѣла! А вы, сынъ мой, знайте, что если взвѣсить нашъ споръ, то вѣсъ тугъ, будетъ ни при чемъ.

Валеръ. Остается одно утѣшеніе: меня никто не упрекнетъ въ томъ, что я женился на легковѣсной особой.

Горжибюсъ (улыбаясь, въ сторону). Ахъ, онъ всѣ тотъ же! (Вслухъ) Сынъ мой, этотъ прекрасный бракъ укрѣпитъ наше положеніе въ обществѣ. Кажется, вы уже вышли изъ вашего милаго дѣтскаго возраста. И знайте -- ваши ихъ выходокъ я больше не допущу, и смѣяться имъ вы уже не заставите меня!

Валеръ. Тѣмъ хуже и для васъ и для меня. Вы будете чувствовать себя хуже. Нѣтъ веселья -- нѣтъ и здоровья!

Горжибюсъ (въ сторону). А вѣдь плутъ, честное слово, правъ: съ этого чертовскаго брака я все чувствую какое-то недомоганье. (Вслухъ) Однако мнѣ наскучила вся эта пустая болтовня. И если я только разсержусь, я...

Люсиль. Ахъ, Господи, дядюшка...

Горжибюсъ (ласково). Что такое, Люсиль?

Люсиль. Вашъ гнѣвъ...

Валеръ. Какъ? Ты, кузина, ужо испугалась? Неужели ты но видишь, что батюшка дѣлаетъ все, чтобы казаться разгнѣваннымъ?

Горжибюсъ. Ахъ, бездѣльникъ, вотъ что ты придумалъ! Ты утверждаешь, будто я вовсе не гнѣваюсь! Такъ знайте же, сударь, вы глубоко ошибаетесь: я разъяренъ... разъяренъ... страшно разъяренъ... И чтобы доказать вамъ это... (Ласково Люсили) Прежде всего... Прежде всего, дорогое дитя мое, удались въ свою комнату. (Строю) А ты, любезнѣйшій сынокъ, останьтесь здѣсь. Намъ необходимо поговорить о весьма важныхъ вещахъ.

Люсиль. Боже мой! Я еще никогда не видѣла его такимъ сердитымъ! (Уходитъ).


ЯВЛЕНІЕ V.


Валеръ, Горжибюсъ.


Горжибюсъ. Ну, теперь мы наединѣ и можемъ поговорить серьезно. Хорошенько подумай о томъ, что твоя невѣста -- одна изъ моихъ самыхъ старыхъ пріятельницъ.

Валеръ. Увы, изъ самыхъ старыхъ -- это я слишкомъ хорошо знаю! Къ тому же она до того безобразна, что заставляетъ меня дрожать, когда я смотрю на нее. Она до ужаса напоминаетъ мнѣ достопочтенныхъ старцевъ на коврахъ, украшающихъ мою комнату.

Горжибюсъ. И что у васъ за страсть къ преувеличеніямъ! Я прекрасно знаю ее и помню, что вовремя празднествъ по случаю крестинъ -августѣйшаго наслѣдника она произвела при дворѣ настоящій эффектъ. Я танцовалъ съ ней и отлично помню, что ея красота...

Валеръ. Ахъ, батюшка, неужели, оттого что вы прыгали съ ней, слѣдуетъ въ настоящее время и вашему сыну въ свою очередь?..

Горжибюсъ. Довольно! Вы, пожалуй, сейчасъ скажете еще какую-нибудь глупость.

Валеръ. Помимо всего другого, но ея угрюмому виду можно судить, что она очень зла...

Горжибюсъ. А, вотъ что! Но у ней сейчасъ перемѣнится настроеніе, какъ только она очутится въ компаніи такого красавчика, какъ вы!

Валеръ. Ахъ, батюшка, вы льстите мнѣ!

Горжибюсъ. Нисколько, нисколько! Вѣдь ты похожъ на меня. Да, да! Можетъ-быть, ты и не такъ хорошъ, а все же, право, похожъ на меня... Ахъ, въ твои годы я былъ, правду сказать, смѣлъ и дерзокъ... Ахъ-ха-ха!..

Валеръ. А этотъ смѣлый и дерзкій сталъ бы втупикъ, какъ только его отецъ вздумалъ бы его угостить танцоркой временъ короля Генриха!

Горжибюсъ. Ладно, ладно! Въ головѣ у тебя только вздорныя мысли. Другъ мой, ты долженъ прежде всего знать вотъ что: красота проходитъ, линяютъ женскія прелести, но деньги не дряхлѣютъ! Подумай только, что эта самая "танцорка" по смерти своей оставитъ тебѣ 20.000 ливровъ ежегодной ренты; такъ сказано въ контрактѣ.

Валеръ. Чортъ возьми, а сказано ли также въ контрактѣ о времени, когда я смогу свободно распоряжаться ими?

Горжибюсъ. Что за мерзкая шутка!

Валеръ. Отчего?-- спрошу я васъ. Развѣ наше предпріятіе -- не настоящая торговая сдѣлка? А не сами ли вы твердили мнѣ всегда, что въ торговыхъ дѣлахъ прежде всего благоразуміе заставляетъ принимать всѣ мѣры предосторожности?

Горжибюсъ. Ну, будетъ ломаться! Или я сумѣю покарать васъ построже...

Валеръ. По, батюшка, развѣ вы отважитесь обойтись, какъ съ мальчикомъ, съ тѣмъ человѣкомъ, который собирается вступить въ бракъ и занять высокое положеніе въ обществѣ?

Горилпюсъ. Да вѣдь ты выводишь меня изъ себя!

Валеръ. Вы приказываете мнѣ жениться, -- я и женюсь! Что же еще вамъ отъ меня угодно, батюшка?

Горжибюсъ. Правда, я слишкомъ пылокъ. Ну, успокойся!

Валеръ. Я уже не сержусь на васъ, но согласитесь по крайней мѣрѣ, что вы далеко не правы.

Горжибюсъ. Ну, хорошо. Пусть такъ! Помиримся и вернемся къ нашему дѣлу. Твой свадебный костюмъ и казакины прислуги готовы? Не такъ ли?

Валеръ. Съ моимъ туалетомъ задержки не будетъ.

Горжибюсъ. Я по спрашиваю тебя о выборѣ новыхъ костюмовъ, зная твой изысканный вкусъ. Скажи только, какого они цвѣта?

Валеръ. Насчетъ цвѣта не скажу ничего опредѣленнаго. По это необыкновенный цвѣтъ! Такого цвѣта никто до сихъ поръ не видѣлъ Словомъ, это самый красивый и самый рѣдкостный цвѣтъ на свѣтѣ!

Горжибюсъ. Хорошо, очень хорошо. А я надѣну тѣ самые штаны я камзолъ, которые производили такой эффектъ...

Валеръ. На крестинахъ его высочества дофина?

Горжибюсъ. Тебѣ угодно смѣяться? Увидишь, увидишь! Мы съ тобой будемъ самыми элегантными молодыми людьми во всей компаніи.

Валеръ. Итакъ, дѣло рѣшенное. Я приношу себя въ жертву, женюсь и буду танцевать съ невѣстой... Но я такъ закружу ее, что она по меньшей мѣрѣ съ полгода послѣ этого будетъ больна.

Горжибюсъ. Ты всегда будешь дурить, но все же... я надѣюсь на тебя. Итакъ, я сейчасъ отправлюсь къ мадемуазель до-Гранпре, а послѣ того лично присмотрю за всѣми приготовленіями къ торжеству. Ты знаешь, что я люблю блескъ и великолѣпіе -- и, въ особенности, пышность въ костюмахъ. Вѣдь я хочу, чтобы объ этой свадьбѣ долго, очень долго говорили по всей провинціи!

Валеръ. О, батюшка, будьте увѣрены: о ней будутъ толковать. (Горжибюсъ уходитъ).


ЯВЛЕНІЕ VI.


Валеръ (одинъ).


Валеръ. Да, толковать не мало будутъ. Но еще больше будутъ смѣяться надъ нами. Однако попалъ я впросакъ... Впрочемъ...


ЯВЛЕНІЕ VII.


Валеръ, Люсиль.


Люсиль. Ахъ, вотъ хорошо: онъ -- одинъ, и я смогу наконецъ узнать, что сказалъ ему дядюшка.

Валеръ (не замѣчая Ловили). Да, плохо я сдѣлалъ, что не признался Люсили...

Люсиль. Люсили? Онъ говорить обо мнѣ!

Валеръ. ...въ любви, что она мнѣ внушила...

Люсиль. Каковъ милый нахалъ! Не сказалъ объ этомъ ни слова!

Валеръ. Судя по нѣкоторымъ признакамъ, она также любитъ меня.

Люсиль. Или онъ не знаетъ объ этомъ?

Валеръ. Но она еще такъ молода и наивна; она еще не раскрывала исторіи "Клеліи" и, вѣрно, не знаетъ о нѣжномъ имени Амура.

Люсиль. Конечно, слышала: амуръ, амуръ, амуръ.

Валеръ. Никогда отецъ не согласится соединить насъ навѣки...

Люсиль. Ну, мы еще посмотримъ!

Валеръ. Къ тому же, Люсиль совсѣмъ бѣдна. А для моего высокаго положенія въ обществѣ...

Люсиль. Фи, какой корыстный!

Валеръ. По-моему, остается одно средство.

Люсиль. А именно?

Валеръ. Похищеніе.

Люсиль. Это самое лучшее. (Громко) Если такъ, кузенъ, я тоже стою за похищеніе.

Валеръ. Какъ, ты все время была здѣсь?

Люсиль. Да, была здѣсь и все слышала. А знаете, кузенъ, вы очень краснорѣчивы, когда вы одни. Ты только-что говорилъ о похищеніи. Я по знаю, что это такое, но нахожу это слово восхитительнымъ, такъ какъ оно даетъ намъ средство соединиться на всю жизнь.

Валеръ. Возможно, что все это такъ, но къ похищенію имѣются нѣкоторыя препятствія. Прежде всего, я слишкомъ поздно подумалъ объ этомъ.

Люсиль. Вѣрно! Но никогда не поздно сдѣлать хорошее. Итакъ, когда мы поженимся, мы устроимъ похищеніе.

Валеръ. Наоборотъ!

Люсиль. Какъ? Похищеніе раньше свадьбы?

Валеръ. Ужъ таковъ обычай!

Люсиль. Объясни же мнѣ, въ чемъ дѣло.

Валеръ. Ну, слушай. Два молодыхъ существа, которыя любятъ другъ друга и которыхъ хотятъ разлучить, бѣгутъ въ чужую страну и тамъ женятся, -- вотъ что, дорогая моя, называется похищеніемъ.

Люсиль. Но, по-моему, это чудно придумало. Кузенъ, похитимъ другъ друга!

Валеръ. Вѣрнѣе говоря, я долженъ похитить тебя.

Люсиль. Да, да... Только...

Валеръ. Только?

Люсиль. До побѣга необходимо извѣстить дядюшку, -- иначе онъ будетъ очень безпокоиться изъ-за нашего отсутствія.

Валеръ. Ты совсѣмъ не хочешь думать. Но вѣдь. Люсиль, онъ воспротивится нашему отъѣзду. И потомъ, еще накажетъ насъ!

Люсиль. Ахъ, вотъ что! Въ такомъ случаѣ... въ такомъ случаѣ я отказываюсь отъ похищенія. Не наказаній я страшусь, а того, что онъ будетъ огорченъ. Въ его годы, видишь ли, это можетъ оказаться для него роковымъ.

Валеръ. Вотъ это-то и меня останавливаетъ! Но все же намъ необходимо придумать средство... Такъ какъ я увѣренъ въ твоей любви, отчаиваться намъ не слѣдуетъ... А вотъ и Маскариль.


ЯВЛЕНІЕ VIII.


Тѣ же и Маскариль.


Маскариль (входя). Увы!

Люсиль. Что съ нимъ? У него такой странный видъ, что можно подумать, будто онъ страшно огорченъ!

Валеръ. Ну, что тамъ? Развѣ же ты не видишь, что онъ пожаловалъ прямо изъ буфета? Говоря: "прямо", я допускаю лишь извѣстный способъ выраженія.

Маскариль. Ахъ! Мнѣ по весело, сударь! Сердце мое озлоблено и сжимается.

Валеръ. Сердце сжимается, желудокъ растягивается. Но что такое случилось!

Маскариль. Ахъ, сударь, всему виной моя чувствительность.

Валеръ. О, Господи, ты положительно растрогалъ меня.

Масклриль. Но, сударь, тутъ нечему смѣяться. Вамъ больше, чѣмъ кому-либо, извѣстно, насколько я привязчивъ... Вѣдь сколько времени я служу вамъ!

Валеръ. Но что же такъ терзаетъ тебя?

Маскариль. Ужасная это вещь -- такъ стремительно перетаскиваться съ одной квартиры на другую.

Валеръ. Въ чемъ стремительность, въ какомъ дѣлѣ? Про какое, чортъ возьми, перетаскиванье ты говоришь?

Маскариль. Какъ, сударь, развѣ же вамъ неизвѣстно, что мы переносимъ наши пенаты съ верхняго этажа въ нижній?

Люсиль. Да, дорогой. Валеръ, тебѣ придется вмѣстѣ съ твоей возлюбленной тамъ устраиваться.

Валеръ. Люсиль!

Маскариль. Ахъ, когда я снова узрѣлъ тѣ мѣста, которыя намъ приходится теперь покинуть навсегда, мое сердце задрожало съ ногъ до головы и единовременно испытало волненіе, давленіе, огорченіе и смущеніе.

Люсиль. Онъ ужасно патетиченъ!

Маскариль. Ну да! Въ особенности васъ потрясла бы скорбь семейства Дарія!

Люсиль. Что такое? Какое семейство Дарія?

Валеръ. Знаешь, онъ говоритъ-про тотъ самый старинный коверъ, который въ дѣтствѣ такъ пугалъ тебя, а потомъ заставлялъ насъ такъ смѣяться.

Маскариль. Ну а теперь, сударь, вы не станете больше смѣяться, ибо надо обладать каменнымъ сердцемъ, чтобы не рыдать, глядя на коверъ. Видѣть въ горѣ столько прекрасныхъ женщинъ,-нѣтъ, это мнѣ не легко... Въ особенности жаль мадамъ Статиру-мать и мадмуазель Статиру-дочь.

Люсиль. Ахъ, мадмуазель Статира!

Маскариль. Видя ихъ протянутыя ко мнѣ шерстяныя руки, мнѣ кажется, что я слышу ихъ голосъ: "Неблагодарный Маскариль, зачѣмъ, зачѣмъ ты покидаешь насъ?" Пойдемте, сударь, въ послѣдній разъ повидаться съ ними.

Валеръ. Въ этомъ видна его добрая душа! Твой разсказъ, въ самомъ дѣлѣ, растрогалъ меня. Пойдемъ, посмотримъ на всѣ происшедшія перемѣны. До скораго свиданія, кузина! (Уходить вмѣстѣ съ Маскарилемъ).


ЯВЛЕНІЕ IX.


Люсиль (одна).


Люсиль. До скораго свиданія!.. Ужъ не сошли ли они оба съ ума? И Валеръ могъ такъ оставить меня! А мнѣ все кажется, что я интереси!;о этихъ шерстяныхъ особъ. Впрочемъ, я знаю, что Валеръ любить меня, и этого мнѣ довольно. Да, если бы не эта мадмуазель де-Гранпре. Ахъ, Боже милостивый, вотъ и она!


ЯВЛЕНІЕ X.


Люсиль, м-ль де-Гранпре.


М-ль де-Гранпре (входитъ въ изящномъ неглиже, вэ папильоткахъ). Скажите мнѣ, крошка...

Люсиль (дѣлая реверансъ). Сударыня!

М-ль де-Гранпре. Не можете ли вы объяснить мнѣ, почему это г. Горжибюсъ распорядился, чтобы меня разбудили такъ внезапно Ради чего?

Люсиль. Вѣроятно, онъ имѣетъ сообщить вамъ какое-нибудь важное извѣстіе. Быть-можетъ, о томъ, что мой кузенъ Валеръ вернулся...

М-ль де-Гранпре. Какъ! Валеръ вернулся! Это ласкаетъ мою душу! Ахъ, какое извѣстіе!.. Мое смущеніе, мое волненіе... моя цѣломудренная страсть... Значитъ, торжественная церемонія можетъ состояться сегодня же? Ахъ, я но жалуюсь, но нашъ молодой человѣкъ напрасно заставилъ такъ долго ждать себя. Особа моего положенія, дорогая моя, но привыкла къ подобнымъ запаздываніямъ.

Люсиль. Совершенно вѣрно, сударыня, вы имѣете право сильно гнѣваться. На вашемъ мѣстѣ, я въ наказаніе -- да, да!-- я отказалась бы выйти за него замужъ.

М-ль де-Гранпре. Вы такъ думаете, милочка? А по-моему, къ молодежи надо относиться снисходительно. Къ тому же, прочная, давняя дружба, связывающая меня съ его почтеннымъ отцомъ...

Люсиль. Конечно, сударыня, вы правы, но все-таки вы поступаете опрометчиво, не проявляя никакого гнѣва. Вотъ вы увидите, что этотъ волокита устроить валъ какое-нибудь дурачество.

М-ль де-Гранпре. Дурачество? Мнѣ? Хотѣла бы я это видѣть! Благодареніе Небу, еще до конца сегодняшняго счастливаго дни я буду имѣть на Валера самыя священныя права и сумѣю заставить его обращаться со мной такъ, какъ я того заслуживаю. Господи, Боже мой, да если только онъ осмѣлится ослушаться меня...

Люсиль (въ сторону). Ахъ, бѣдняжка Валеръ! Несомнѣнно, что она его побьетъ!

М-ль де-Гранпре. Безъ сомнѣнія, теперь-то онъ но станетъ опаздывать... Пожалуй, неудобно будетъ, если онъ застанетъ меня въ подобномъ, хотя и элегантномъ неглиже!

Люсиль. Напрасно, сударыня, вы такъ думаете. Оно вамъ очень къ лицу. Вы въ немъ по меньшей мѣрѣ на 20 лѣтъ моложе выглядите.

М-ль де-Гранпре. Что такое? На 20 лѣтъ моложе? Что же, по-вашему, я нуждаюсь въ томъ, чтобы мнѣ сбавили 20 лѣтъ? Что, вы въ пеленкахъ хотѣли бы меня видѣть? Ахъ, на 20 лѣтъ моложе!.. Нѣтъ, какъ вамъ это правится! Какая дерзкая дѣвчонка! Только -потому, что она на самую малость моложе меня... Правду сказать, я слишкомъ добра, снисходя до того, что забавляюсь и болтаю съ ребенкомъ въ то время, какъ самое священное, самое великое, самое прекрасное, самое важное въ жизни настоятельно требуетъ отъ меня напряженія всего моего вниманія и всѣхъ благородныхъ чувствъ! Я по имѣю права терять ни минуты... Мои украшенія, цвѣты, мои драгоцѣнности, мои кружева, мои перья, мои платья, мой дѣвственный брачный нарядъ, ночной... Ахъ, я хочу, чтобы сегодня вечеромъ всѣ женщины полопались отъ зависти, глядя на меня... До свиданья, дѣточка... (Выходитъ) Эй, Жанетта, Флинотта, Марона, Плотина, Мартина!..


ЯВЛЕНІЕ XI.


Люсиль (одна).


Люсиль. Ну, можно ли допустить, чтобы такой молодой красавецъ, какъ Валеръ, женился на подобной женщинѣ!


ЯВЛЕНІЕ XII.


Люсиль, Валеръ.


Люсиль. Наконецъ-то ты вернулся! Скажи, пожалуйста, почему ты такъ внезапно бросилъ меня?

Валеръ. Это виноватъ Маскариль!

Люсиль. Что это онъ тащить сюда?


ЯВЛЕНІЕ XIII.


Тѣ же и Маскариль.


Маскариль (волочитъ за собой большой коверъ). Пожалуйте, пожалуйте, несчастное семейство...

Валеръ. Подобно благочестивому Энею, онъ уноситъ съ собой свои пенаты. Да ты, никакъ, съ ума сошелъ?

Маскариль. Простите, сударь, но я ни за что на свѣтѣ не разстанусь со своими старыми друзьями. Ахъ!

Люсиль. Что съ нимъ?

Маскариль. Ахъ! (Вытираетъ потъ со лба). Согласитесь, мадемуазель, что невозможно тащить на себѣ цѣлыхъ два десятка особъ и сколько-нибудь не чувствовать этого! (Разворачиваетъ коверъ). Почтенная семья -- о, благородная кровь королей! Мнѣ одному вы обязаны своимъ спасеніемъ! Приходилось ли когда-нибудь созерцать зрѣлище, болѣе величественное и болѣе трогательное? Взгляните, нѣтъ, мы взгляните только на этихъ персовъ и персіянокъ (втыкаетъ палецъ въ дыру), на этихъ просверленныхъ персовъ и персіянокъ! Ахъ, какія прекрасныя руки, гордыя лица, благородные, безупречные лбы, красивые носы и чудныя маленькія головки! Несомнѣнно, живи я въ то время...

Валеръ. Во времена Александра Великаго! Надо думать, что ты строилъ бы куры мадамъ Статирѣ! Ну, а покуда скажи, что ты намѣренъ дѣлать съ этими особами?

Маскариль. А если помѣстить ихъ на эту ночь въ опочивальню вашей будущей супруги? Вѣдь онѣ такъ напугаютъ ее, что прогонятъ за тысячу лье отъ насъ!

Валеръ. Какая мысль!

Люсиль. Э! мадемуазель Гранпре, вѣроятно, привычна ко всему.

Валеръ. Если бы только мнѣ удалось, не нарушая даннаго слова, посредствомъ какой-нибудь хитрости принудить ее отказаться отъ меня! (Къ Маскарилю, подражающему жестамъ фигуръ на коврѣ) Да ну же, оставь глупости! Придумай что-нибудь... Подагра у тебя въ мозгу, что ли?

Маскариль. Позвольте, мнѣ на-дняхъ прочли одну любопытную исторію... Да, я припоминаю... Рѣчь шла о любовникѣ, попавшемъ въ очень затруднительное положеніе... И о дѣвицѣ, тоже въ затрудненіи. Словомъ, положеніе точно такое же, какъ у васъ обоихъ... Но, позвольте, что они сдѣлали съ другой особой? Ахъ, да! Вспомнилъ! Сударь, ваше дѣло въ шляпѣ.

Валеръ. Говори скорѣй.

Люсиль. Ахъ, дорогой мой Маскарильчикъ!

Маскариль. Теперь уже "дорогой мой Маскарильчикъ"!

Валеръ. Поторопись!

Люсиль. Говори же!

Валеръ. Въ чемъ твоя хитрость?

Люсиль. Что ты придумалъ дли нашей красотки?

Маскариль. Какъ и въ романѣ, я, клянусь, продамъ ее великому султану.

Валеръ. Продать ее? Увы, мы по въ Турціи живемъ, и изъ этого ровно ничего не выйдетъ...

Маскариль. Да вы сперва послушайте...

Валеръ. Дѣло не терпитъ!

Маскариль. Вы увидите!Люсиль. Говори!

Маскариль. Ну, вотъ, прежде всего...

Валеръ, Люсиль (вмѣстѣ). Прежде всего?

Маскариль. Стойте! Не торопите же меня такъ! У меня столько воспоминаній въ головѣ, что я, того и гляди, растеряю ихъ по дорогѣ. Позвольте, на чемъ я остановился? Ахъ, да! Прежде всего я снаряжаю галеру и являюсь къ красоткѣ ночью, замаскированнымъ, во главѣ моихъ рабовъ, конечно, въ свою очередь замаскированныхъ. Я выламываю всѣ двери, вхожу въ комнату съ обнаженной саблей въ рукахъ, схватываю красотку, сажаю ее на крупъ лошади и скачу -- или, точнѣе говоря, мой конь -- скачетъ въ галопъ. (Бѣгаетъ по сценѣ). Мы прибываемъ въ Алжиръ! (Останавливается). Тамъ я запираю ее въ сераль. (Дѣлаетъ жестъ, точно поворачиваетъ ключъ въ замкѣ). А послѣ того дарю ее для развлеченія его величеству султану (Дѣлаетъ низкій поклонъ).

Валеръ. Нечего сказать, хорошъ подарокъ! Чортъ подери, нашелъ время для своихъ дурачествъ!

Люсиль. Увы, бѣдный другъ Валеръ, уже ничто не въ состояніи избавить тебя отъ твоей горькой судьбы! И тебѣ надо подумать о своемъ костюмѣ.

Валеръ. Недурно сказано! Или ты забыла, что у меня нѣтъ никакого костюма! Да, другъ Леандръ недурно распорядился...

Люсиль. А твой отецъ такъ мечтаетъ о блескѣ!

Валеръ. О, если онъ гонится за блескомъ, то мы можемъ это устроить ему!

Маскариль. Сударь, сударь, у меня явилась идея!

Валеръ. Къ чорту!

Люсиль. Все-таки скажи.

Маскариль. Къ чорту!

Валеръ. Говори, плутъ.

Маскариль. У меня зашить ротъ.

Валеръ. Тебѣ его распорютъ!

Маскариль. Нѣтъ, пѣть, я самъ распорю. Вы увидите, какъ это чудесно, какъ чудесно! И слово свое сдержите и вмѣстѣ съ тѣмъ отобьете охоту у вашей барыни вступать въ бракъ съ вами.

Люсиль. Но что это за чудесное средство?

Валеръ. Опять какая-нибудь глупость!

Маскариль. Глупость? Прекрасно! Тогда моя идея останется при мнѣ. (Хочетъ уйти).

Валеръ, Люсиль (вмѣстѣ). Маскариль:

Маскариль Что. Ну, хорошо! Я подумываю объ одной театральной штучкѣ. Помнится, это было сыграно одной изъ странствующихъ по провинціи труппъ. На манеръ покойнаго Тес... (произноситъ слово, чихая). Тесписъ! Да поможетъ вамъ Богъ! Если не ошибаюсь, пьеса называлась "Казакинъ". Это былъ недурной фарсъ, написанный какимъ-то молодчикомъ, не то Вольеромъ, не то... Мольеромъ, обойщикомъ его величества. Разсказываютъ, что подобная исторія приключилась съ нимъ самимъ. Въ молодости, работая въ ковровой мастерской, онъ испортилъ какой-то замѣчательный коверъ, и отецъ въ наказаніе сшилъ ему изъ этого ковра казакинъ, въ которомъ заставилъ его щеголяй, по всему городу. Благодаря этому у пою и зародилась мысль написать забавный фарсъ...

Валеръ. Своей исторіей ты только отвлекъ насъ отъ дѣла!

Маскариль. Напротивъ, сударь, я во весь духъ скачу къ нему. Подобно мнѣ, вы любите семейство Дарія? Не такъ ли? Сударь, вамъ необходимо сшить себѣ изъ него казакинъ!

Валеръ. Какъ? Изъ этого ковра'

Маскариль. Ну, конечно, сударь. Ни Соломонъ премудрый во всей славѣ своей, ни единый изъ 60 царедворцевъ, сопровождавшихъ его повсюду и носившихъ голубой казакинъ его величества, не были одѣты такъ великолѣпно, такъ, осмѣлюсь сказать, по-царски...

Валеръ. Что за вздоръ!

Люсиль. Ну, нѣтъ! Я но нахожу это вздоромъ. У тебя нѣтъ свадебнаго наряда, но зато есть матерія, которою ты и воспользуешься. Хотятъ блеска? Его и будетъ достаточно!

Валеръ. Можетъ-быть, эта мысль и впрямь не дурна. И ея сумасбродство мнѣ по сердцу... Я это обдумаю.

Маскариль. Ладно, все уже обдумано. Послушайте меня, не противьтесь, я ужъ все устрою наилучшимъ образомъ. (Начинаетъ снимать мерку).

Валеръ. Ты -- единственный человѣкъ въ мірѣ, которому можетъ прійти въ голову такая безумная мысль!

Маскариль. Ахъ, сударь, я хорошо сознаю, что это -- безуміе, но это единственное средство доставить торжество разуму. (Поднимаетъ руки Липера). Держитесь вотъ такъ. (Снимаетъ мѣрку).

Валеръ (Люсили). Но къ чему это поведетъ?

Люсиль. Во всякомъ случаѣ, мы выиграемъ время. Мадемуазель де-Гранпре, имѣя такія претензіи, будучи такъ тщеславна, никогда -- нѣтъ, никогда!-- не посмѣетъ принять твою руку...

Маскариль (опуская руки Валера). Руки внизъ!

Люсиль. Тѣмъ болѣе въ столь многолюдномъ обществѣ! Дядюшка по удержится и расхохочется. Ужъ я его знаю: ему не совладать съ собой!

Валeръ. Можетъ-быть!

Маскариль (поднимаетъ ногу Валера). Поднимите!

Люсиль. Но тебѣ прежде всего слѣдовало бы повидаться съ ней наединѣ. Опасеніе появиться вмѣстѣ съ тобой на людяхъ можетъ заставить ее быть рѣшительнѣе.

Валеръ (скачетъ но одной ногѣ). Ты дала мнѣ прекрасный совѣтъ, я имъ сейчасъ воспользуюсь.

Маскариль. Сударь, можете опустить ногу. Все сдѣлано. Ваше платье готово.

Валеръ. А гдѣ же оно?

Маскариль. Въ моей головѣ.

Люсиль. Не слѣдуетъ стараться надъ его отдѣлкой. Вышло бы только посмѣшнѣе, и этого будетъ вполнѣ достаточно.

Маскариль. Оставьте, мадемуазель, шутить! Что станутъ говорить про Маскариля, если увидятъ плохо сшитое платье его господина?.. Ужъ будьте покойны. Я все обдумалъ, и все сойдетъ на славу. Сударь, у васъ будетъ Эфестіонъ на плечахъ, Александръ на карманѣ, двѣ очаровательныхъ женщины на спинѣ, а для ляжекъ я приберегу парочку прекрасныхъ, большихъ, жирныхъ и бѣлыхъ рукъ.

Валеръ. Хорошо, очень хорошо, другъ мой. Самое главное -- покончить съ этимъ какъ можно скорѣе. Дѣлай вотъ этакіе стежки! Позови двухъ-трехъ портныхъ и заберись съ ними въ наше прежнее помѣщеніе.

Люсиль. Объ этомъ ужъ я позабочусь. Надо будетъ вывернуть наизнанку какое-нибудь старое платье и нашить на него этотъ коверъ. Такимъ манеромъ работа пойдетъ скорѣе.

Валеръ. Но у меня нѣтъ другого платья, кромѣ того, что на мнѣ.

Маскариль. Да не безпокойтесь, сударь! У васъ будетъ такой казакинъ, какого никогда никто и не носилъ. Самое глазное дѣло -- начало! И кто знаетъ?-- быть-можетъ, мы съ вами создадимъ новую моду!

Валеръ. Поспѣшимъ! Итакъ, Люсиль, до скораго свиданья!

Люсиль. Ступай, мой дорогой Валеръ. Возможно, что ты -- самый безумный, но вмѣстѣ съ тѣмъ и самый милый изъ всѣхъ людей на свѣтѣ. Ахъ, дядюшка!


ЯВЛЕНІЕ XIV.


Тѣ же и Горжибюсъ.


Горжибюсъ (въ парадномъ костюмѣ). Что это значить, сынъ мой? Я нахожу тебя все въ томъ же неглиже, тогда какъ уже все общество... (Замѣчаетъ, что Маскариль торопливо укладываетъ коверъ). А это еще что такое?

Маскариль. Это, сударь? Вѣдь это ваше знакомое семейство!

Горжибюсъ. Какимъ образомъ попалъ сюда этотъ коверъ?

Валеръ (заикаясь). Батюшка... Это... то...

Маскариль (перебивая его). Изволите видѣть, сударь, мой господинъ намѣревается выказать утонченнѣйшее вниманіе своей нарѣченной.

Горжибюсъ. Какъ, онъ преподнесетъ ей эту старую дрянь?

Маскариль. Средь множества особъ на коврѣ мы нашли портретъ мадемуазель де-Гранпре. Посмотрите, онъ бросается въ глаза. Вотъ этотъ пузатый старый евнухъ...

Горжибюсъ. Негодяй! Пошелъ вонъ! Да если бы я не владѣлъ собой... (Къ Валеру). Вотъ что, господинъ повѣса, вы придумали! Издѣваться изволите? (Къ Маскарилю). Прежде всего, убери это съ глазъ моихъ. А вы, сударь, немедленно одѣвайтесь...

Валеръ. Иду, иду, батюшка. Остается только кое-что поправить въ моемъ костюмѣ.

Горжибюсъ. Ничего не забудь, чтобы сдѣлать его покрасивѣе!

Валеръ. О, батюшка, будьте спокойны: за его эффектъ я отвѣчаю!

Маскариль. И я позволяю себѣ васъ завѣрить, что ничего подобнаго вамъ не приходилось до сихъ поръ видѣть. Клянусь тѣмъ, что теперь находится у меня подъ мышкой. Идемте, сударь. (Уходитъ).

Валеръ. Ахъ, батюшка, я чуть не позабылъ. Мнѣ очень хотѣлось бы повидаться съ глазу на глазъ съ моей цѣломудренной невѣстой. Какъ вы полагаете, сегодня ея стыдливость разрѣшитъ мнѣ эту милость?

Горжибюсъ. Конечно. Она будетъ въ восторгѣ отъ твоей просьбы. Но я еще разъ повторяю: ступай одѣваться!

Валеръ. Бѣгу и надѣюсь по возвращеніи застать здѣсь мою достойную и почтенную супругу. (Уходитъ).


ЯВЛЕНІЕ XV.


Горжибюсъ, Люсиль.


Горжибюсъ. Какого чорта онъ еще придумалъ? Мнѣ не нравится его насмѣшливый видъ. Что скажешь на это?

Люсиль. Кто?

Горжибюсъ. Ты!

Люсиль. Я? Ровно ничего, дядюшка!

Горжибюсъ. Ахъ. несмотря на всѣ обѣщанія Валера, я съ большимъ трудомъ вѣрю ему. Я все, все еще боюсь, что въ самую послѣднюю минуту торжества онъ выкинетъ какую-нибудь дьявольскую штуку.

Люсиль. Вы не правы, дядюшка! Валеръ сдержитъ свое слово. Онъ такъ мнѣ и скаталъ. Онъ лишь тоща будетъ считать себя свободнымъ, ели сама мадемуазель де-Гранпре откажетъ ему въ своей рукѣ.

Горжибюсъ. Въ таковъ случаѣ онъ сегодня уже будетъ ея супругомъ.

Люсиль. Это неизвѣстно...

Горжибюсъ. Что такое?

Люсиль. Мы, женщины, очень капризны. Въ измѣнчивости настроенія ничто на свѣтѣ не можетъ превзойти женщину. Развѣ только двѣ женщины! По но важности мадемуазель де-Гранпре сойдетъ за двухъ; возможно, что она вдругъ, совершенно откажется отъ Валера.

Горжибюсъ. Это мало вѣроятно!

Люсиль. А если такое счастливое несчастье все-таки случится?

Горжибюсъ. О, хотѣлъ бы я видѣть, какъ это намъ нанесутъ подобное оскорбленіе!

Люсиль. Валеръ получитъ тогда право располагать собой, какъ хочетъ?

Горжибюсъ. Безусловно! Но этого не можетъ случиться!

Люсиль. Но все же вы даете мнѣ въ этомъ слово?

Горжибюсъ. Отъ всего сердца!

Люсиль. Благодарю, дядюшка!

Горжибюсъ. По отчего ты завела объ этомъ рѣчь? Ужъ не сговорились ли вы? Признаться, я всегда подозрѣвалъ этого повѣсу въ любви къ тебѣ.

Люсиль. Я это тоже подозрѣвала. Но всего забавнѣе, всего смѣшнѣе то, что мы съ вами ни капельки не ошиблись!,

Горжибюсъ. Этотъ безстыдникъ осмѣлился признаться тебѣ въ любви?

Люсиль. Не слѣдуетъ упрекать его за это. Онъ очень долго собирался съ силами, прежде чѣмъ признаться мнѣ.

Горжибюсъ. И ты но разсердилась на него?

Люсиль. Нѣтъ, разсердилась, но за то, что онъ такъ долго заставилъ меня ждать.

Горжибюсъ. А ты, въ свою очередь, сказала ему, что любишь его?

Люсиль. Мнѣ было бы страшно грустно, если бы онъ усомнился въ этомъ.

Горжибюсъ. Вы не очень-то. стѣсняетесь, какъ я погляжу на васъ!

Люсиль. Ошибаетесь, дядюшка. Мы очень стѣсняемся. Потому что, если бъ не вы, я теперь была бы уже похищена.

Горжибюсъ. Почему это: если бъ не я?

Люсиль. Какъ же! Все было готово для похищенія, но вѣдь мы бы обрекли васъ на одиночество, а вамъ это было бы нелегко... Мы пока и оставили этотъ планъ.

Горжибюсъ. А, вы отложили! Значить, я... (Въ сторону) Никакъ не могу разсердиться! (Громко) Такъ скажи мнѣ, Люсиль, не извѣстны ли тебѣ намѣренія Валера? Вѣрно, онъ не хочетъ жениться на той, кого я ему предназначилъ?

Люсиль. Какъ разъ наоборотъ, дядюшка: это она, можетъ-быть, не желаетъ итти за него?

Горжибюсъ. А почему бы это ей не быть его женой?

Люсиль. Она будетъ его женой, если выйдетъ за него замужъ.

Горжибюсъ. Онъ откажется?

Люсиль. Онъ этого не сдѣлаетъ, потому что далъ вамъ слово.

Горжибюсъ. Тугъ что-то не ясно. Тѣмъ не менѣе, я не безпокоюсь. Если вся ваша надежда основана на отказѣ невѣсты, то увѣряю тебя, Люсиль, что сегодня ты будешь плясать на свадьбѣ Валера...

Люсиль. Кто знаетъ, дядя! Быть-можетъ, мнѣ придется сегодня танцевать на моей собственной свадьбѣ!

Горжибюсъ. А въ ожиданіи этого пригласи-ка мадемуазель де-Гранпре и скажи ей, что я хочу здѣсь поговорить съ ней.

Люсиль. Повинуюсь, дядюшка, но предупреждаю васъ, что я лично ни за что не откажусь отъ Валера. Еще до вечера могутъ случиться разныя обстоятельства.

Горжибюсъ. А что можетъ случиться? Кто это дерзнетъ противиться моей волѣ?

Люсиль. Кто? Семейство Дарія! (Уходитъ).


ЯВЛЕНІЕ XVI.


Горжибюсъ (одинъ).


Горжибюсъ. Семейство Дарія? Что это значитъ? Что она хочетъ сказать этой своей семьей Дарія? Надо все же сознаться, что эти дѣти прекрасно подходятъ другъ къ другу. Это -- такъ, но у Люсили нѣтъ никакого состояніи, а Валеръ принадлежитъ къ числу тѣхъ вѣтрогоновъ, у которыхъ никогда нѣтъ своихъ денегъ. Разъ интересы всей фамиліи требуютъ извѣстнаго брака, всѣ остальныя соображенія должны умолкнуть.


ЯВЛЕНІЕ XVII.


Горжибюсъ, м-ль де-Гранпре.


М-ль де-Гранпре. Милый Горжибюсъ, ваша племянница передала мнѣ, что вы желаете поговорить со мной.

Горжибюсъ. Совершенно вѣрно. Я имѣю къ вамъ порученіе отъ Валера.

М-ль де-Гранпре. Отъ Валера? Порученіе отъ Валера? Развѣ онъ самъ не можетъ поговорить со мной? Неужели же я такъ отвратительна? Вѣдь онъ наконецъ здѣсь, и брачная церемонія можетъ состояться сегодня же! Я готова. Что скажете о моемъ дѣвственномъ нарядѣ?

Горжибюсъ. Въ немъ виденъ вкусъ.

М-ль де-Гранпре. Это потому, что сшито лучшей мастерицей. И... (наклоняетъ голову) развѣ я не восхитительно причесана? А знаете, другъ мой, я нахожу этого красавчика нѣсколько фатоватымъ. Его медлительность меня прямо удручаетъ, и какъ бы ни извинять ее, я все же нахожу, что мое положеніе требуетъ къ себѣ большаго уваженія и любезности.

Горжибюсъ. Его надо простить, другъ мой! Вѣдь молодежь такъ легкомысленна.

М-ль де-Гранпре. Кому вы это говорите? Но все же его слѣдуетъ научить относиться съ должнымъ уваженіемъ къ нашему слабому полу.

Госжибюсъ. Валеръ -- славный малый и въ нравственномъ и въ физическомъ отношеніи, но онъ... еще немного вѣтренъ.

М-ль де-Гранпри. Конечно, конечно. Онъ молодъ, а мы съ вами -- достаточно опытные люди для того, чтобы знать, какъ слѣдуетъ обращаться съ молодежью. Едва только насъ свяжетъ священными узами Гименей, я сумѣю направить его на путь истинный. Я научу его быть разумнымъ -- для этого у меня есть средства. Черезъ какихъ-нибудь два года вы не узнаете его.

Горжибюсъ. Не обращайтесь съ нимъ слишкомъ сурово. Вѣдь вамъ извѣстно, какъ я воспитывалъ его!

М-ль де-Гранпре. Конечно! Вы его испортили!

Горжибюсъ. Онъ очень уважаетъ васъ.

М-ль де-Гранпре. Поменьше бы уваженія, да побольше вниманія. Развѣ же это не ужасно, что со времени его возвращенія онъ еще не засвидѣтельствовалъ мнѣ своего почтенія? Ужъ не мнѣ ли первой бѣжать къ нему? Очень неприлично для влюбленнаго опаздывать на свиданія!

Горжибюсъ. Онъ самъ настолько сознаётъ свою вину, что попросилъ меня выхлопотать для него у васъ частную аудіенцію.

М-ль де-Гранпре. Tête-à-tête... Валеръ добивается tête-à-tèté со мной! Вотъ это прекрасно! Но должна ли я ему оказать эту благосклонность до того, какъ узы Гименея... Подумайте только: приличіе, благопристойность, долгъ, сдержанность, стыдливость...

Горжибюсъ. О, онъ увѣрилъ меня, что на вашу стыдливость не будетъ сдѣлано никакихъ покушеній. Знаете ли вы, что съ тѣхъ самыхъ поръ, какъ было рѣшено, что онъ на васъ женится, Валеръ сдѣлался удивительно благоразуменъ!

М-ль де-Гранпре. Тѣмъ хуже! Никогда не слѣдуетъ впадать въ крайность. Нѣкоторая пылкость идетъ къ молодости. Въ его годы надлежитъ быть предпріимчивымъ. Скажите, пожалуйста, быть можетъ, этотъ блондинчикъ вовсе не вашъ сынъ,-- такъ мало похожъ онъ на васъ. Мнѣ помнится, мой добрый другъ, въ его лѣта вы держали себя съ женщинами такъ дерзко, такъ смѣло...!

Горжибюсъ. Ахъ! Правду сказать, я въ молодости былъ порядочнымъ негодяемъ...

М-ль де-Грлнире. Надѣюсь, вашъ сынъ похожъ на васъ?

Горжибюсъ. Будьте покойны: матеріалъ доброкачественный! У моего Валера превосходные задатки, которые нуждаются только въ развитіи.

М-ль де-Гранпре. Положитесь на меня! Мы ихъ разовьемъ, мой другъ, мы ихъ разовьемъ!.. По я слышу какой-то шумъ. Не онъ ли это? Ахъ, какъ бьется мое сердце! Дайте руку... Вѣдь вы понимаете, что въ подобныя минуты дѣвушкѣ всегда не по себѣ...

Горжибюсъ. Я-то понимаю васъ. (Кланяется). Я сейчасъ пришлю Валера.

М-ль де-Гранпре. Какой вы жестокій! Покидать меня въ такомъ состояніи! Какая минута для сердца столь чувствительнаго, какъ все!

Горжибюсъ. Что вы, что вы! Побольше мужества! Робѣть нечего... Оставляю васъ съ вашимъ будущимъ супругомъ. (Уходитъ).


ЯВЛЕНІЕ XVIII.


М-ль де-Гранпре (одна).


М-ль де-Гранпре. Наконецъ-то я увижу этого очаровательнаго Валера! Но все ли на мнѣ въ порядкѣ? Да, все отлично! Правду сказать, я кажусь себѣ лучше всѣхъ на свѣтѣ. Вѣрно говорятъ, полнота красить женщину. Ну, скажите, можетъ ли сравняться со мной какая-нибудь тоненькая штучка? Бѣдняжки, рядомъ со мной что бы онѣ представляли? Но сюда идутъ... Какъ я волнуюсь... Я чувствую, что краснѣю до корня волосъ.


ЯВЛЕНІЕ XLX.


М-ль де-Гранпре, Маскариль.


Маскариль (держитъ въ рукахъ казакинъ). Извольте, сударь, получите... О, Дульцинея! Мадемуазель!

М-ль де-Гранпре. Не Маскариль ли это?

Маскариль. Онъ самый и есть, сударыни!

М-ль де-Гранпре. Подойди-ка, плутишка, поближе. Что за ужасный казакинъ? Гдѣ ты его раздобылъ?..

Маскариль. Въ вашихъ аппартамептахъ, сударыня!

М-ль де-Гранпре. Но... вѣдь это старый коверъ!

Маскариль. Но платье -- все же новое.

М-ль де-Гранпре. Новое оно или старое,-- надѣюсь, это не ливрея дома Горжибюсовъ!

Маскариль. Нѣтъ, надемуазель, это -- ливрея семейства Даріевъ!

М-ль де-Гранпре. Какое тамъ еще семейство Даріозъ! Я прекрасно знаю всѣ лучшіе дома, по про семейство Даріовъ слышу впервые только отъ тебя.

Маскариль. Ничего удивительнаго. Этотъ родъ погасъ!

М-ль де-Гранпре. Что за странная мысль -- нарядить своихъ слугъ въ ливрею несуществующаго дома!

Маскариль. Это все отъ чувствительности! Мой баринъ такъ привязанъ къ этой почтенной фамиліи, что хочетъ носить на себѣ ея портреты въ натуральную величину.

М-ль де-Гранпре. Какъ это понять? Не сошелъ ли онъ съ ума? Или я сама -- сумасшедшая?

Маскариль. Весьма возможно, мадемуазель.

М-ль де-Гранпре. По какой, нахалъ! А Валеръ все не идетъ.

Маскариль. Я пойду за нимъ, сударыня! (Кланяется и уходитъ).


ЯВЛЕНІЕ XX.


М-ль де-Гранпре (одна), затѣмъ Маскариль и Валеръ.


М-ль де-Гранпре. Какой нелѣпый лакей! Дуракъ и нахалъ! Я вышвырну его на другой же день послѣ свадьбы! Что же это, онъ издѣваться надо мной будетъ?

Маскариль (входитъ). Мадемуазель, вотъ и мой господинъ!


(Входитъ Валеръ въ ковровомъ казакинѣ).


М-ль де Гранпре. О, Небо! Что за странный нарядъ! Не сонъ ли это? Сударь...

Валеръ. Маскариль, удались!

М-ль де-Гранпре. Сударь, я желаю немедленно знать, что означаетъ этотъ маскарадъ? Кажется, теноръ -- не масленица! Возмутительный маскарадъ, отвратительный...

Валеръ. Какъ? Вы называете маскараднымъ костюмомъ такой рѣдкостный, такой благородный, наконецъ, свадебный костюмъ?

М-ль де-Гранпре. Вашъ свадебный костюмъ?!

Валеръ. Онъ самый, сударыня! Будучи такъ много наслышанъ о вашемъ вкусѣ, я прежде всего пожелалъ узнать ваше мнѣніе о моемъ нарядѣ. Пощупайте. Прекрасная, добротная матерія!

М-ль де-Гранпре. Какой ужасъ! Съ какимъ же лицомъ предстанете вы въ такомъ видѣ предъ столь многочисленнымъ и избраннымъ обществомъ?

Валеръ. А почему же нѣтъ? Съ такимъ костюмомъ мнѣ нечего мѣняться въ лицѣ (Оглядываетъ себя со всѣхъ сторонъ).

М-ль де-Гранпре. Ахъ, сударь, оставьте ваши шутки. Онѣ совершенно неумѣстны. Итакъ, значить, этотъ костюмъ вашъ -- для брачной церемоніи?

Валеръ. Другого костюма, кромѣ этого, у. меня нѣтъ. Но я заказалъ и скоро получу казакинъ изъ "Неистоваго Роланда", въ которомъ намѣреваюсь сдѣлать всѣ визиты.

М-ль де-Гранпри. Да вѣдь вы станете посмѣшищемъ всей страны! За вами будутъ бѣгать мальчишки! Васъ примутъ за сумасшедшаго!

Валеръ. Но въ такомъ случаѣ и васъ примутъ за сумасшедшую, потому что -- предупреждаю васъ!-- немедленно послѣ свадьбы я наряжу васъ въ точно такія же матеріи.

М-ль де-Гранпре. Такъ ли, сударь, я поняла васъ? Вы и на меня желаете напялить ковры?

Валеръ. Но развѣ, сударыня, вы не знаете этого? Вѣдь уже въ продолженіе цѣлаго мѣсяца парижскія фабрики изготовляютъ для васъ гобелены.

М-ль де-Гранпре. Гобелены? Я задыхаюсь отъ гнѣва!

Валеръ. О, я выбралъ для васъ все нѣжное, -- пейзажи, вода... Вотъ увидите, какія очаровательныя уточки будутъ...

М-ль де-Гранпре. У-у-у-точки... Для меня у-у-у-уточки?! Такъ знайте же, сударь, что никогда въ жизни я не буду носить уточекъ!

Валеръ. Быть-можетъ, вамъ больше нравятся лебеди или павлины? Никакіе расходы меня но остановятъ!

М-ль де-Гранпре. Ну, знаете, это уже слишкомъ! И вы осмѣливаетесь думать, что я подчинюсь вашимъ глупымъ причудамъ?

Валеръ (надѣваетъ шляпу). Чортъ возьми, хотѣлъ бы я взглянуть на того, кто осмѣлится во подчиниться моей волѣ!

М-ль де-Гранпре. Что за властный тонъ! Посмотрите на этого юнаго наглеца!

Валеръ. Я молодъ: это правда! Но я знаю свои права и сумѣю отстоять ихъ!

М-ль де-Гранпре. А о какихъ правахъ вы изволите говорить, милостивый государь?

Валеръ. О тѣхъ самыхъ, милостивая сударыня, которыя мужъ имѣетъ надъ своей женой!

М-ль де-Гранпре. Какой нахалъ!

Валеръ. Я знаю, что имѣю право обращаться съ вами очень строго, но не прибѣгну къ строгости до тѣхъ поръ, пока вы сами не принудите меня къ этому.

М-ль де-Гранпре. Я не знаю, сударь, куда ужъ дальше итти, разъ вы хотите заставить меня носить и лебедей, и павлиновъ, и уточекъ!

Валеръ. Какъ же! Ямогу еще сослать васъ въ Лимозенъ, въ мое старое помѣстье, а самъ въ это время съ добрыми пріятелями и милыми женщинами стану весело прокучивать ваши 20.000 ливровъ ренты на празднества и подарки!

М-ль де-Гравире. Даже при дворѣ еще не было такого распутника, какъ этотъ молодой негодяй'

Валеръ. Но почему вы гнѣваетесь? Вѣдь насчетъ этой ссылочки вашей мы условились съ отцомъ.

М-ль де-Гранпре. А! И старикъ принимаетъ участіе въ заговорѣ!

Валеръ. Прекрасная подруга! Я счелъ долгомъ дать вамъ эти маленькія разъясненія еще до того, какъ сладчайшій изъ обѣтовъ соединитъ насъ на всю жизнь.

М-ль де-Гранпре. Онъ еще не произнесенъ!

Валеръ. Въ подобныхъ дѣлахъ никогда не слѣдуетъ обманывать себя. Теперь вамъ извѣстны мои крайне простые вкусы: ручьи... травы... нѣжная зелень...

М-ль де-Гранпре. О, я вамъ безконечно признательна за вашу откровенность! Она спасаетъ меня отъ безумнаго шага.

Валеръ. Однако цѣлое общество ждетъ насъ! Намъ необходимо отправиться въ большую залу. Ахъ, какой фуроръ произведетъ наше съ вами появленіе!

М-ль де-Гранпре. Нечего, сударь, торопиться. Можно еще повременить!

Валеръ. Ахъ, трепетное желаніе закрѣпить за собой права на столь прекрасную особу, какъ вы, не позволяетъ мнѣ дольше ждать. Благоволите взять мою руку. Идемте!

М-ль де-Гранпре. Не прикасайтесь ко мнѣ, демонъ! О, что за гнусная семейка! Отецъ и сынокъ сговорились и думаютъ только объ одномъ: какъ бы добраться до моего состоянія! Но они жестоко ошибутся въ своихъ гнусныхъ расчетахъ. Можете отправляться, сударь, и оставить для себя самого лимозенское жилье, ковры и уточекъ. Никогда вы не удостоитесь чести назвать своей супругой благородную дѣвицу, -- никогда, никогда, никогда! Уточекъ! Это мнѣ-то носить уточекъ! Знаете, молодой человѣкъ, никогда въ жизни я не предполагала, что придетъ такой день, когда мнѣ придется украсить себя уточками! Уточки!!! Нѣтъ, какъ вамъ это правится!!! (Шумно удаляется).


ЯВЛЕНІЕ XXI.


Валеръ, потомъ Люсиль, потомъ Маскариль.


Валеръ. Отлично! Все идетъ согласно моимъ желаніямъ.

Люсиль. Ну, Валеръ... Ахъ, но могу удержаться отъ смѣха. Какой же ты потѣшный! Ну-ка, повернись...

Валеръ (недовольномъ тономъ). Ну, скорѣй кончай смѣяться. Намъ надо серьезно поговорить съ тобой.

Люсиль. Ахъ, ахъ... Ну, кончила... Такъ ты говоришь, что эта кривляка...

Валеръ. Пришла отъ меня въ ужасъ!

Люсиль. Какая милая женщина!

Валеръ. Она страшно разсердилась.

Люсиль, Ахъ, прелестная женщина!

Валеръ. Могу тебя увѣрить, что она уже болѣе не желаетъ выйти за меня замужъ.

Пюсиль. Кончится тѣмъ, что я стану ее обожать. А вотъ и нашъ Маскариль!

Маскариль (входитъ). Мужайтесь, сударь, мужайтесь! Наберитесь духу отъ всѣхъ героевъ, окружающихъ васъ. Сюда бѣжитъ вашъ отецъ и съ нимъ -- мадемуазель. Бѣдная крошка въ такомъ волненіи, въ такомъ смятеніи, въ такомъ горѣ, что противъ воли вы должны будете умереть отъ... смѣха.

Валеръ. Ты, значитъ, видѣлъ эту огорченную красотку?

Маскариль. Да, сударь, изъ-за двери. Сначала она не своимъ голосомъ звала отца, а затѣмъ стала осыпать его ругательствами.

Люсиль. Тише! Я слышу ихъ голоса.


ЯВЛЕНІЕ XXII.


Тѣ же, м-ль де-Гранпре, Горжибюсъ.


М-ль де-Гранпре. Пожалуйте, сударь, пожалуйте. Смотрите скорѣе,-- обманула я васъ? Вотъ въ какомъ видѣ вашъ наслѣдничекъ позволилъ себѣ предстать предо мной!

Горжибюсъ. Какъ, несчастный, вы... (Покатывается со смѣху) Ахъ... ахъ...

Люсиль. Вѣдь я тебѣ говорила, что дядюшка съ большимъ трудомъ удерживается отъ смѣха.

М-ль де-Гранпре. Какъ, сударь, вы даже не разсердились?! Ужъ не находите ли вы, что этотъ юный повѣса хорошо поступилъ?

Горжибюсъ. Простите... Ахъ... ахъ.. Я страшно сердитъ! Ахъ... ахъ...

М-ль де-Гранпре. Но вмѣсто того, чтобы гнѣваться, вы смѣетесь! Да, вы смѣетесь,-- вы разливаетесь... какъ водосточная труба въ дождь. Да будетъ вамъ извѣстно, что въ настоящее время я всего менѣе расположена дозволить потѣшаться на мой счетъ!

Горжибюсъ. Нѣтъ, нѣтъ, я не смѣюсь... Ахъ... ахъ... ахъ... Развѣ же я осмѣлился бы... Ахъ... ахъ... ахъ... Отвѣчайте прямо, сударь: вы отказываетесь жениться на мадемуазель де-Гранпре?

Валеръ. Батюшка, я и не думаю отказываться! Напротивъ, это мадемуазель не находитъ меня достаточно красивымъ для того, чтобы выйти за меня замужъ!

М-ль де-Гранпре. Но кто же отважится выйти за такого чудака?

Люсиль. Я! Я люблю чудаковъ, и, если только дядюшка пожелаетъ мнѣ сдѣлать подарокъ и преподнесетъ вотъ этого чудачка...

М-ль де-Гранпре. Видите, какія сладкія рѣчи! А извѣстно ли вамъ, сударыня, что это -- еще не все? Мало того, что онъ самъ такъ нарядился, онъ желаетъ и меня заставить носить утокъ...

Горжибюсъ. Какихъ утокъ?

М-ль де-Гранпре. Тѣхъ утокъ, которыя...

Маскариль (Горжибюсу). Сударь, эта женщина съ ума сошла.

Горжибюсъ. Мнѣ и самому такъ кажется.

Валеръ. Согласитесь, мадемуазель, что если отецъ мой лишилъ меня права выбора жены, то онъ не можетъ лишить меня права выбора костюмовъ.

Горжибюсъ. Послушайте, другъ мой, все это зашло слишкомъ далеко, и мы не можемъ допустить, чтобы сумасбродства мальчишки...

М-ль де-Гранпре. Да замолчите, пожалуйста! Этотъ нахалъ во всѣхъ отношеніяхъ -- копія своего отца! Хоть и старый, хоть и потрепанный, хоть и поношенный, вы ничѣмъ не лучше и не умнѣе вашего сынка, и сколько бы вы ни хитрили, вамъ никогда не удастся запереть меня въ вашу лимозенскую тюрьму, вмѣстѣ съ вашими уточками.

Горжибюсъ. Не иначе, какъ горе бросилось ей въ голову!

Валеръ. Итакъ, мадемуазель, это -- рѣшенное дѣло: вы отказываетесь отъ меня? Люсиль не будетъ такой разборчивой и охотно приметъ мою руку, возьметъ меня такимъ, каковъ я есть!

Люсиль. Ну, конечно. Для меня казакинъ не имѣетъ никакого значенія.

Горжибюсъ. Какъ, ты согласна обвѣнчаться съ этимъ безмозглымъ человѣкомъ? И притомъ въ подобномъ видѣ?..

Люсиль. Если это доставитъ ему удовольствіе, я даже готова носить утокъ!

Валеръ. Вотъ что называется: послушная жена! Дай мнѣ руку, Люсиль! (Направляется къ Горжибюсу). Батюшка, мнѣ вернули мое слово!

Люсиль. Но вамъ, дядюшка, я слова не верну!

Горжибюсъ (между молодыми людьми). Ты, хитрюшка, и ты, плутъ,-- вы оба посмѣялись надо мной! Ну, хорошо, Валеръ, будь по-твоему: я отдаю тебѣ Люсиль, но подъ условіемъ, что ты пойдешь съ ней вѣнчаться въ этомъ самомъ костюмѣ.

М-ль де-Гранпре. О, неслыханная вещь! Я даже готова лично присутствовать на такой скандальной свадьбѣ. Любопытно все видѣть...

Валеръ. Неблагодарная красавица, я разсчитываю на васъ: вѣдь вамъ извѣстна моя страсть къ стариннымъ коврамъ! Хорошо, отецъ, я принимаю ваше условіе: я женюсь на Люсиль и подъ вѣнецъ пойду въ этомъ самомъ костюмѣ. Для этого мнѣ только придется... вывернуть его на изнанку! (Приводитъ свои слова въ исполненіе).

Маскариль. Ну, слава Богу! Теперь-то. сударь, вы женитесь, какъ слѣдуетъ быть. И если я въ концѣ концовъ пропущу стаканчикъ-другой вина, то смѣло скажу, что это вино не краденое, а вполнѣ заслуженное.