# Эжен Сю

Андре Моруа

## Андре Моруа. Эжен Сю


Карлейль [1] говорил, что толковое жизнеописание -- явление ничуть не менее редкое, чем толком прожитая жизнь. Он был оптимистом. На самом деле толковое жизнеописание встречается куда реже, чем толком прожитая жизнь. Жан-Луи Бори личность автора и в его эпоху; он владеет стилем; его повествование динамично; и он по-настоящему понял своего героя.

А это было нелегко. Эжен Сю прожил несколько жизней: первую -- писателя-мариниста в духе Клода Фаррера [2]; вторую -- светского романиста; третью -- социалистического пророка, обожаемого массами и сосланного Луи-Наполеоном. Критика сначала расточала ему чрезмерные хвалы, Сент-Бёв ставил его в один ряд с Бальзаком; потом, когда он обратился к жанру популярного романа-фельетона, та же критика низвергла его, проявив явную несправедливость, в преисподнюю коммерческой литературы. И тем не менее в его жизни есть некая цельность. Индивид претерпевает изменения, но при всех этих метаморфозах в нем сохраняется нечто стабильное. Нередко, однако, эта целостность личности глубоко сокрыта. Что общего между Эженом Сю -- повесой, который болтается между мастерскими художников и медицинским факультетом и приобретает известность скандальными проделками; денди в желтых перчатках, который коллекционирует драгоценные безделушки, любовником герцогинь, одним из столпов жокей-клуба; и, наконец, романистом-человеколюбцем, посещающим мансарды и лачуги? Жан-Луи Бори обнаруживает на всем протяжении этой жизни некое постоянное состояние ума, внутренний протест, объясняемый, с его точки зрения, возникшим еще в детстве комплексом сопротивления отцу.

Семья Сю принадлежала к "порядочным", респектабельным кругам, начиная с эпохи Людовика XIV в ней из поколения в поколение передавалось по наследству ремесло хирурга, орудующего скальпелем; Сю были врачами-клиницистами, профессорами, академиками, которые пользовались почетом при всех режимах. Отец Эжена -- человек ловкий, державший нос по ветру, -- будучи главным врачом гвардии в период Консульства, добился, чтобы крестной сына стала Жозефина Бонапарт [3]. Этого мало. Сю-отец был личным врачом первого консула, что не помешало ему в период Реставрации, когда ветер подул в другую сторону, сделаться врачом графа Артуа [4]. Возраст не позволил Эжену оценить по достоинству "тот фестиваль Реставрации, которым завершились годы его детства". Став старше, он вспомнил это отречение от былых убеждений, что не прибавило ему уважения к отцу. Для молодежи 1815 года "пышный спектакль был уже позади". От него остались только ностальгическое чувство и некоторое презрение к старшим, которые примазались к трусливому и ханжескому обществу, впоследствии описанному Стендалем. Но маленький Сю, потомок богатых врачей, -- не Жюльен Сорель. Он и не возвышенное дитя, мечтающее, подобно Виктору Гюго, "быть либо Шатобрианом, либо ничем". Это скептически настроенный, остроумный, насмешливый юноша, которого раздражает напыщенность и важность отца. "Предки" не пользуются уважением, если они проявляют малодушие. Наставлениям отца Сю-сын противопоставляет "ту форму пассивного сопротивления, которая выражается в лени, и ту форму сопротивления активного, которая выливается в иронию". Он красив, у него высокий лоб, голубые глаза, и он сознает свою красоту, что злит приятелей, прозвавших его "красавец Сю". Но ему доставляет удовольствие выводить их из себя. Это пора, когда на смену старым наполеоновским служакам приходят охранники. Отец, естественно, желает, чтобы сын стал врачом, добивается он, однако, только того, что студент-медик вместе с компанией веселых приятелей опустошает отцовский погреб. В ярости отец отправляет Эжена в качестве фельдшера с экспедиционным корпусом на войну, которую Шатобриан от имени Франции объявляет Испании ради прекрасных глаз Корделии де Кастелян.

Затем, как только Эжену разрешают вернуться во Францию, он становится завсегдатаем Тиволи, Фраскати, Пале-Рояля [5], шатается по бульварам и делает долги, подписывая векселя, что побуждает отеческое правосудие загнать его на королевский военный корабль. Эжен отправляется на Антильские острова, в Грецию, где принимает участие в Наваринском сражении [6], на Восток, откуда он возвращается, обогащенный впечатлениями, которые дадут ему после 1830 года возможность сочинять морские романы с причудливыми названиями -- "Атар-Гюль", "Саламандра", "Кукарача", -- заслужившие ему имя французского Фенимора Купера. Но пока что он развлекается. "Устав от экзотических любовных историй, он с удовольствием вновь встречается с Парижанкой, и Парижанки им не брезгают". Он приятельствует с "золотой молодежью" -- Альфредом д'Орсе, лордом Сеймуром, Роже де Бовуаром, а также с молодыми литераторами -- Дюма, Бальзаком. Он культивирует тот изящный, ленивый и пренебрежительный стиль жизни, который приличествует денди, ту позу, в которой есть нечто от Байрона и очень много от Бреммеля [7]. В двадцать шесть лет это человек "поживший", он знает, что такое война и любовь; он повидал разные страны; для него, как для истого парижанина, нет ничего святого; он скептичен, как бывалый путешественник, и нагл, как уличный мальчишка. "Он всегда останется мальчишкой", -- говорит об Эжене его серьезный родич и друг Эрнест Легуве [8]. В этом своего рода ребячестве -- свое очарование и своя опасность. "Салонный красавчик", пишущий остроумно и подчас не без юмора. Таков первый Сю.

В буржуазном обществе богатым "старикам", даже когда они несносны, присуще то неоспоримое достоинство, что в один прекрасный день, отправляясь на тот свет, они оставляют наследство своим мятежным потомкам. Благодаря смерти деда, а потом и отца Сю становится наследником "эпохи чисток и кровопусканий". У него солидное состояние и четкая программа, как его растратить; квартира, обставленная с неслыханной роскошью; одна из самых дорогостоящих любовниц в Париже -- Олимпия Пелисье, короче -- все то, о чем так мечтал Бальзак. Писатель-богатей, Сю разрабатывает свою морскую жилу: "Пират Кернок", "Цыган". Что касается его бунтарских потребностей, то при Луи-Филиппе они удовлетворяются легитимистскими декларациями, которые обеспечивают Эжену Сю симпатии Сен-Жерменского предместья и благосклонность герцогини де Роган. "В дендизме Сю аристократы видят гарантию от буржуазного буянства и либерализма. Он слишком хорошо одевается, чтобы не выглядеть человеком благонамеренным". Он хоть и не дворянин, но, во всяком случае, джентльмен [9].

По правде говоря, он слишком хорошо одевался и слишком хорошо обставлял свой дом, чтобы не разориться. Шести лет дендизма хватило, чтобы пустить по ветру все, что было нажито ста тридцатью шестью годами скальпеля. Он стал человеком "шикарным" (выражение принадлежит ему), как другие становятся людьми государственными. И когда деньги кончились, его охватила паника. К 1837 году у него было пятнадцать тысяч франков и сто тридцать тысяч долгу. От аристократических друзей ждать помощи не приходилось. Его самомнение в конце концов стало их бесить, мужчины не могли простить ему успеха в делах любовных. Исторический роман, в котором он изобразил в неприглядном свете Людовика XIV [10], довершил отчуждение. Эжену Сю слишком хорошо была известна сердечная сухость его "фешенебельных" друзей по "Кафе де Пари", чтобы он вздумал к ним обращаться. Расстроенный и поникший, он нашел приют у Легуве. "Легуве был в некотором роде его семьей. Буржуазная тишь. Покой. Убежище". Тут он познакомился с Проспером Губо [11], человеком театральным и состоятельным, которому поверил свои невзгоды: "Дела мои из рук вон плохи -- не будь я труслив как заяц, мне следовало бы пустить себе пулю в лоб". Ответ Губо был исполнен здравого смысла: "Раз уж вы сомневаетесь во всем, даже в самом себе, напишите роман о сомнении".

Совет был хорош. Эжен Сю ему последовал. Деревенское уединение. Отказ от дендизма. Передача денежных дел в руки друзей. И работа. Он написал "Артура" -- историю скептика, разоренного скептицизмом. "Поступите как Гёте: нарисуйте ваше разочарование" [12], -- внушали ему Губо и Легуве. Романист должен опираться на свои раны и превращать собственные страдания в талант. Бреммель, обернувшийся Вертером, -- таков второй Сю. "Как прежде он противопоставлял себя лавочникам, так теперь противопоставил себя аристократам". Для Эжена это новая форма сопротивления отцу. "Артур" -- сведение счетов. "Первая часть -- черная, вторая -- ее абсолютная антитеза -- белая: живописание жертвы-пролетария. Разоблачение мифа высшего света, утверждение мифа народа; на этом взаимодополняющем движении впоследствии выстроится мифология "Парижских тайн".

Если творческий путь писателя объясняется, с одной стороны, постоянством характера, то, с другой, известную роль тут играет и случай. Газеты обнаружили, что романы, публикуемые из номера в номер, обеспечивают постоянных подписчиков. "Артур", а следом за ним "Матильда" -- роман в защиту развода -- имели как в газетах, так и позднее в отдельном издании огромный успех, что утешило и успокоило отчаявшегося. Затем, в 1841 году, посмотрев в театре "Порт-Сен-Мартен" пьесу Феликса Пиа "Два слесаря" [13], в которой была показана нищета и человеческое достоинство народа, он повидался с автором и поздравил его. "Это -- озарение", -- сказал Сю. Пиа ответил: "Да, до сих пор вы видели только мир мертвый -- аристократию или умирающий -- буржуазию. Я показываю вам мир, который грядет". И он предложил Сю пойти вместе с ним пообедать к одному парижскому рабочему. Для Сю то был перст судьбы и любовь с первого взгляда: он тотчас увлекся добродетельным красноречивым пролетарием, будущим героем 1848 года. Речи рабочего Фюжера, "сокрушителя лавочников, сокрушили самого денди". Ему было уже под сорок; он ощущал потребность опереться на что-то серьезное. О католицизме не могло быть и речи. Не могло быть речи и о добропорядочной золотой середине. Почему бы не социализм? И Сю, в глубине сердца человек великодушный, всецело отдается чувствительному умилению. Он обнаружил оборотную сторону декораций -- нищету, точно так же, как позднее открыли ее для себя Виктор Гюго и Чарльз Диккенс. "Я -- социалист".

Но при этом он остается денди. Слияние этих двух начал реализуется в образе Родольфа в "Парижских тайнах" -- князь, защитник отверженных, движимый милосердием и чувством справедливости, он расправляется с обидчиками собственными кулаками, он -- чемпион по боксу, вольной борьбе и фехтованию, денди, не боящийся схватиться врукопашную с уголовниками. Откуда возникла идея этого романа, который, будучи опубликован в газете, потряс Францию и мир? Из посещения книготорговца Гослена, который показал Сю иллюстрированное английское издание "Лондонских тайн" [14] и сказал, что нечто подобное, сделанное на парижском материале, имеет все шансы на успех. Это зерно, занесенное западным ветром, упало на подготовленную почву. Сперва Сю отнесся к идее сдержанно. Тем не менее он стал изучать парижское "дно", поначалу с отвращением. Потом увлекся. Фурьеристы поздравляли его с тем, что он разоблачил ужасающие факты. Пошли письма, многочисленные. Он ощутил поддержку общественного мнения. Люди, подобные Сю, неравнодушны к успеху и не колеблясь следуют за ним, куда бы это их ни вело. "Авантюрные исследования" возвращают Сю к Фенимору Куперу периода литературных дебютов. Дюма напишет впоследствии "Парижских могикан" [15] -- Эжен Сю его опередил. Одетый в рабочую блузу, с каскеткой на голове, сопровождаемый другом-силачом и своим тренером-боксером, Сю посещает злачные места, меблирашки, кабаки, воровские притоны. Он возвращается оттуда с охотничьей сумкой, набитой "бессмертными" типами: Флер де Мари, Шуринер, Учитель, Сычиха, Кукушка.

Шокированный Сент-Бёв перестает его хвалить и утверждает, что филантропические главы романа добавлены автором только для того, чтобы прикрыть навозные кучи, трюмную вонь и "приапические сцены"... "Отправляясь от Ретифа или даже Сада [16], г-н Сю кончает святым Венсаном де Полем". Но эта ирония неуместна; прямой результат "Парижских тайн" -- обращение автора в новую веру его собственным произведением.

"Салонный красавец" становится романистом для народа. Отсюда "Вечный жид", пришедшийся по вкусу антиклерикальной среде. После революции 1848 года легитимист, который превратился в убежденного социалиста, будет избран депутатом в Национальное собрание от Парижа и в момент государственного переворота докажет свое республиканское мужество. Новый режим тем не менее охотно исключил бы его из проскрипционных списков. Выглядело несколько нелепым, что 2 декабря ссылает крестника 18 Брюмера [17]. Эжен Сю отверг императорскую милость. Если уж были изгнаны его политические друзья, он желал разделить их участь. Он поселился в Савойе [18].

Следует прочесть в книге Бори волнующее описание последних лет Эжена Сю. Человек, здоровье которого было подорвано неумеренными наслаждениями, состарился преждевременно. Книги его читались во всем мире. Три из них были найдены в библиотеке Достоевского. Последней любовью этого Дон Жуана в изгнанье была странная и соблазнительная женщина -- Мари де Сольм, внучка Люсьена Бонапарта [19]. Любовью безответной, так как она любила Понсара [20], "запоздалого классического поэта, романтика из романтиков в частной жизни".

В 1855 году Мари де Сольм и Эжен Сю заболевают. В 1857 году он заканчивает "Народные тайны", не идущие ни в какое сравнение с "Парижскими тайнами". В своем прощальном обращении к читателям он утверждает, что эта книга была ему продиктована гражданским долгом. Только он успел дописать слово "конец", как его поразил удар. Неплохая, в общем, смерть. Он мог кончить сенатором империи, "разукрашенным побрякушками, как стяг хорового общества, свадебным генералом в общественном комитете модного курорта". Он умер в обличье бойца, с присущими бойцу доблестями и слабостями. Семью годами раньше умер Бальзак. Открылся путь "новому роману". В том же 1857 году на этот путь встал Гюстав Флобер со своей "Госпожой Бовари".


## Комментарии


Эжен Сю (Мари Жозеф Сю, 1804--1857) в 30-е годы выпустил ряд авантюрно-экзотических романов ("Атар Гюль" -- 1831, "Кукарача" -- 1832-- 1834, "Саламандра" -- 1832); известность ему принес социальный роман "Парижские тайны" (1842--1843), за которым последовали "Агасфер" (1844--1845) и "Тайны народа" (1849--1856). С сочувствием изображая страдания народных масс, Сю подхватил социалистическую тенденцию во французской культуре 40-х годов. Социализм его был, однако, неглубок: народ изображается в его книгах как пассивная масса, неспособная на самостоятельную историческую деятельность. Во второй половине XIX века популярность Сю быстро сошла на нет.

Статья Моруа, непосредственно посвященная книге Ж.-А. Бори "Эжен Сю, король народного романа" (1962), опубликована в книге А. Моруа "От Арагона до Монтерлана" (1967).

1 Карлейль Томас (1795--1881) -- английский историк, философ и писатель.

2 Фаррер Клод (Фредерик Баргон, 1876--1957) -- писатель, автор морских романов.

3 Жозефина Бонапарт (1763--1814) -- жена Наполеона Бонапарта в 1796-- 1809, императрица в 1804--1809.

4 Граф Артуа -- в дальнейшем король Карл X.

5 Перечисляются модные увеселительные заведения Парижа той эпохи.

6 В Наваринском сражении 20 октября 1827 г. у берегов Греции объединенная эскадра Англии, Франции и России разгромила турецко-египетский флот.

7 Бреммель Джордж Брайан (1778--1840) -- знаменитый английский денди.

8 Легуве Эрнест (1807--1903) -- писатель и драматург.

9 В оригинале игра слов: французское gentilhomme (дворянин) этимологически родственно английскому gentleman (джентльмен).

10 Речь идет о романе Сю "Латреомон" (1837).

11 Губо Проспер (1795--1859) -- литератор и педагог.

12 Имеется в виду признание Гёте, что в романе "Страдания молодого Вертера" он изобразил собственные любовные страдания и тягу к самоубийству и таким образом освободился от них.

13 "Два слесаря" (1841) -- мелодрама демократического писателя Феликса Пиа.

14 Издание, давшее толчок для работы Сю над "Парижскими тайнами", до сих пор не разыскано исследователями; во всяком случае, называлось оно не "Лондонские тайны". В мемуарах Э. Легуве, где оно упоминается, говорится неопределенно об "иллюстрированной публикации о тайнах Лондона", вышедшей в Англии.

15 "Парижские могикане" -- многотомный роман А. Дюма-отца (1854--1855).

16 Ретиф де ла Бретонн и маркиз Донасьен Альфонс Франсуа де Сад (1740--1814) упомянуты рядом как писатели, изображавшие скрытую преступную и безнравственную сторону благоустроенной городской цивилизации.

17 Имеется в виду захват власти Наполеоном I 18 брюмера (9 ноября 1799 г.) и его племянником Наполеоном III 2 декабря 1851 г.

18 Область Савойя вошла в состав Франции лишь в 1860 г.

19 Бонапарт Люсьен (1775--1840) -- политический деятель, брат Наполеона I.

20 Понсар Франсуа (1814--1867) -- драматург, представитель так называемой "школы здравого смысла".


-------------------------------------------------------------------------------------


Источник текста: Моруа А. От Монтеня до Арагона. Сборник. Пер. с фр. / [Вступ. ст. Ф. Наркирьера; Коммент. С. Зенкина. -- Москва: Радуга, 1983. -- 677 с.; портр.; 21 см.