# Илья

Алексей Николаевич Мошин

Алексей Николаевич Мошин


## Илья


-- Ну, ты, ковурый, пошевеливай!.. Ишь, леший!..

Илья взмахнул кнутом и слегка стегнул левую пристяжную, тройка пошла веселее.

-- Эх, виноходцы!.. Благодать, барин, -- погода!.. Зелень-то пошла какова!.. И дорога просохла... О сю пору тут грязь бывает непролазная...

Зеленей я уже не видел. Всё было погружено в сумрак; на небе прорезались звёзды, а близко к горизонту сиял молодой месяц. Месяц летел вместе с нашей тройкой навстречу молодой роще, и вдруг, казалось, месяц стал подпрыгивать и задевать за силуэты обнажённых берёз. Роща пролетела, потянулось болото -- и месяц стал неподвижен; только прыгало через кочки в воде болота его серебристое отражение.

Сыростью и лёгкой прохладой несло с болота.

-- Самые охотницкие места, -- пояснил разговорчивый Илья, -- тут мне всё известно... Потому -- здесь возрос... А после был в военной службе, да пять лет в Москве извозчиком ездил... легковым... А вот и опять на родной стороне живу... Ш-а-али!.. -- стегнул Илья правую пристяжную, -- чёрт её знает, -- бежит, бежит, -- как хватит нога о ногу!.. Тогда скачет на трёх ногах...

-- Служил я под Варшавой, -- у нас в эскадроне этакая-то лошадь была... Ко мне её вахмистр приспособил, опосля того, как я про него шутку сшутил... Дожидался я от него отместки: думаю -- какую то сделает меланхолию? Ну, и нашёл он, чем досадить... Злоехидный был человек... Натерпелся я через того коня!..

-- Люблю, когда барин не сердит, да не понукает... Сам тогда стараюсь... А то бывало, когда легковым ездил... в Москве-то... За питиалтынный посадишь, а он понукает: живо поезжай!.. Что вы, мол, господин: еду я постепенно, -- как, значит за питиалтынный... Ишь она, -- ишь она!..

И он два раза стегнул правую, которая опять было побежала на трёх ногах.

Коренной бежал добросовестно и так хорошо, что Илья ни разу его не стегнул, только чуть пошевеливал вожжами.

-- А то ещё вахмистр было вздумал мне насолить, -- зазнобу хотел отбить... Подозрительный был человек... А она то краля была... Глаза у ней были подманчиватые, -- так и смотрят... Вахмистр ей про меня отбивные письма писал... А то раз меня не было, как она пришла, -- вахмистр ей про меня наговаривать начал... "Разве, говорит, вы геометрию эту не знаете, что откеда он, да какой он?" А она меня больно любила, -- никому веры не давала... Вахмистр-то говорит, а она -- смеётся, хохочет, легкомысленно принимает, -- будто бы, как ветер в болоте... Ниглижа...

-- Вахмистр был щёголь... всегда перед зеркалом находился и уж такой злющий: сказать ничего не смей: сейчас изображает какую-то физономию... а то -- драться...

-- Илья, откуда ты этакие слова знаешь: "Ниглижа"... "Геометрию"...

-- А как же, барин, -- неужели мы образования не понимаем... Двоих седоков, бывало, в Москве везёшь, -- каких-то слов не наслушаешься... Вот и запоминаешь... Я, ведь, способный, понятливый... А вот только не мог я от господ добиться, что такое обозначает: "Милодия?.." Такое мне всё неподходящее объясняли... А слышал я это слово в Москве, -- седока вёз, купца, так надо полагать из провинции, приезжий... с ним ехала девица, он ей рассказывал: "Наш городок маленький, а торговля -- правтическая". А потом и говорит ей: "Что это у тебя, Лизынька, в лице за милодия какая-то?.. Даже как будто отвратительно смотреть!.." А она ему отвечает: "Вот, -- говорит, -- вам не нравится, когда я невесёлая бываю, а сами уезжаете, оставляете меня без всяких последствий"... А купец стал её попрекать: "Ты, говорит, такая-то была и этакая!.." Эх вы, милые, виноходцы!..

Тяжёлым гнётом ложилось на душу это множество наносных, искажённых слов в речи простого русского человека. Я понял, что Илья имеет пристрастие к мудрёным словам, которые с завистью ловит и старается запомнить, искажая и понимая их по своему и очень гордится тем, что он знает мудрёные слова. "Бедный Илья!.. -- думалось мне, -- что, если бы его любознательность была направлена по хорошему руслу?"

Ехали несколько минут молча. Дорога шла полем.

-- А вона деревня моя, -- огоньки-то светятся!.. Пожар был у нас недавно, -- ужасти какой!.. В одной избе, у Митрия-кузнеца чуть двое ребят не сгорели... Совсем изба-то кругом в огне была... А то ещё у нас в полку была история...

-- Подожди... Как же детей-то спасли... из огня?..

-- Бог помог, -- я водой окатился, да кинулся, и вынес обоих...

-- Ты?.. В огонь кинулся?.. Обжёгся?..

-- Говорю: Бог помог... Только волоса подгорели... Так вот, барин, -- была у нас в полку история... Захотелось нашему генералу на высшую должность... Дела!.. В каких чинах -- и то какая перегордия одолела!.. Зависть-то!.. Сделали сюжет... Чтобы на образец был полк!.. Такие строгости пошли, -- никаких не стало возможностей...

-- Т-пр-ру!..

Осадил вдруг Илья лошадей:

-- А ведь мы, барин, приехали!..


Источник: Мошин А. Н. А. Гашиш и другие новые рассказы. -- СПб.: Издание Г. В. Малаховского, 1905. -- С. 93.

OCR, подготовка текста: Евгений Зеленко, август 2011 г.

Оригинал здесь: Викитека.