# При звёздах и луне

Алексей Николаевич Мошин

Алексей Николаевич Мошин


## При звёздах и луне


Тёплая летняя ночь. Забраться бы теперь куда-нибудь подальше от людей...

А Лукошин должен шагать с этим добродушным и неотвязным свояком в город...

Он высоко поднял руку:

-- Что за небо!.. Луна как сияет... И звёзды ярко горят... Давно-давно, за пять веков до Рождества Христова, жил-был на свете Диоген Аполлонийский. Он уверял, что звёздами дышит вселенная. Наивно, не правда ли?.. А сколько поэзии. Звёздами дышит мир!..

-- Ну, ты не дури, Леонид... Пойдём скорей: мне ещё надо к парикмахеру зайти, щёки подбрить... А начальник дистанции дожидаться будет... Обидчивый инженер.

-- Эка важность!.. Посмотри на Большую Медведицу...

-- Чёрт с нею... Не надо было обещать... А он человек нужный, ремонт от него зависит... Ты мне навредишь.

Дрошевский ускорил шаги; пошёл скорей и Лукошин.

Шоссе, которое от железнодорожной станции вело к городу Кедровску на протяжении двух вёрст, -- упёрлось в улицу.

Лукошин взял под руку Дрошевского.

-- Вот, тебе всё равно, -- как ярко и красиво освещены луною домики по ту сторону, и какие мягкие тени -- на этой стороне... И что вон там вдали, тускло мерцает золотая полоска на шпиле колокольни... Смотри, смотри: вон и парочка... Он и она... В их медленной походке, в том как склонились их головы одна к другой, -- сколько любви!.. Как они счастливы!.. Дивная ночь... мало таких бывает...

Дрошевский мечтательно сказал:

-- Простокваши бы теперь... Как бы завтра животу легко стало... И приятно бы рыцарскому сердцу было...

Дрошевский вошёл в парикмахерскую. Лукошин остался на улице. Это была главная улица.

Не по тротуарам, а посредине, гуляли группы девушек в одних платьях, с непокрытыми головами.

В окнах некоторых домов виднелся свет ламп. Лукошин любовался эффектом этого красного света на фоне стен, озарённых мягким голубым светом луны.

Откуда-то донеслось верещание сверчка. Изредка собаки лениво лаяли, да на деревянных колотушках трещали ночные сторожа в садах.

В соседнем доме заиграли на рояле... Через минуту после одной мелодии заиграли другую.

У калитки показалась прислуга, она подпёрла щёку рукой и стала смотреть на улицу. Лукошин подошёл к ней и спросил.

-- Скажите, кто это играет?

-- А наша барыня!..

-- Барыня, а не барышня?

-- Какая барышня: у ней семеро детей, -- сущие фармазоны: от них на улицу выбежать некогда...

И няня собиралась было поведать приезжему любопытному барину ещё многое о "фармазонах", но Лукошин поблагодарил за ответ и отошёл.

Мать фармазонов, под аккомпанемент рояля, запела приятным голосом старинный романс:


Кого-то нет, кого-то жаль...

К кому-то сердце мчится в даль...[*]


[*] - Романс Михаила Яковлева.


Дрошевский вышел из парикмахерской с гладкими щеками и запахом духов сомнительного качества.

-- Вот, сейчас мы и придём к нашему инженеру, -- сказал он очень довольный собою, -- и выпьем и закусим... Славная у него настойка из липовых почек...

Вслед за Дрошевским направился Лукошин к подъезду инженерской квартиры, но остановился, чтобы прислушаться: на церкви били часы. Редкие мерные удары колокола тихо замирали в тёплом воздухе, пронизанном лунным светом; звуки постепенно стихали, и пропадали далеко-далеко, на просторе.

И казалось Лукошину, что и лучшие его мечты, порывы уносятся куда-то далеко-далеко...

Но уже раскрылась настежь гостеприимная дверь, и сам инженер в белом кителе вышел навстречу...

Прощай, поэзия!


Источник: Мошин А. Н. А. Гашиш и другие новые рассказы. -- СПб.: Издание Г. В. Малаховского, 1905. -- С. 176.

OCR, подготовка текста: Евгений Зеленко, август 2011 г.

Оригинал здесь: Викитека.