# Варианты к "Гамлету"

Леонид Григорьевич Мунштейн

Гамлет. Вариации: по страницам русской поэзии

М.: Центр книги Рудомино, 2012


## ЛЕОНИД МУНШТЕЙН


(1867-1947)


## Варианты к "Гамлету"


## I. МОНОЛОГ ГАМЛЕТА ИВАНОВИЧА КАЧАЛОВА


О, если б вы, назойливые ширмы,

Ты, мистер Крег, британец хитроумный,

Поведший нас на злой окольный путь, -

Рассеялись, как дым, росой ниспали!..

Иль если б ты, о Константин Великий,

Не запретил нам свергнуть эти путы!..

Отец Вильям, бессмертный славный дух,

Ты зришь с небес, что Гамлет твой не в духе,

Что дух его томится в душных ширмах...

Как плоско, скучно, как прямоугольно

Глядит на мир увязший в ширмах Крег, --

"Сатирикон" в сравнении с Шекспиром!..

Три года, -- больше трех, как он пришел в Москву

И в девственных сердцах посеял смуту...

О, Боже мой, двенадцать пар сапог

Я износил во время репетиций!..

Семь волосков, седеющих в заботах,

Из бороды исторгнул Немирович...

Сто тысяч мы исторгнули из кассы,

Рой символов скроивши из холста...

И что ж?.. Король, мой злополучный дядя,

В своем златом тяжелом одеяньи,

Похож на самовар, а тетка-мать --

Ни дать ни взять, кофейник золоченый...

Крег выходил -- и улыбался мило...

Покинь меня воспоминанья сила!

Что скажет свет?! Что прогремит печать?!

О, горе мне! Тоска мне сердце гложет...

Тут нет добра, и быть его не может!..

Скорби душа: уста должны молчать!


## II. КЛАДБИЩЕ


2-Й МОГИЛЬЩИК

(копает могилу и поет):


Справа ширмы, слева ширмы,

Посредине Пуло -- грек.

Это все изделья фирмы,

Славной фирмы Гордон Крег.

1-й могильщик. Первый раз в жизни вижу такое кладбище: смерть прячется здесь за ширмы, чтоб не испугать покойников.

2-й могильщик. Оставь покойников в покое и молчи, коли ничего не смыслишь в символах!


(Входят Гамлет и Горацио в костюмах знатных путешественников).


Гамлет. Эй, старина, кого похоронят в этой могиле?

1-й могильщик. "Гамлета", наследного принца датского... Его будут хоронить по первому абонементу... то бишь, по первому разряду -- с военной музыкой синьора Саца.

2-й могильщик. Не столько военной, сколько воинственной...

Гамлет. Сац? Я слыхал это имя... Он датчанин?

2-й могильщик. Нет, испанец, двоюродный племянник знаменитого дон-Фернандо ди Поганца.

Гамлет. Ты говоришь, что будут хоронить Гамлета? Отчего он погиб?

2-й могильщик. Злые языки говорят, что провалился, но это враки... После беседы с духом отца, его придавили ширмой Крега -- и он испустил дух. (Поет.)

Это все изделья фирмы,

Славной фирмы "Гордон Крег".

Гамлет. Я не знаю никакого Крега!

2-й могильщик. Будто не знаете? Его всякий рецензент знает. Он помешался на ширмах: приделал к ширме колесики, сел верхом -- и поехал...

1-й могильщик. И попал в Москву, в театральные камергеры...

2-й могильщик. И все ты врешь: не в камергеры, а в театр, что в Камергерском переулке. А теперь его отправляют назад, в Англию... "там, вишь ты, поумнеет; а впрочем, хоть и нет, так в Англии это не беда: там не заметят -- там все такие же полоумные"... (Выбрасывает из могилы череп).

Гамлет. Чей это череп?

2-й могильщик. Знаменитого шута и члена палаты депутатов Вольмара Пуриша.

Гамлет. (Берет череп и разглядывает его). Бедный Пуриш! Где твои трехэтажные ругательства, где твои веселые свистки и патриотическое ржание?.. Теперь ты не можешь испугать самого робкого сына Израиля!..

Расстался ты с дурацкой маской...

Ты -- жалкий прах!.. пройдут года, --

И станешь ты простой замазкой

В окне "крамольного жида"!..

Горацио. Оригинальная декорация... Попробую снять. (Щелкает кодаком).

Голос Крега. Снимайте ширм -- строго воспрещайт! It is strongly prohibited to photo!

Горацио (Гамлету). Он меня принял за сотрудника театрального журнала.

Гамлет. А его приняли за Шекспира... "И так на свете все ведется"...

2-й могильщик (поет).

Труд почти феноменальный...

Крег, британский молодец...

Рецензентов хор печальный...

Вот и песенки конец.


Lolo.


Текст печатается по изданию:

Рампа и жизнь. М., 1913. No 1, 2.

Исследователь литературы русского зарубежья В. Крейд назвал Л. Г. Мунштейна "газетным поэтом", чьи стихи несли в себе "что-то от репортажа, но этим-то ценные, ибо они исторические в прямом смысле этого слова". Мунштейн был подлинным человеком театра: поначалу на родине, в России, где был неутомимым театральным рецензентом (одну из его "рецензий" отметил в своих записных книжках Чехов: "Но эти тонкие детали до нас почти не долетали"); драматургом, чьи пьесы ставились, в частности, в Александрийском театре и в театре Ф. Корша); на протяжении 10 лет -- постоянным автором кабаре "Летучая мышь" Никиты Валиева; издателем и редактором, в том числе журнала "Рампа и жизнь" (1908-1918 гг.). Его знаменитый псевдоним "Lolo" был не более, как очередной игрой, поскольку на обложке каждого номера "Рампы и жизни" значилось: "Под редакцией Л.Г. Мунштейна (Lolo)". О нем писали: "Лоло рыцарски болел за актерский интерес, стоял горой и защитой" (см. статью В. Бессонова в справочнике "Русское зарубежье: Золотая книга эмиграции. Первая треть XX века. М., 1997. С. 430-432). Вероятно, именно этой любовью к актеру и была продиктована та убийственно-едкая резкость, при этом остроумная и точная, с которой написана пародия на "Гамлета" Гордона Крэга, знаменитого уже и тогда английского режиссера-авангардиста, в последнюю очередь думавшего, при воплощении своих амбициозных замыслов, об исполнителях: как об их актерской выразительности, так и просто об элементарной комфортности пребывания на сцене.

Премьера "Гамлета" на сцене Московского Художественного театра состоялась 23 декабря 1911 г. Спектакль прошел 47 раз, последний был сыгран 26 февраля 1914 г., -- став театральной легендой, не став большой удачей. Оставшись, однако, единственной в своем роде попыткой художественного союза (Крэг-Станиславский-Сулержицкий), в котором, при всех разногласиях и расхождениях, общим, безусловно, было одно: чистота помыслов.

Что касается Lolo, то в 1918 г. журнал был, как и следовало ожидать, закрыт и он эмигрировал, пройдя тысячью других повторенный торный эмигрантский путь. Он не пропал, не сгинул и не прозябал, в Париже продолжил заниматься театральной критикой; переехав в 1926 г. в Ниццу -- писанием стихотворных фельетонов "на злобу дня". Его лучшее стихотворение "Пыль Москвы" дало название единственному сборнику (Париж, 1931). Умер в Ницце.