# Антонио Франческо Граццини

Павел Павлович Муратов

Муратов Павел Павлович.


Антонио Франческо Граццини.


Краткая справка.


Тесен был жизненный круг флорентийского новеллиста Антонио Франческо Граццини. За все восемьдесят лет своего существования он ни разу не выезжал из Флоренции. Здесь он родился в 1503 году и здесь держал лавку аптекарских товаров. Говорят, ещё лет пятьдесят тому назад можно было видеть эту лавку под вывеской "Негра" напротив Сан Джованни.

Жизнь Граццини была небогата событиями. Он провел ее в небольшом кружке таких же любителей литературы и злых шутников, каким был он сам. Друзья почитали его талант и боялись его острого языка. Граццини был основателем первой флорентийской "академии", академии "Мокрых" (Gli Umidi). Каждый из участников её должен был носить какое-нибудь "мокрое" прозвище, и Граццини получил в ней прозвище пескаря, -- "il lasca". Это прозвище сделалось его литературным именем. "Ласка" писал комедии, сатиры, новеллы. Каждый вечер заставал его в кругу сотоварищей по академии, соратников пера и бутылки. Граццини никогда не был женат. Избегая домашних распрей, он не избежал, однако, распрей "академических". "Мокрые", в конце концов, изгнали Ласку. Он основал тогда вместе с другими новую академию, получившую впоследствии громкую славу хранительницы и защитницы чистой тосканской речи, -- академию "Отрубей" или "della Crusca". В этой академии участники носили прозвища, имевшие отношение к изготовлению доброкачественной и чистой муки. Только Ласка сохранил прежнюю кличку, ссылаясь на то, что пескарь, прежде чем быть изжаренным, должен быть хорошо обсыпан мукой.

Монотонное существование Граццини, разделенное между аптекарской лавкой и ночными сборищами педантов, прервалось в 1583 году. Оно не кажется привлекательным, и не кажется привлекательным сам характер Граццини. Едва ли он мог вызвать такую симпатию, какую внушали Мольца, Банделло, Фиренцуола. Вместе с тем Граццини был самым замечательным флорентийским новеллистом после Боккаччо и одним из самых одаренных вообще. Его "Вечери" являются очень цельной и значительной книгой, выдерживающей сравнение с "Декамероном" Боккаччо и "Новеллином" Мазуччо. Чрезвычайно определенный и выдержанный характер присущ этому сборнику новелл.

"Если Банделло оказался продолжателем романтизма Боккаччо, -- пишет Д. А. Симондс, -- то Граццини был привлечён комическими элементами "Декамерона". Сюжет большинства его новелл составляет комедия или, вернее, та "beffa" и "burla", которую так любила Флоренция. Трудно перевести эти два слова на русский язык. Конечно это шутка, но не совсем простая и безобидная шутка. Это проделка, ценная проявленной в ней смелостью, изобретательностью, быстротой, иногда приносящей осязательную выгоду, иногда удовлетворяющая чувство мести и всегда заключающая презрение к слабости и глупости жертвы. Не слишком доброй кажется эта флорентийская шутка даже в "Новелле о столяре". Но в новеллах Граццини она положительно разверзает перед нами бездну жестокости, которую скрывало за собой флорентийское, чинквеченто.

"Литература такого рода могла бы позабавить Калигулу и его гладиаторов", -- восклицает с негодованием Д. Симондс. В самом деле, иные "beffe", которые проделывают излюбленные герои Граццини -- Скеджа, Пилукка, Монако и Зороастро, -- можно с полным нравом назвать бесчеловечными. Эти шутки приводят одну из их жертв в больницу, другую -- к изгнанию, третью -- на кладбище. Восхищавшиеся ими читатели Граццини были людьми жестокого сердца. Как прекрасно сказал тот же Д. Симондс: "Когда мы читаем новеллы Ласки, мы невольно вспоминаем лица, написанные Бронзино или изваянные Бенвенуто Челлини. Флорентинцы шестнадцатого столетия были тверды и холодны, как сталь".

Многое здесь можно отнести на счёт личных склонностей самого Граццини. Что-то мрачное чудится иногда в его весёлых историях. Этот одинокий человек, так жестоко смеявшийся над простаками, верившими в дьявола, иной раз радуется чужой беде чисто дьявольской радостью. Не всегда, впрочем, является он таким в своих новеллах. Им написаны прекрасные страницы вступления к "Вечерам", которое затмило все другие вступления к новеллам, уступая разве только вступлению к "Декамерону". Антонио Франческо Граццини был наделен ярким воображением и большими изобразительными способностями. Он был прирожденным рассказчиком, умея отлично управлять вниманием слушателей и читателей. Резкая и пронзительная откровенность его рассказов доставила ему славу тогда, когда были уже забыты все другие новеллисты. XVIII век читал "Вечера" и переводил их на французский язык, пораженный дикой энергией этих "галантных" историй. Италия гордилась бы Граццини, как одним из своих крупнейших писателей, если бы только чинквеченто было в силах предложить ему иную литературную форму для выражения его душевной энергии.

1913 г.

Источник текста:

"Новеллы итальянского Возрождения". Ч. 3: Новеллисты чинквеченто (XVI века). М., "Некрасов", 1913 г. С. 22 - 25.